Не стой на ветру — Часть 7
На работе Юра о своей личной жизни никогда не распространялся, но все женщины заметили отсутствие кольца и белый след от него на пальце.
— Юрик, ты что, развёлся? — спросила его одна более боевая тётка, Настя из бухгалтерии.
— Приметливая ты, Настя, неделю назад развёлся.
— Вот уж никогда бы не подумала! Как же это твоя Катя тебя отпустила? Держалась мёртвой хваткой. Несколько раз приходила и как бы невзначай заявляла, что если кто-то на тебя хоть одним глазом посмотрит, все волосы повыдергает. Что она натворила-то?
— Так получилось, — Юра больше ничего не мог сказать.
На следующий день, когда он уже шел к машине, его окликнул женский голос.
— Юрий Сергеевич, подождите!
Юра обернулся — к нему спешила молодая женщина в куртке, длинной юбке и сапожках без каблуков. Когда она подошла ближе, он рассмотрел русые волосы, старомодно заплетённые в косу, большие прозрачно-голубые глаза, совсем без косметики, миловидное овальное лицо и тонкие губы. На вид ей было лет тридцать, но он не очень разбирался в женском возрасте.
— Юрий Сергеевич, здравствуйте!
— Здравствуйте… — Юра замялся.
— Меня зовут Елена Михайловна, я в бухгалтерии работаю.
— Конечно, конечно, — теперь Юра вспомнил, что видел её и раньше, но громкая яркая Настя всегда заслоняла собой тихую соседку. — Какая-то проблема с зарплатой? Нужно что-то заполнить?
— Нет, всё нормально, просто я хотела спросить… — женщина стушевалась, а потом с отчаянной решимостью подняла на него глаза. — Вы любите яблочный пирог?
— Конечно, мой самый любимый из всех пирогов! — Юре почему-то стало смешно.
— Я как раз испекла и, знаете, принесла вам попробовать, — она протянула ему коробочку, перевязанную розовой ленточкой, и быстро пошла прочь.
Юра удивлённо посмотрел ей вслед. Пирог оказался очень вкусным и понравился даже его маме. На следующий вечер, уже он ждал Елену Михайловну чтобы поблагодарить за угощение.
— Я рада, что вам понравилось, Юрий Сергеевич. А пирожки вы любите? — и она протянула ему узелок.
В последующие несколько недель, Юра регулярно получал вкуснятину, и постепенно Елена Михайловна стала Леной, и они перешли на «ты». Потом Юра вызвался довезти её до дома, и ещё через неделю она пригласила его к себе на чай.
Просторная квартира блистала чистотой, порядком и уютом. «Чай» обернулся целым ужином, с необыкновенно вкусным мясным супом и пловом с инжиром и изюмом. На десерт Лена подала тот самый яблочный пирог. Юра ел с удовольствием и искренне всё нахваливал.
Он уже переобувался у двери, когда Лена спросила.
— Юра, ты не хочешь остаться?
— Уже поздно, ты, наверно, спать хочешь?
— Я… Имела ввиду… Остаться на ночь?
В ней странно сочетались невинность и откровенность, и Юра, который давно ни с кем не был, решил, что лёгкие, ни к чему не обязывающие отношения, не помешают. Лия? Кто знает, как всё сложится. Она тоже, скорее всего, не одна.
— Ты уверена? — переспросил он хозяйку на всякий случай.
Лена кивнула, и Юра в первый раз поцеловал её. Свет в спальне Лена не зажгла, раздевание и первые ласки получились какими-то беспорядочными и сумбурными. У Юры было достаточно опыта, чтобы чувствовать женщину и доставить ей удовольствие, но Лена вся сжималась, и казалась до странности деревянной. Он старался быть нежным и бережным, и только когда она вскрикнула, сообразил, что он у неё первый. После, обнимая её и легко целуя в шею, Юра спросил.
— Почему ты не сказала, что ещё девушка?
— Мне тридцать лет, — тихо ответила Лена. — Это ведь стыдно? Я боялась, что ты подумаешь, что со мной что-то не так, и уйдешь.
— Я бы не ушёл, — хотя Юра не был уверен, чтобы он сделал. — Но если бы знал, что это твой первый раз, то постарался бы быть с тобой помягче, поаккуратнее.
— Мне хорошо с тобой. Я всегда знала, что мне будет с тобой хорошо.
— Всегда? — он был несколько озадачен.
— Ты мне понравился сразу, ещё год назад. Но Настя сказала, что ты «безнадёжно женат», и я боялась надеяться.
— Что значит «безнадёжно»?
— Ты никого не замечал. Вообще. Сколько девчонок тебе глазки строили, а ты со всеми ровно, как с мебелью. Настя говорила, что такие, как ты, жёнам не изменяют. А тут ты развёлся. Мне повезло.
— Наверно, это мне повезло.
С этой ночи, Юра стал оставаться довольно часто. Ему нравилось у Лены, нравилось с Леной. Она всю жизнь жила с мамой и бабушкой, строгими и серьёзными. Мать наставляла её быть скромной и достойной. Никаких связей, только замужество. И Лена слушалась.
Но умерла бабушка. Потом, рано, от рака груди, ушла мама. Лене было ужасно одиноко, и она не надеялась уже встретить своего человека. Она не признавалась Юре в любви, но он знал. Ему было стыдно — он не мог ответить ей взаимностью. Но не переставал приходить к ней. Помогал по дому. Наслаждался её стряпней, тишиной, уютом, словно отдыхал с ней. Не было безумия страсти, дикого порыва и ноющей боли в сердце, как с Лией. Не было постоянного подспудного недовольства и раздражения, как с Катей. Просто спокойствие, удовлетворение и неторопливое времяпровождение.
Постепенно, он начал привыкать и уже не мыслил своей жизни без Лены. Он познакомил её с родителями, и она им очень понравилась. Свойская девушка, спокойная, вежливая, скромная, хозяйственная. Мама всё чаще заводила разговор о новой женитьбе и о внуках. Юрка упрямо молчал.
Между тем Лия, как и обещала, помогла с визой в Америку. У изысканного особняка Американского консульства Юра нервничал, подавая паспорт морскому пехотинцу в будке. Но, как оказалось, зря: Лиин знакомый уже ждал его, принял без очереди, задал несколько дежурных вопросов, и подписал анкету.
Лия настояла, что пришлёт билет на самолёт, и Юра, в первый раз за многие годы, договорился на работе об отпуске. Дольше откладывать разговор с родителями и с Леной было нельзя.
С родителями было проще. Юра коротко изложил ситуацию и сообщил, что уедет на месяц.
— У тебя есть сын? У нас есть внук? Ты скрывал от нас такое счастье все эти годы? — с удивлением и укором спросила мама.
— А я-то думал, застала тебя эта Лия дома, не застала. Видать, не зря я ей телефон дал!
— Извини, мам, не мог рассказать. Я боялся, что вы проговоритесь Кате.
Юра показал фото Даника, и мама сразу расчувствовалась, даже за сердце схватилась.
— Какой славный, копия ты в детстве! Я уж и не надеялась, что у тебя своя кровиночка-то будет. Риточка нам, как родная, но всё же.
— Мам, я рад, что вы на меня не злитесь.
— Понимаем, только как же ты будешь дальше? Уедешь от нас в Нью-Йорк? Как же Лена? Зачем ты ей мозги пудришь? Она любит тебя!
— Сегодня поговорю с ней. Я еду увидеть сына. Лия… С ней никогда не бывает просто, то одно, то другое.
Юре вдруг отчаянно захотелось, что бы с Лией было, наоборот, так же легко, как с Леной. Чтобы она любила его, как когда-то, принадлежала ему целиком. Но имел ли он право этого добиваться?
Не собравшись с духом поговорить с Леной на чистоту за ужином, Юра остался на ночь. Когда проснулся, она уже встала и хлопотала на кухне, готовя завтрак. Позвонил телефон, которым он пользовался только для разговоров с Лией. «Может быть, что-то не так? Ладно, Лена не услышит!», — Юра ответил.
— Привет! Как ты? Всё идёт по плану? — Лиин голос на с другого конца света звучал устало.
— Да, конечно.
— У меня в день твоего приезда важное совещание. Я не смогу приехать в ДжейЭфКей, в аэропорт. Но тебя встретит мой водитель, хорошо? Он говорит по-русски, так что с ним тебе будет просто.
— Спасибо, не беспокойся. Не нужно из-за меня волноваться. Если что, у меня есть твой адрес. Такси возьму.
— Не верится, что так скоро увижу тебя, — в её голосе ему почудились слёзы. — Не могу дождаться, люблю.
— Я тоже люблю тебя.
— Юрик, иди завтракать, — Лена застыла в дверях.
Лия отключилась, и Юра не знал, услышала она женский голос, или нет.
Он опустил глаза под настойчивым взглядом Лены.
— Нам нужно поговорить, — сказала она. — Кто тебе звонил?
— Давай, — у Юры всё ещё не поворачивался язык сказать ей всё. Но выхода не было. — Помнишь, ты мне говорила, что я был «безнадёжно женат»? Что никогда не изменил бы Кате?
Лена не ответила, только смотрела на него светлыми широко раскрытыми глазами. Юра продолжил.
— Но я изменил, её зовут…
—- Лия, — тихо сказала Лена.
— Ты всё знаешь? Откуда?
— Ты всё время бормочешь её имя во сне. Я боялась спросить.
— Лен, у нас с ней сын, Даня. Ему четыре года. Прости, что я не сказал тебе раньше. Это она звонила.
— Ты сказал, что любишь её. Я ведь слышала. Почему тогда вы не вместе? — Лена говорила очень спокойно, но Юра знал, что это не от равнодушия.
— Они живут в Америке, в Нью-Йорке. Я никогда Даню не видел, только на фото. Раньше я не мог приехать, но после развода всё изменилось. На следующей неделе я улетаю в Нью-Йорк. Лена, прости, я вёл себя с тобой, как последний козёл, но я не подозревал, что это будет для тебя так серьёзно, я не знал, что ты..
— Уходи, Юр, пожалуйста, оправдания нас унижают.
Хлопнула дверь, а Лена так и осталась стоять на кухне, не шевелясь, растерянно глядя на накрытый для завтрака на двоих стол.
***
Далеко в ночном Нью-Йорке Лия повесила трубку, встала, и прошла из спальни на кухню. Обычно она ставила будильник, чтобы проснуться и застать Юру в его утро. С улицы доносились сирены скорой помощи и визги полицейских машин, но гул города посередине ночи был приглушён. Хотя он никогда не затихал, этот шум Нью-Йорка, который она обожала. Иногда в поездках ей хотелось, как герою какого-то фильма, послушать на ночь запись Нью-Йоркских уличных звуков. Они убаюкивали, придавали окружающему миру форму и смысл.
Налив красного вина в любимый бокал «Баккара», купленный в Париже, Лия присела к островку из светло-коричневого, с прожилками, мрамора. Ей хотелось плакать, но вдруг Даня проснётся и позовёт? Или захочет попить, пришлепает на кухню, и увидит её в таком состоянии?
Она уже давно не позволяла никому видеть себя без маски. Всё время надо было быть спокойной, сильной, уверенной: для сына, для мамы, которая после смерти папы сильно сдала, для партнёров, подчинённых, клиентов.
Даже в постели с бойфрендом она никогда полностью не расслаблялась. Не потому, что боялась, а потому, что маска приросла, стала частью её сущности. Пожалуй, только с одним человеком она могла быть собой прежней. Любит ли он её, как прежде?
Одна, ночью, с бокалом вина, Лия всё ещё слышала молодой женский голос: «Юрик, иди завтракать!». На что она, собственно, надеялась? Что после развода он будет один, приедет, останется с ней навсегда? Что они будут, наконец-то, вместе и счастливы?
Лия думала о его словах в номере гостиницы, когда они зачали Даньку в сумасшедшем марафоне секса: «Ты — моя, я — твой! Я люблю тебя, тогда, сейчас, навсегда!». Признание, вырванное из сдержанного, осторожного мужчины истинной страстью. Каждый раз у неё мурашки пробегали по коже от воспоминаний. Она слушала своего приятеля, мурлыкавшего в постели слова любви, и они казались ей фальшивыми и ненастоящими. Она ни разу не удостоила их ответом, не открылась, не доверилась, не заплакала на груди у другого. Она ждала. Сейчас Юра свободен от жены, но в его жизни есть какая-то женщина. Любимый не сказал ей причины своего развода. Может быть, он ушёл от Кати к этой женщине? Это было не похоже на него. В любом случае, он живёт с ней. В груди тупо заныло.
Утром важное совещание, нельзя думать о Юре, совсем нельзя зацикливаться на том, где он и с кем. Много лет, подавляя сомнения и тревоги, Лия повторяла слова Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом позже». Обычно мантра красавицы со стальным характером работала, но не в эту ночь. Измученная, Лия приняла таблетку снотворного и отключилась. Без сновидений.
