Картина Маслом

После третьего домофонного гудка Эля раздраженно взяла телефона и написала подруге: "Ну и где ты?". Только она нажала "отправить", как ей пришел ответ: "Позвони еще раз". Девушка набрала номер квартиры. Почти тут же раздался писк магнитного замка, и дверь чуточку приоткрылась. Эля протиснулась внутрь, и ее поглотила прохладная темнота подъезда. "Мда...что-то Ната совсем запараноила", - думала Эля, следя за уменьшающимися красными цифрами на экранчике лифта, - "Недавно она даже не спрашивала, кто там. А теперь вот надо подтверждать, что это действительно ты". Девушка откинула назад свои вьющиеся каштановые волосы и зашла в кабину лифта. Нажала на 8 этаж и посмотрела в большое зеркало, занимавшее целую стену. Наклонив голову, она улыбнулась своему отражению. Лицо сразу стало приветливым, мягким, а в глазах блеснула искорка. "Отлично!", - подумала она, опуская руку в сумку, - "А теперь замри и не потеряй вот это выражение", - она достала телефон и, держа его так, чтобы он как можно меньше попадал в кадр, сделала несколько снимков. "Ну, на сегодня есть фоточка. Сейчас текст набросаю - и готов пост", - мелькнуло в голове у девушки, пока она рассматривала получившиеся снимки. Немного ретуши, чуть-чуть фильтров - и сделанная на скорую руку фотография смотрится почти также, как 20 лет назад делали фотографы в дорогущих студиях. И на еще более дорогущую аппаратуру.

Доехав до нужного этажа, Эля постучала в дверь подруги условным стуком - три коротких, пауза, два коротких. "Как в дешевом шпионском кино, ей богу", - думала девушка, - "Сейчас она еще через дверь спросит какой-нибудь пароль. Вроде, "кто идет по дороге". Но, вопреки ожиданиям, за дверью послышался сперва лязг задвижки, потом - щелчки замков, и вот дверь приоткрылась на несколько сантиметров, сдерживаемая дверной цепочкой. В щели появился широко открытый глаз, в обрамлении жирных черных волос.

-Ната, ну ты чего, - Эля взялась за ручку двери, - нельзя так бояться. Мир не такой страшный!

Ее подруга промолчала. Глаз, тем временем, обшаривал местность вокруг. Видимо, убедившись, что опасности нет, хозяйка квартиры кивнула и скрылась за дверью. Секунда - и дверь распахнулась.

-Давай быстрее, - промолвила Ната и, едва Эля зашла, резко закрыла дверь. Накинула цепочку и защелкнула верхний замок.

***

Живя на почти верхнем этаже, Наталья Живова (больше известная, как Ната) любила по утрам сидеть на балконе, нанося на холсты очертания облаков. Ее восхищало волшебство предрассветных красок. Там, где люди видели всего лишь постепенный подъем солнца, ей чудилась астрономическая магия: темный чан неба постепенно нагревался, и из благородного холодно-фиолетового он постепенно становился то пурпурным, то оранжевым, а иногда и совсем теплым розовым. И каждый день, точнее, утро, смена цветов происходила как бы в разных местах, будто солнце греет эту великую небесную массу неравномерно. Из-за этого облака, и без того всегда разные, становятся совершенно уникальными.

Помимо балкона, где вид на город был не менее красивым, чем на облака над ним, Ната любила ездить на берег реки, которая делила их город почти пополам. Там, на небольшом холме, она могла часами сидеть, рисуя то идущие вниз по течению корабли, то птиц, вьющихся над волнами в поисках рыбы, то другой берег, на котором полным ходом шли строительные работы. А потом, когда солнце начинало закатываться за горизонт, с треногой и этюдником под мышкой, девушка шла на автобусную остановку. Путь ее лежал через несколько кварталов частных домов, узкие улочки которых, в это позднее время, обычно были пусты. Но однажды, а точнее, семь дней назад, это одинокое, но спокойно, возвращение домой было омрачено встречей. Очень неприятной встречей.

***

Небольшую квартиру-студию Ната превратила в настоящую мастерскую, использовав почти все пространство под мольберты, краски и прочие инструменты художника. Спала же она на небольшом диване в дальнем углу квартиры. Сейчас, на подставках стояло три холста: один стандартного размера, на котором был запечатлен закат, поразившей своей краснотой не только впечатлительных людей, но и обычных горожан, которые начали устраивать массовые фотосессии на его фоне; второй представлял собой абстракцию, до того перегруженную линиями разных толщины и цветов, что казалось, если долго смотреть в середину их скопления, эти самые линии выпрыгнут на тебя, подобно разозленным змеям; третий же мольберт был накрыт.

-Что там? - едва увидев закрытую картину, спросила Эля, и, пока Ната не успела опомниться, сорвала покров тайны.

-Не трогай! -крикнула художница и бросилась вырывать из рук подруги заляпанную краской простынь.

Но было поздно. Широко раскрытыми глазами, Эля смотрела на лицо молодого человека: не слишком красивое, но в его резких скулах и прямом носе было что-то притягательное. Его глаза, блестевшие каким-то багровым блеском, пристально смотрели на зрителя. В руке, поднятой над головой, блестел нож. А в ногах его лежала бесформенная масса, лишь раскинувшимися руками напоминающая человека. И все это - в обрамлении невысоких домиков, под проливным дождем, низвергающегося с неестественно-светлого серого неба.

-Это...поразительно, - сказала Эля, удивившись, что вообще вспомнила такое слово.

Ната ничего не сказала, и, воспользовавшись замешательством подруги, накинула отобранную ветошь и скрыла свое творение от любопытных глаз.

-Почему ты ее прячешь? Это же очень хорошая картина! - после недолго молчания, сказала Эля, - у тебя же так редко видно хоть каких-нибудь людей. Все природа да небо. А тут...да еще так...чувственно....

-Нет там никаких чувств, - теребя застежки на комбинезоне, отрезала Ната, - только страх.

Гостья удивленно посмотрела на подругу.

-Ты же не хочешь сказать...

-Да, - Ната обхватила себя руками чуть выше локтей, - я...рисовала по памяти.

***

В тот день небо действительно было неестественно-серым - как будто хорошую белую простынь вываляли в пыли, а потом постирали. Возвращаясь со своего смотрового холма, Ната тащила свои принадлежности, предаваясь мыслям о скором ужине и отдыхе, как, свернув на одну из тихих узких улиц, она застыла от неожиданности. В сгущающихся сумерках, прямо посередине пустой дороги она увидела человека, склонившегося над какой-то длинной вещью. Человек не поднимал головы, ковыряясь внизу. Ната уже решила, что кто-то тащит тяжелый ковер, или что-то похожее, как вдруг незнакомец поднял руку. В ней был зажат длинный нож, который светился в ровном угасающем свете. А на этом блестящем, почти зеркальном лезвии, алели капли крови. Ната инстинктивно зажала рот рукой, чтобы ни дай бог не закричать. Но вместо тишины она произвела, наверное, еще больше шума. Потому что ее этюдник с таким грохотом свалился на землю, что заставил собак из близлежащих дворов залиться лаем. А человек с ножом поднял голову. Ната заглянула в бездонные глаза незнакомца, и почти физически почувствовала, как эти глаза пытаются схватить ее, удержать...поглотить. И девушка, не помня себя от страха, хватает упавший и, слава Карме, не развалившийся этюдник, и бросается к остановке, оставляя позади эти страшные глаза.

***

-И что ты сделала? Ты пошла в полицию? - Эля усадила подругу на стул возле окна и стала искать в чем бы погреть воду. Найдя перепачканный краской чайник, она включила его и посмотрела на Нату.

-Д..да, конечно, - кивнула девушка, - я...прямо оттуда поехала в отделение. Мне сначала не очень поверили - все-таки дело было, хоть и вечером, но в достаточно тихом районе. Там и не шумят то после захода солнца - а тут убийство. Да еще на улице.

-Еще бы. Если бы ты сказала, что там молодежь на гитаре громко играет - тут же бы примчались! - возмутилась Эля. Ее недавно продержали в отделении почти всю ночи из-за того, что она была в компании, шумящей под окнами какого-то дома.

Ната не улыбнулась, но немного опустила плечи. От присутствия подруги ей стало чуть-чуть спокойнее. Она наблюдала, как гостья организовала поиски чая и чистых кружек. Задача казалась почти невыполнимой хотя бы потому, что почти в каждую пустую емкость были воткнуты или кисточки, или шпатель, или вообще она использовалась как банка для краски.

-Так что сказали доблестные стражи порядка? Что тебе померещилось? О, а вот и чай! - девушка вытащила пачку пакетиков с ароматом бергамота.

-Да нет. Они, конечно, были скептически настроены, но все равно выслушали и все записали. Потом взяли номер телефона, адрес - и я ушла. А на следующее утро меня вызвали для повторной дачи показаний. В том самом месте, где я сказала, нашли закатанного в ковер мужчину. С отрезанными пальцами на руках, - Ната передернула плечами.

Эля застыла и округлившимися глазами посмотрела на художницу.

-И это...

-Я думаю, это не момент отрезания пальцев. Но да, - Ната тяжело сглотнула и мельком глянула на завешенный грязной тканью холст, - я застала убийцу на месте преступления.

Чайник вскипел, и Эля разлила душистый напиток по чашкам, которые еще можно было спасти.

-Ты из-за этого уже почти две недели из дома не выходишь? Потому что стала свидетельницей?

-Не совсем, - ответила Ната и взяла чашку двумя руками, - после второго приезда в отделение меня уже основательно расспросили о том дне: что делала, как там оказалась. Взяли контакты родителей, школы, университета. А потом...потом меня попросили проехать с ними. Туда, где обнаружили труп.

***

Тихую улочку запрудила толпа народа. Нет, конечно, их можно было насчитать десятка два, но из-за узкости прохода казалось, что мирное течение жизни этого частного сектора превратилось в бурный поток людской жажды кровавых подробностей. Ведь это неслыханно - труп, да еще посреди улицы! А вдруг там еще осталась кровь? Или можно тихонько забрать какой-нибудь еще сувенир? Будет, что показать детям и внукам! Тем временем художницу привели на то место, где она обычно рисовала.

-Теперь идите, как в тот день. По тому же маршруту, - сказал ей молодой полицейский в штатском и, отступив, стал за ней наблюдать.

Идя по дороге, Ната внимательно смотрела перед собой, пытаясь вспомнить все ли здесь, как вчера. Может, она что-то не заметила? Может, был какой-нибудь знак той страшной находки, которая ждала ее за углом? Но нет. Домики также стояли, молча глядя окнами-глазами на узкие улочки. Листья на садовых деревьях тихонько шевелились от ветерка. Трава зеленела под ярким солнцем. "Да, сегодня определенно светлее", - думала Ната, подходя к роковому повороту. Ее взору отрылось место, где она обнаружила тело - обычный участок дороги, с такими же, как и везде камнями и пылью. Только теперь он был огорожен полосатой лентой, а вокруг толпились люди. Кто-то просто смотрел, кто-то достал телефон. Зеваки почти не двигались, а просто стояли, тихонько переговариваясь между собой, или что-то бормоча в поднесенные ко рту смартфоны. Девушка окинула взглядом толпу. Почти все шарили глазами по сторонам, как, собственно, и она. Ее глаза ни за кого не цеплялись...пока не споткнулись о карие, с вишневым отливом глаза. Лица не было видно, но то чувство, будто тебя засасывает куда-то во тьму, в глубину этих глаз, снова охватило ее. Ната отвернулась и тяжело задышала.

-Что-то не так? - спросил молодой полицейский, подойдя к ней.

-Да, - прошептала Ната, - он там. Я видела...его глаза.

***

-Они его не нашли. Опросили всех, кто там толпился. Но того самого человека там не было, - девушка так и не сделала ни глотка, вцепившись в чашку, грея ледяные пальцы, - потом меня отпустили и, пока я добиралась до дома...мне все время казалось, что он где-то рядом. Где-то...совсем близко. Идет за мной. Дышит в затылок.... - голос ее затих, и она закрыла глаза.

Эля поставила чашку, подошла к подруге и крепко обняла.

-Не бойся. Он тебя не найдет, - ласково сказала она, - наш город хоть и считается провинцией, но в нем живет почти 800 тысяч человек! 800! Знаешь, какой шанс найти тебя, не зная ни имени, ни фамилии, ни адреса? - спросила она, немного отстранившись.

Ната покачала головой.

-Вот такой, - Эля свела пальцы большой и указательный пальцы, оставив между ними крохотную щель, - меньше процента. Меньше сотой процента. Милипиздрический, - выдала Эля и хихикнула.

Ната слегка улыбнулась.

-Если ты его так боишься, зачем нарисовала? - спросила Эля, снова обнимая подругу.

-Думала, так будет легче, - немного помолчав, сказал Ната, - думала, это как выписать то, что тебя пугает или беспокоит, а потом выбросить. Но оказалось...

-Что у тебя слишком хорошо получилось, - сказала Эля, посмотрев грязную простынь, скрывающую сцену убийства.

***

-Точно не хочешь, чтобы я осталась? - час спустя спросила Эля, стоя на пороге квартиры подруги.

Ната помотала головой.

-Я должна справиться с этим сама. В конце концов, ты права - шанс, что он узнает, где я живу, крайне мал.

-Да! - Эля порывисто обняла подругу, - и если ты начнешь чаще выходить - так будет даже лучше - всегда на виду, и ему к тебе не подобраться. А с такими картинами ты еще и известность приобретешь - от поклонников отбоя не будет!

Губы художницы изогнулись в легкую улыбку.

-А вот и улыбочка. Подержи ее прям секунду, - Эля быстро достала телефон и, едва Ната поняла, что происходит, прижала ее к себе и сделала несколько фотографий, - мои подписчики целый день спрашивают, куда я ездила. Ну, я же ничего не им не писала, - поспешно добавила девушка, - а теперь вот могу рассказать, что навещала подругу. И помогла ей!

-Может, не стоит это выкладывать? - с сомнением сказала хозяйка квартиры, снова вцепившись в предплечья.

-Глупости, - Эля чмокнула подругу. - меня то он точно не знает. Да и какой убийца будет сидеть в инсте? Как-то эта соц.сеть не вяжется с кровожадными монстрами! Извращенцами - да, но никак не убийцами, - девушка открыла дверь и уже переступив порог снова повернулась к подруге, - все будет хорошо, - серьезно добавила она, - его найдут. Я уверена, - он посмотрела на Нату, которая была похожа на крохотного зверька, выглядывающего из норки.

Художница кивнула.

-Я надеюсь, - только и сказала она.

-Пиши мне, если надумаешь выбраться из своей...крепости, - чуть помедлив добавила она. "Норы. Из своей норы", - подумала Эля и, помахав на прощанье, направилась к лифтам.

***

Любой зверь хорошо знает свою берлогу. Бывает так, что по одному крошечному упавшему камешку земляная мышь понимает, что ее нашли, и пора делать ноги. И вот, лисица, тихонько прорыв несколько метров холодной почвы добирается до небольшого углубления, где лежат какие-то огрызки и еще теплые экскременты...и видит, что самой добычи тут нет. Лишь чернеет, словно ноздря, отверстие туннеля, уходящее еще ниже, еще глубже. Уже обессиленная лисица решает, что не так уж ей и нужна эта самая мышь. И разворачивается, выпрыгивая наружу, так и не узнав, что бедный, умирающий от страха зверек был буквально за стенкой. В нескольких сантиметрах от нее.

Ната тоже хорошо знала свою крохотную студию. Она знала, где линолеум натянут слишком сильно, и, если наступить на него, получался глухой барабанный звук. Она знала, что ее задвижка скрипит так громко, что может перебудить весь дом, если ее открывать слишком быстро. Знала, что дверь в ванную не закрывается полностью и противно скребет о порог, если ее чуть-чуть не приподнять. Но в эту ночь ее ничего не побеспокоило. До тех пор, пока не стало слишком поздно.

***

Тучи собрались через несколько часов после ухода Эли. Художница немного прибралась, расставив картины и обратила внимание, что небо, на которое она так любит смотреть, сегодня очень неспокойно: фиолетовые, почти черные тучи клубились, будто кто-то водил по ним рукой или кистью, заставляя менять формы почти ежеминутно. Девушка застыла с холстом в руке, глядя на магию непогоды, когда на мгновение ее ослепила вспышка молнии, разорвавшая купол неба. А потом грянул раскат грома. Он был до того громким, что все стеклянные емкости в маленькой студии Наты зазвенели, как при землетрясении. Не обращая внимания на бушующую непогоду, девушка уселась прямо на пол, и стала водить карандашом по холсту, неотрывно глядя на разыгрывающуюся перед ней бурю.

Через несколько часов, когда совсем стемнело, Ната отложила обессиленной рукой карандаш и холст и, добравшись до кровати, попыталась забыться лихорадочным сном. Тем временем за окном буря продолжалась, только теперь канонаду молний сменили потоки воды, льющие с неба. Капли с такой силой ударялись о подоконник, что их ритмичный стук был похож на работу молотком. Или дрелью. Ната прислушивалась к мерному звуку дождя, и ей чудилось, что кто-то решил в непогоду устроить небольшой ремонт. Может, прибить полку. Или починить ящик, до которого никак не доходят руки. "И почему бы это не сделать в такую бурю? Заняться же все равно больше не чем", - думала Ната, погружаясь в неглубокий сон.

Спустя какое-то время дробный звук капель начал стихать. Однако механический звук сверления оставался таким же отчетливым. И с каждой минутой становился как будто громче. Ната начала было просыпаться, как вдруг стало почти тихо - дождь за окном был едва слышен, звуки же инструментов затихли вовсе. "Ну вот. Теперь можно и поспать", - подумала девушка, и, повернувшись лицом к комнате, устроилась поудобнее. В этот момент ее будто погладили по лицу. Едва уловимое движение воздуха заставило насторожиться. Ната все еще держала глаза закрытыми, но внутри она вся подобралась, будто та самая мышка, почуявшая опасность. А когда тонкий, тихий звук натянувшейся цепочки достиг ее слуха, художница открыла глаза и сжалась уже наяву. "Нет, не может быть. Не может быть", - мысленно повторяла она, не решаясь посмотреть в сторону входной двери. Хотя ее воображение уже подсказывало ей, что, а точнее, кто стоит в блеклом свете подъездного фонаря.

Осознавая, как сильно она рискует, девушка стала двигаться к стене, к месту, где ее небольшая кровать почти упирается в стену - из-за слишком больших плинтусов кровать стоял очень неплотно. Настолько, что художница смогла засунуть туда несколько одеял, чтобы постоянно не проваливаться туда во время беспокойных ночей. Почувствовав спиной, что добралась до мягких покрывал, Ната осторожно стала вытаскивать верхнее, стараясь двигаться как можно медленнее. Она во все глаза следила за тем, как незваный гость опустился на пол, будто что-то подбирая. "Давай, давай же", - подгоняла себя девушка, хотя знала, что быстрее ей двигаться слишком опасно. Наконец, она достала необъятное стеганное одеяло, она опустилась в щель между кроватью и стеной, накрывшись, как саваном, затаилась.

***

В темноте время идет по-другому. Когда у тебя почти нет воздуха, когда страх сковал толстым обручем твое сердце, когда перед глазами то и дело возникают воспоминания об убийце, которые хладнокровно добивает свою жертву посреди улицы, несколько минут кажутся вечностью. Именно так думала Наталья Живова, прячась в собственной студии, в щели между кроватью и стеной. "Я же не виновата, я же не виновата. Не надо было мне там идти, ну зачем я туда пошла?" - давясь слезами думала девушка, стараясь удержать рвущиеся рыдания. Так прошло еще несколько нескончаемых минут. Все это время художница старалась подавлять собственные всхлипы и вслушиваться в звуки квартиры. Но из-за плотного одеяла до нее не доходила ни шороха. "Только бы он не увидел, только бы не увидел", - думала девушка, собирая остатки храбрости. Она чуть сдвинула покрывало и одним глазом выглянула наружу.

Свет с улицы едва пробивался в ее небольшую квартиру. Но его хватало, чтобы увидеть застывшую с сумкой на плече фигуру, державшую в одной руке грязную простынь. Незнакомец смотрел на картину, изображавшую его в момент совершения преступления. Другой рукой он прикоснулся к полотну.

-У тебя хорошо получилось, - громко сказал он, не отрывая взгляда от холста, - я даже не ожидал, что так хорошо выгляжу нарисованным! Эээх, надо было идти в натурщики! - он хохотнул, и ударил по верхней раме, - отдашь ее мне? На память! Повешу в своей берлоге, буду любоваться в полнолуние, обливаясь кровью девственниц! Ведь ты думаешь, что я нелюдь какой-то, да? - наконец, от отвернулся от картины и стал шарить глазами по комнате, - я знаю, что ты где-то здесь. Прячешься, как мышь в какой-нибудь дыре. Трясешься от страха. Я, - он громко принюхался, - я чувствую твой страх. Здесь все им пропитано. Как думаешь, мне удастся найти тебя по запаху, мышка? - он сделал шаг в комнату, продолжая сканировать взглядом каждый сантиметр. Ната медленно накрылась и зажала рот руками.

-Знаешь, - слово прозвучало так близко, что Ната почувствовала, как внутри нее все сжалось от ужаса, - я никогда не считал себя тщеславным, но...наверное, это даже приятно - когда тебя изображают на картине. В конце концов, все мы те еще эго маньяки. Иначе зачем все это, да? - в его голосе не было ни тени угрозы, но девушке казалось, что каждое слово будто протыкает ее ледяным кинжалом, - я заберу эту картину...потому что она мне нравится. Надеюсь, ты не потребуешь за нее заплатить, а, маленькая мышка? Ведь я оставлю тебе кое-что очень ценное. Твою жизнь, - девушку душили слезы. Она так крепко зажимала рот, что ногти впились ей в щеки, - но это слишком высокая цена за одну работу, как считаешь? Я за честные рыночные отношения. Вот и попрошу тебя отплатить мне тем же. Еще одной картиной. Такой же хорошей, как эта. Ну что, как тебе такая сделка? Промолчи, если согласна, - он подождал несколько секунд, а потом хохотнул смешком, будто скатанным из мерзлого снега, - я так и думал. Я зайду через недельку. И, - он сделал паузу, - я вижу, ты умеешь хранить молчание, хоть и настучала на меня копам. Но в этот раз я попрошу тебя проявить большую сдержанность. Теперь я знаю, где ты живешь, - тон его стал до того грозным, что Ната даже дышать перестала, - И если я почую, а я почую, хоть одного полицейского за километр от твоего дома - я перестану быть хорошим покупателем. И оставлю гнить твое обескровленное тело в этих вонючих одеялах. Ты поняла меня, мышка?

Не отдавая себе отчета, Ната кивнула.

-Отлично, - будто увидев ее движение, сказал гость, - через 5 минут можешь выбираться, пугливая мышка. Меня, как говориться, уже и след простынет. Кстати, я бы на твоем месте сменил замки. Они теперь похожи на швейцарский сыр, - он снова холодно усмехнулся.

Спустя, как Нате показалось, несколько минут, она осторожно выбралась из своего укрытия. В студии все было на своих местах, если не считать валявшейся на полу грязной простыни. И рамы от холста, в котором лоскутами висели остатки ее картины. Глядя на то, что осталось от ее творения, девушка опустилась на колени и, наконец, разрыдалась во весь голос.

***

Когда безучастный механический голос автоответчика в пятый раз сообщил, что "телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети", Эля вызвала такси и поехала к подруге. "Уже почти день. А она так и не ответила. Ни разу", - думала девушка, глядя на чат с подругой, где последние 10 сообщений от нее были не просмотрены, - "Может, конечно просто спит, но что-то мне не по себе".

Добравшись до стоящего на отшибе многоэтажного дома, Эля попыталась дозвониться уже через домофон, но там тоже были лишь длинные гудки. Спустя несколько минут томительного ожидания, из подъезда вышла бабушка, с подозрением глядя на одетую в короткую юбку гармошкой девушку, с косичками и в белых кроссовках. Эля, как могла, доброжелательно улыбнулась и шмыгнула в подъезд.

Поднявшись на лифте, она едва сделала несколько шагов в сторону квартиры подруги, как тут же остановилась. Входная дверь была открыта. Пол под ней был усыпан металлической стружкой, слабо поблескивающей в лучах просачивающегося солнца. Эля испуганно прислонила руки к губам. "Господи, только не это!" - мелькнуло у нее в голове, а в слух она крикнула:

-Наташа! - и бросилась в квартиру. Влетев туда, она чуть не споткнулась о неподвижно сидевшую художницу, - боже мой, ты в порядке? - она упала на колени рядом и крепко обняла подругу, - ты не ранена? Прости, прости меня, - залепетала Эля.

Ната продолжала сидеть, обхватив колени руками и упершись в них подбородком. Глаза ее были закрыты.

-Ты просила ничего не выкладывать, но я не могла удержаться - мне так хотелось рассказать, какая моя подруга отличная художница! И я рассказала в блоге, что ездила к тебе сегодня, и ты мне показала свою новую картину - такую классную, и я...

-Хватит, - негромко сказала Ната, не открывая глаз.

Эля осеклась и затихла, только еще крепче стиснула подругу в объятиях.

-Ты...ты не ранена? - немного погодя, спросила Эля.

-Нет, - ответила хозяйка квартиры, - он только забрал картину.

-Ту...ту самую?

Ната молча кивнула.

-Хорошо, - сказала Эля и почувствовала, как подруга резко отпихнула ее.

-Хорошо?! Ты представляешь, что я пережила вчера? Ты хоть можешь себе вообразить, какого это - забиться в угол и бояться вдохнуть? Что если ты издашь хотя бы один звук - этот душегуб пырнет тебя ножом и заставит умирать в собственном доме?! - в глазах Наты блеснули слезы.

-Но...ты же не ранена...

-Он забрал мою картину! - Ната указала трясущимся пальцем на пустую раму от холста, - эти полотна - единственное, что у меня есть! Это и есть я! Он забрал часть меня! И теперь...теперь... - голос ее сорвался, и она спрятала лицо в ладонях.

Тихие всхлипы были единственными звуками, нарушавшим дневную тишину субботнего дня. Эля села рядом и ждала, когда ее подруга немного успокоиться.

-Ты должна пойти в полицию, - наконец, сказала Эля, - не знаю, как он тебя нашел, но, может, в этом виновата и я - иначе, почему он пришел именно вчера, после того как я выложила фотку с тобой? Пойдем вместе. И все им расскажем. И пусть этим занимаются они.

Ната помотала головой.

-Никакой полиции. Пока что.

-Но...

-Я сказала, нет, - Ната убрала руки от лица и посмотрела на подругу, - он узнает, если они будут где-то поблизости. И может выкинуть что-нибудь.

-Тогда что ты будешь делать? Хочешь сразиться с ним? Переиграть его?

Художница промолчала и посмотрела куда-то в сторону.

-Наташ, - Эля взяла подругу за плечи, - я понимаю, что вчера ты пережила сильное потрясение. Но это не повод идти на такой риск! Что ты можешь сделать? Он же псих! Он убил человека! И пробрался к тебе домой!

-Я сказала, пока никакой полиции, - проговорила Ната и перевела взгляд на подругу, - ты им сообщишь, но...не сейчас.

-А когда?

Художница неопределенно улыбнулась.

-Когда мы будем точно знать, где убийца.

***

Всю следующую неделю Ната рисовала. Вдохновение, обычно приходившие короткими наплывами, в этот раз лилось бурным поток, не давая времени даже на сон. Каждые два дня из-под ее руки выходила картина. И если раньше она писала в основном природу, то сейчас это были...ну да, сцены из жизни. Ее недавней жизни: темное, залитое лунным светом помещение, в центре - фигура, пристально смотрящая куда-то в угол. Рядом на полу валяется пустая рама из-под картины, а в том углу, куда смотрит фигура - куча тряпок, из которой едва торчит кисть руки, заляпанная краской; на другой была изображена она сама, со спины, в джинсовом комбинезоне, который всегда надевала перед работой с красками. Ната смотрела в зеркало. В ее светло-карих, почти желтых глазах блестели слезы. И вместе с ними в них отражалось что-то еще. Отчаяние? Решимость? Злость? Трудно сказать точно. Однако Ната на картине сжимала шпатель так крепко, что костяшки ее пальцев были почти такими же белыми, как и зубы в улыбке, исказившей лицо девушки.

Рисуя эти полотна, Ната пыталась понять, почему она не забилась в угол, не стала сразу звать на помощь, и не сбежала куда-нибудь подальше из этого города. "Мне же ведь страшно. До дрожи в коленках. До скрипа в зубах. Черт, да меня до сих пор передергивает от звука сверления!", - рука девушки зависла над холстом. Ее взгляд остановился на лоскутах картины, которую забрал убийца, - "Потому что он... забрал мою картину. Мое творения. Как будто ублюдок просто взял и вырвал у меня часть души! И теперь он своими грязными, окровавленными ручищами....", - каждое слово она сопровождала яростным мазком по картине, пока она не превратилась в мазню. Художница вытерла выступившие слезы и несколько раз глубоко вздохнула. "Наверное, так чувствуют себя матери, если у них крадут ребенка. Им хочет отомстить. Так хочется, что аж челюсть сводит", - думала Ната, убирая испорченный холст, - "Может, я и не такая храбрая и сильная. Но я не позволю этому сукиному сыну забрать хотя бы еще одну мою картину", - она водрузила на мольберт чистый холст и посмотрела на предзакатное небо, начавшее свое превращение из голубого в лазурный. "Надеюсь, все получится", - Ната перевязала волосы в хвост и стала разводить на палитре краску.

***

-Думаешь, справишься? Еще не поздно...

-Нет, поздно. И да...все получится.

Эля прерывисто вздохнула и включила на телефоне фронтальную камеру.

-Только фоткай так, чтобы не было видно, что сздаи, - сказала Ната, беря в руки палитру и кисточку.

-Ага. Еще, может, расскажешь, какие мне фильтры наложить?! - с наигранным раздражением сказала гостья. Художница невольно расплылась в улыбке.

-Ооооп, - изящно приобняв подругу, Эля тоже улыбнулась в камеру.

-Тааак, ну все, я готова ехать. "Оставляю свою подругу с вдохновением", - как думаешь, не слишком явный намек на то, что ты одна дома? - Эля вопросительно посмотрела на хозяйку студии.

-Нет, - Ната покачала головой, - думаю, в самый раз. По крайней мере, это не оставляет сомнений в том, что ты уехала.

Эля кивнула.

-Удачи тебе, - она обняла художницу, крепко прижавшись к ней.

"Да уж, она мне понадобиться", - подумала Ната, с благодарностью улыбнувшись своей единственной подруге. Эля помахала на прощанье, и, показав на экране, что опубликовала пост, направилась к двери.

-Как договаривались - как только ты выключишь свет, я звоню в полицию и кричу не своим голосом, что тут убивают.

Ната кивнула.

-А как ты собираешься его удержать до приезда?

Художница посмотрела на чистый холст перед собой.

-Он говорил, что мы все те еще эго маньяки, - она перевела взгляд на подругу и попыталась улыбнуться, - попробую сыграть на этом.

***

Следующий час Ната провела в томительном ожидании. Она ходила по студии из угла в угол, нервно теребя волосы или перекладывая уже размещенные в нужных местах краски и кисти. "Черт, черт. Ненавижу ждать. И чувствую себя, как в тире - не хватает мишени или какого-нибудь флажка на голову", - думала девушка, в очередной раз приподняв простынь, которая скрывала пустую раму, - "Блин, а если он не купится? Если просто решит, что устал со мной играть в "кошки-мышки", и располосует, вырезав самые интересные места?" Девушка отпустила тряпку и хотела было снова отправиться в увлекательное путешествие "По углам квартиры Наты", но тут до ее слуха донесся звук поднимающегося лифта. Ната тут же обхватила себя руками и уставилась на дверь. "Ну, вот и все. Прятаться уже поздно", - подумала девушка, глубоко дыша и еще раз оглядывая приготовленные инструменты: разложенные мольберт, холст, лежавший рядом, палитру и краски, ждущие, когда их, наконец перестанут держать в тюбиках.

Несколько мгновений ожидания - и лифт замолчал. Тишина, словно газ, заполнила студию художницы, проникая в самые потаенные и дальние углы. Девушке казалось, что ее сердце так громко колотиться, что его слышат даже на соседних этажах. Вдруг в дверь постучали. Два коротких стука прозвучали, как удары кувалды о наковальню. Ната открыла глаза и двинулась ко входу. Схватившись за ручку, она почувствовала, что у нее потеют ладони. "Главное, чтобы кисть не выскользнула", - подумала она и открыла дверь.

-Привет, мышка, - сказал гость и улыбнулся. Это был оскал зверя, предвкушавшего лакомство. Не дожидаясь приглашения, он оттеснил хозяйку квартиры и прошел внутрь, мягко прикрыв за собой дверь и накинув цепочку, - я вижу, ты меня не послушала и не сменила замки, - все с той же ухмылкой он посмотрел на девушку.

-В...времени не было, - запнувшись, сказала Ната и отвела глаза. Она не могла смотреть в эти темные, почти черные зрачки с вишневым оттенком.

-Была занята спец. заказом, да? Это хорошо, - кивнул убийца и подошел к картине, закрытой тряпкой. Резким движением он одернул завесу и застыл, наклонив голову.

-Я...решила... - девушка не успела договорить, потому что ее схватили за горло и подняли воздух. Рука была похожа на клещи, которые намертво вцепились в ее плоть, готовые вырвать гортань. Ее повалили на кровать, и незваный гость склонился над ней.

-Вздумала шутки шутить, мышка? Помнишь, что я говорил? Что если я почую копов поблизости, я тебя оставлю в стене, как падаль. И мне кажется, - он принюхался, - эти ублюдки где-то рядом.

Ната попыталась высвободиться, но пальцы убийцы только сильнее сжались.

-Я...хотела... - хрипела она, - нарисовать...вас...с...натуры, - последнее слово она еле вымолвила, но тут поток воздуха ворвался в легкие, и она закашлялась. Душегуб продолжил держать ее, но не так крепко.

-Повтори-ка еще раз, мышка. Кажется, ты говорила на вдохе, а это неприемлемо, если ты надумала выступать на публике, - сказал убийца и демонстративно вздохнул полной грудью.

-Я хотела...нарисовать вас с натуры, - затараторила Ната, стараясь пореже смотреть в глаза гостю, - Мне не понадобиться много времени, я научилась быстро делать эскиз. А раскрасить я смогу потом. Или вы можете подождать, и я все сделаю при вас, - она закончила и потупилась. "Давай же, давай! Прислушайся к своему тщеславию. Тебе же хочется признания!", - думала она, не смея поднять глаза.

Душегуб убрал руки от ее горла и, выпрямившись, отступил их в карманы плаща.

-Для начала...давай перейдем на ты, а? Все-таки я уже у тебя в гостях! - он достал пачку сигарет и вытащил одну. Постукивая фильтром по крышке, он убийца сделал несколько шагов назад, - во-вторых... - он оглядел скромное жилище художницы, - где тут можно разместиться?

Ната сперва не поверила. "Неужели...", - начала было думать она, но увидев тень недоверия, промелькнувшую на лице убийцы, она выпалила:

-У окна.

Тот непонимающе посмотрел на нее.

-Мне...виделось, что вы...ты...пробрался через окно, - она указала на большое двустворчатое окно, бывшее для нее оком, через которое она любовалась городом и небом, - ты сидишь на нем и...держишь в руке...нож.

-Вот это что ли? - сказал гость, сунув сигарету в зубы и распахнув плащ. Под ним была светло-розовая рубашка и брюки. На ремне справа висели ножны. Он легким движением вынул из них узкий клинок, длиной с локоть. Его зеркально-чистая поверхность блеснула в холодном свете ламп. Он нагнул его так, чтобы Ната в отражении увидела себя, - клевый, да? А еще очень острый! В интернете можно купить все, что душе угодно!

Ната тяжело сглотнула. Убийца наставил на нее кончик маленького меча.

-Если хочешь, чтобы он остался таким же чистым - не играй со мной, - он покачала лезвием из стороны в сторону, как качают пальцем перед ребенком, предупреждая не шалить, - ты поняла меня, мышка?

Ната кивнула, неотрывно глядя на острие.

-Хорошо! - убийца убрал меч и, наконец, прикурил, - Ну? И где мне разместиться?

***

-Сдвинь...ся чуть левее, - девушка указала зажатым в руке карандашом, - тут свет лучше падает.

Душегуб едва пересел.

-Тааак...подбородок повыше, - сказала она, приподняв голову. Натурщик сделал, как она велела, - отлично. Замри! - она принялась делать набросок, выводя линии на желтоватом холсте.

Убийца сидел смирно, казалось, он даже не дышит. Только темные, цвета вишневого дерева глаза рыскали по комнате.

-Ты...скромно живешь, мышка, - сказал он.

-Не...не разговаривай, пожалуйста, - слегка повысив голос отозвалась Ната, - я так сбиваюсь.

Гость согласно прикрыл глаза и едва заметно кивнул. Художница продолжила работать, лихорадочно пытаясь сообразить, как бы ей теперь выключить свет. "Просто, скажу, что освещение начало мешать. И все. Что в этом такого? В конце концов, я же за холстом. Мне и диктовать правила", - сжав зубы, как бы в подтверждении своей правоты, Ната остановилась и с сомнением посмотрела сперва на душегуба, застывшего с приподнятой головой, с ножом в руке, лежащем на левой ноге; потом наверх, на несколько связанных в пучок лампочек; потом на свой набросок, и ее тонкие брови сомкнулись на переносице.

-Что-то мне...свет не нравится, - сказала она, посмотрела на связку лампочек, отложила карандаш и двинулась к выключателю. Едва она подняла руку, чтобы переключить освящение, почувствовала, что ее руку ужалило что-то холодное. Она одернула ее. Натурщик одним прыжком оказался возле нее, направляя на нее острие короткого меча.

-Ты что это придумала, мышка? А? - он сверлил ее взглядом. Скулы, и так выделяющиеся на его остром лице, теперь так плотно натягивали кожу, что казалось, будто она сейчас порвется.

-С...св...мне мешает свет, - смогла выдавить из себя Ната.

-Ох ты бедненькая. А я слышал, что художники, наоборот, любят рисовать ярком свете. Например, Ван Гог вообще уходил на рассвете, чтобы солнце как можно дольше светило. И у тебя тут целый прожектор на потолке! Так что, - он повел мечом в сторону мольберта, - возвращайся-ка на место.

"Черт, черт!" - Ната хотела что-то сказать, но пристальный, полный подозрения взгляд ее незваного гостя заставил опустить глаза и вернуться на место. Она взяла карандаш, но рука ее так сильно дрожала, что ей пришлось подключить вторую. "Как Эля поймет, что я тут в ловушке? Надо было придумать сигнал попроще!" Тем временем душегуб снова уселся на подоконник, и, торжествующе улыбнувшись, замер.

Несколько бесконечных минут был слышен только шорох карандаша.

-Черт...черт, черт! - вдруг вскрикнула Ната. Послышался хруст карандаша.

-Инструмент сломался? - с улыбкой спросил убийца.

-Да...слишком...слишком много деталей, -сказала девушка, ища точилку.

Натурщик оглядел почти спартанскую обстановку студии.

-Ну, я думаю, все эти банки не так и нужны на моей картине.

-Не...не в них дело. Дело в...фоне, - она указала рукой на окно, - оно бликует.

Душегуб повернулся, и с сомнением посмотрел на свое отражение, ломаной голограммой смотревшей на него.

-Получается, что мне приходится рисовать тебя два раза - как будто тень, и как будто настоящего. А...это проблематично, - найдя, наконец, точилку, девушка вставила туда карандаш. Ее руки все еще тряслись, а в голове роились мысли, как подать знак Эле. "Броситься к выключателю, и будь что будет? Нет, он меня прирежет! Или еще хуже - унесет с собой. Или выкинет с окна...."

-Так давай его завесим, - сказал убийца и, повернувшись к хозяйке квартиры, улыбнулся, - все равно там смотреть нечего. Темно, хоть глаз выкали, - он издал свой ледяной смешок и, отложив нож, поднял с пола грязную простынь и стал пытаться ее приладить к раме, - у тебя, случайно, нет гвоздей каких-нибудь? Ну или скрепок на худой конец?

-Д...да, что-то такое было, - Ната бросилась искать гвозди. Роясь в инструментах, ее вдруг поразила мысль, от которой на лице невольно расплылась улыбка. "Это не выключенный свет, но хоть что-то! Только бы Эля поняла!"

***

Прошло 30 минут. Ната почти закончила делать набросок. Убийца продолжал позировать. Казалось, ему нравится быть в роли натурщика - он покорно выполнял все приказы художницы, был расслаблен и молчалив. Хозяйка же студии постоянно поглядывала то на входную дверь, то на занавешенное окно; или прислушивалась к звукам подъезда, останавливаясь и делая вид, будто думает, где бы сделать очередной штрих. "Ну же, Эля, где ты? Ты же умная, ты должна понять сигнал!" - думала Ната, стараясь сдерживать нарастающую дрожь в руках. Тем временем рисунок проступал все явственнее.

-А можно посмотреть? - спросил гость и посмотрел на художницу, - а то ты так внимательно рассматриваешь. Может, там уже есть что-нибудь?

-Это...в...всего лишь набросок, - запнувшись, ответила девушка, - вот начну раскрашивать - тогда взглянешь, - он отложила карандаш и стала выбирать краски.

У нее была привычка класть нужные ей цвета в передний карман комбинезона, расположенный на животе - так удобнее доставать, да и всегда знаешь, где лежат краски. Сейчас она поместила туда красный, черный и зеленый тюбики. Остатки синей и желтой красок она выдавила на палитру, где отточенными движениями стала разводить их. Потом добавила немного коричневого и, промыв кисточку, занесла руку над холстом.

-Не мог бы ты вернуться в позу? - сказала она, глядя, как ее натурщик развалился на подоконнике, пыхтя сигаретой.

-Ооооох, тяжела работа модели, - с наигранной усталостью сказал он, но тут же улыбнулся, затушив сигарету, - если я скажу, что модели просто так получают деньги - бросьте в меня камень! - приняв нужную позу, натурщик глубоко вздохнул.

Тишину нарушили только звуки кисточки, опускающейся в емкость с растворителем, да мазки по холсту.

-Мне всегда было интересно - почему девушки всегда дружат...как бы это сказать...для выгоды? - сказал убийца, бросив взгляд на художницу.

-Не...разговаривай, - проведя очередную линию, она с испугом посмотрела на убийцу, - это меня отвлекает.

-Все, все, понял, мастер за работой, -деланно улыбнувшись, ответил душегуб, - просто редко получается такое спросить. Сама понимаешь, - он слега приподнял руки, как бы разводя их в стороны.

Несколько минут спустя убийца проговорил:

- И все-таки ты не ответила - почему так получается?

-Да...не знаю. Как-то...не задумывалась... - голос Наты подрагивал.

"Эля, где же ты?" - думала девушка, трясущейся рукой выводя фигуру на картине. Квартира получилась темной, с багровыми отблесками. Небо за окном было похоже на догоравшие угли в камине - темно-оранжевые облака припорошены, словно пеплом, фиолетовыми сумерками. Убийца сидит на окне, в анфас, как бы постукивая ножом по колену. Его глаза с вишневым отливом неотрывно смотрят на зрителя. На губах застыла улыбка, холод от которой пробирался под кожу и впивался в нервы, заставляя отвести взгляд.

-А я вот задумался, - сказал убийца, глядя куда-то в пространство, - И понял, что в таких отношения один из...друзей, так скажем, - паразит. Тот, за счет кого пытаются выглядеть лучше. Вот, например, ты с Элей, - от произнесенного имени подруги Ната застыла, - она вся такая утонченная, ухоженная, общительна. Ведет блог, поучая простофиль зарабатывать, не работая...и дружит с тобой - затворницей, асоциальной, но талантливой скромной художницей. Как думаешь, кто из вас паразит? Ты, проводящая целые дни за мольбертом, или она, эта открытая миру двушка, не думающая, что, в наш век высоких технологий и тотальной слежки, отключение местоположения - нужная функция? - он перевел взгляд на девушку с округлившимися от ужаса глазами.

Отложив нож, он запустил руку в карман и вытащил пачку сигарет вместе с телефоном в блестящем чехле.

-Ты должна была приглушить свет, да? Так бы она поняла, что я пришел? - он бросил смартфон к ногам художницы, - неплохой план. Только вот подруга твоя - дура набитая. Это ж надо, пройти два дома, сесть на лавку, и ждать, как Хатико, уставившись на твое окно. Неужели вы действительно думали, что я за вами не слежу? Что после второй встречи с тобой я знал даже дом, в котором ты живешь? Только вот этаж был для меня загадкой. Пока твоя подружка не выложила фотографию в лифте. О, у нее вот также глаза округлились! - убийца указал пальцем на Нату, из глаз которой беззвучно капали слезы - а знаешь, как я узнал квартиру? По запаху - тебя же тут пахнет, как в лако-красочном цеху! - он картинно зажал нос, - ну ладно. Хватит ломать комедию. Ответь-ка мне - как думаешь, она молила о пощаде? Просила, что бы я ее не убивал? - душегуб прикурил и выпустил колечко дыма.

Тяжелое молчание надолго повисло в студии. Лицо Наты исказилось, она едва сдерживала рвущие рыдания, но продолжала держать у груди кисточку и смотреть на развеселившегося убийцу. "Нет, только не Эля! Неееет!" Ее незваный гость тем временем совсем расслабился - скинув плащ, он потянулся и, встав, двинулся к девушке.

-Тот жирдяй, которого ты мне так и не дала спрятать - знаешь, что он делал? Торговал оружием. Наркотиками. И все - чуть ли не с позволения властей - так они отмывали деньги. И...так скажем, мне пришлось вынести мусор - этот ублюдок захотел прикарманить себе всю прибыль! Вот мне и приказали сделать так, чтобы он исчез. Но тут...появилась ты, - он обвел фигуру Наты сигаретой, - с этим своим барахлом. И все мне испортила... - он обошел девушку и встал за ее спиной, глядя на картину. Рассматривая ее несколько мгновений, он наклонился к уху художницы и прошептал, - но получается у тебя здорово. Мне очень нравится.

Ната вздрогнула и, развернувшись, закрыла телом картину.

-Эля жива? - только и смогла вымолвить Ната.

Душегуб прищурился, глядя на художницу. Тишину нарушало только ее тяжелое дыхание.

-Вот никак я тебя не пойму - ты храбрая или трусливая мышка? То ты не можешь пошевелиться, стоит что-то сказать, то выдаешь вот такое, - он покачал головой, - в женщине всегда должна быть загадка, да?

-Она жива? - чуть повысив голос, снова спросила Ната.

-А если нет - что ты сделаешь? Попытаешься отомстить за подругу? Око за око и все такое? - он снова издал свой ледяной смешок, - не смеши меня, мышка. Ты мне не навредишь, даже если я бы на твоих глазах ее четвертовал.

-Я уничтожу картину, - просто сказал художница, - краска еще не высохла, и я просто прижмусь к ней поплотнее. И вся она превратиться в разноцветную кляксу, - голос ее дрожал, слезы снова чертили дорожки по щекам, но она не отводила взгляд от убийцы.

Тот рассмеялся в голос. Он хохотал, согнувшись, стуча кулаком по колену. Пытаясь что-то сказать, он сделал несколько шагов в сторону, оказавшись спиной ко входу, и снова залился смехом.

-Ты...ты решила поиграть мышка? - едва справившись с приступом веселья, сказал он, - хочешь...сыграть на моем эго? Хахахах! - уперевшись ладонями в колени, он еще немного посмеялся. Наконец, выпрямился и поправил рубашку, - ну мышка, такого я не ожидал! Честно, развеселила ты меня, - он опустил руку на ножны и достал нож, - но хватит разговоров. Отойди от картины - и я скажу, где твоя дражайшая подруга. И если сделаешь все, как я говорю - застанешь ее живой.

Ната недоуменно посмотрела на него. Потом бросила взгляд на дверь. Цепочка, надежно охранявшая ее жилище, блеснула в ярком свете верхнего света, будто до нее дотронулись.

-Ты лжешь! - закричала она.

Убийца недоуменно посмотрел на нее и прислушался.

-Ты лжешь, только бы забрать картину! Ублюдок!

-Заткнись! - рявкнул он, но последние звуки потонули в грохоте двери, отрывающейся настежь.

***

Вспоминая события того вечера, Нате казалось, что ее душа покинула тело - она все видела как бы со стороны, превратившись в зрителя сцены, разыгравшейся в ее маленькой студии.

Она видела стремительно проникающих в ее квартиру полицейских, целящихся из пистолетов в спину убийцы; видела душегуба, высоко поднявшего нож для удара; видела себя, отчаянно кричащую и бросающуюся на противника; убийца оказался быстрее, и, резко опустив руку с ножом, рубанул лезвием по животу девушки. Художницу отбросило назад, на картину. И тут же грянули выстрелы. Убийца несколько раз дернулся. Потом опустился на колени и завалился на бок. На его розовой груди, будто поднимающие из глубин чудовища, стали проступать кровавые звезды.

Ната смотрела на тело противника. Она что-то неразборчиво кричала, держась руками за живот, из которого текло что-то густое и красное.

-Наташа! - вдруг раздался крик у дверей. Толкая стражей порядка, в квартиру ворвалась девушка. Лицо было в потеках туши, а одежда испачкана в пыли.

-Эля...ты жива? - только и смогла вымолвить художница прежде, чем разрыдаться. Подруги обнялись и стали плакать, ощупывая друг друга. Эля опустила руку в красную жидкость, вытекающую из живота Наты.

-Это...

-Краска, - художница вытащила порезанные тюбики.

От облегчения Эля обмякла и опустила голову на плечо Наты.

-Я так боялась, что они не успеют, - прошептала она, - я не могла не сказать полиции. Не могла оставить тебя одну. Я позвонила им вчера и попросила встретится со мной сегодня вечером. Но едва я отошла из твоего дома, он, - схватил меня, связал и бросил на пол в какой-то машине на пустыре. Я пыталась выбраться, но пластиковые стяжки никак не рвались. Тогда я стала кричать, и старалась, чтобы включилась сигнализация. Меня нашел тот следователь, - она посмотрела на молодого человека, отдающего распоряжения сотрудникам в форме, - это ему я сказала о том, что убийца придет к тебе. И он наблюдал за твоим домом. Он спас меня, а потом вызвал подкрепление.

Ната слушала, неотрывно глядя на тело убийцы. Лицо его было перекошено яростью, но губы расплылись в посмертном оскале. Глаза с вишневым отливом невидяще пялились в пустоту.

-Я так боялась, что мы опоздаем...

-Вы вовремя, - сказала Ната и уткнулась в шею подруги.

Так они и сидели, прижавшись друг к другу, пока один из сотрудников не поднял их и не стал выводить из квартиры. Их укрыли одеялом и сопроводили вниз, в машину скорой помощи.

В лифте Ната посмотрела на руки, измазанные красной краской.

-Как думаешь, когда я смогу вернуться в квартиру? - спросила она, посмотрев на подругу.

Эля покачала головой.

-На тебя только что напал убийца - а ты думаешь, когда сможешь опять рисовать?

-Ну...полагаю, мне это может помочь. Выкинуть все это из головы на холст. И больше не думать об этом.

Эля задумчиво промолчала.

-Поговорим с тем молодым следователем. Может, что-то получится, - проговорила она, плотнее прижимая подругу к себе, - но тебе придется смириться с моим присутствием - я одна дома просто с ума сойду.

-Хорошо. Взгляд со стороны тоже полезен, - ответила Ната, радуясь, что не останется одна.