ХИМИЯ И ЖИЗНЬ. Отрывок второй.
Отрывок второй. Деловые люди
В нашем селе осенью красиво. Особенно в маленьком парке, что возле Дома Культуры.
Парк утопал в листьях и мягко окуривался дымом, прочно ассоциирующимся у меня с осенью – ведь жгли опавшую листву. В тот год стояла засуха – каштаны начали сбрасывать листву уже в конце августа.
Щеглы, вооружившись граблями, собирали её, потом под присмотром учителя устраивали костры, соревнуясь, у кого костёр больше. Ну и конечно, втихаря кидали туда куски шифера, взятого в старой, заброшенной котельной. Шифер, он когда раскаляется, так прикольно стреляет…
Мы с Русиком брели по улице домой и, как всегда, болтали. Много философских идей и глобальных мыслей было проговорено на этой дорожке – от школы до домов! В этот раз обсуждали бизнес-план.
– Так вот, – начал он, доставая из кармана какую-то схему. – Есть вариант заработать!
– Опять? – усмехнулся я.
– Да погоди ты! – Русик понизил голос до заговорщического шёпота. – Помнишь, как на химии получали водород?
– Ну…
– Баранки гну! Мы можем надувать водородом шарики! Они будут летать, представляешь? Легче воздуха!
– И кто это купит? – скептически спросил я.
– Да все! – воскликнул Русик. – На праздники, на свадьбы, на дни рождения. Можно ещё ленточки привязать с пожеланиями. А в парке их отпускать – красота!
Я посмотрел на каштаны, чьи ветви уже почти оголились. В голове крутилась мысль о возможных последствиях.
– А если взорвутся?
– Не взорвутся! – отмахнулся Русик. – Вована не будет, трясти некому.
– А где водород брать? Ах да… в смысле? Ты хочешь, чтобы…
И тут до меня дошло зачем он так старательно спрашивал про электролиз.
– Я всё продумал! – успокоил Русик. – Нужен сарай, из которого мы сделаем лабораторию. У нас один есть, хламом завален. Отца попрошу, чтобы он мне там угол выделил, порядок наведу… можешь помочь, кстати?
– Да погоди! – перебил его. – У меня есть уже готовое место. Пошли ко мне!
Так и представил: парк, украшенный летающими шариками, дети с восторгом следят за ними… и деньги, деньги… мани-мани-мани! Из вэ ричменс ворлд!
***
Мотоцикла у крыльца не было, значит предки укатили на огород. Мне по идее тоже туда надо… ай ладно! Скажу домашки много было. Завтра выходной, ещё напомогаюсь до одури.
А пока – прикладная химия, с элементами экономики.
Добравшись до хоздвора, первым делом я увидел, что свинья опять сбежала со свинарника и бродила среди кур и яростно крякающих уток под захлёбывающийся лай возмущённой собаки. Ладно… потом… Сперва наукоёмкое производство.
Мы зашли в бетонный сарай, где хранились инструменты, двигатель от старого мотоцикла и прочий подобный хлам. И здесь развернули первую в жизни лабораторию.
Вентиляции в сарае не было, поэтому я открыл маленькое окошко, единственное, что выходило на улицу. Окно упиралось в забор, поэтому света почти не давало. Для освещения над столом болталась лампа накаливания. Дверь закрыли от нежданных четвероногих и крылатых посетителей.
– Ну хорошо, допустим у нас это получится, – я с трудом снял с полки тяжеленный аккумулятор и поставил на стол. – Где ты возьмёшь шарики?
– Родственник привезёт! – Русик поставил табуретку возле окна, на неё установил кастрюлю с водой и теперь засыпал туда пачку соли. – Он ларёк в городе держит, я попрошу немножко – привезёт! А если распродадим, то уже купим у него сколько надо. Тут главное только начать, а дальше всё будет!
– А водород? – спросил я, приматывая провода к контактам аккумулятора. – Как мы его будем собирать?
– Хрю.
– Чего?
– Хрю!
Повернувшись, невольно вздрагиваю, увидев стоящую рядом любопытную свинью.
– Изыди, зверь! – я вытолкал её в пятак и снова закрыл дверь.
– Чего говоришь? – подал голос Русик, возвращаясь с найденной на полке старой ложкой. Ею он тщательно размешал соль в воде.
– Говорю, как мы водород соберём?
Он задумался, взгляд его остановился на огромной двадцатилитровой бутылке с высоким горлышком, в которой отец изготавливал «ля бухло».
Год выдался неурожайный, треть бутылей грустно пустовали на полке. Трогать их категорически запрещалось, ибо достались от деда, купившего их в далёкие и очень советские годы. Невосполнимый запас.
Но! Бизнес требует инвестиций! Так что, вот так что…
– Во! – ткнул я в бутыль. – Зальём рассол туда, опустим пластины, сверху трубку – и на неё шарик наденем. Водород сам надует!
– А он сможет шарик раздуть? – усомнился Русик.
– А куда он денется? Мы пробку в большой бутыли сильно замотаем, давлением и надует.
Русик почесал затылок, пожал плечами и возражать не стал.
Приготовленный рассол залили в бутыль. Туда же опустили две пластины. Катод из свинца, от старого аккумулятора. Анод из железки, которую я зачистил на точиле и скрепил со свинцовой пластиной так, чтобы они были рядом, но не соприкасались.
В голове у меня прочно сидело, что пластины должны быть из разных металлов. Чёрт его знает, почему. Видимо попутал с термопарой…
Сверху бутыль закрыли пробкой, слепленной из большого куска пластилина – остатки ушедшего детства. В пробку воткнули стеклянную трубку, которую Русик предусмотрительно спёр из кабинета химии. Пробку для надёжности обмотали изолентой (стратегический запас, папа убьёт!) и сверху перетянули проволокой, по примеру пробки шампанского. Чтобы уже точно не слетела.
На торчавший кончик трубки мы и натянули шарик, плотно закрепив верёвкой. Надо будет потом что-нибудь более умное придумать, чтобы быстро надевать и снимать.
– Ну что? – вопрошает Русик. – Готов? Замыкай!
Обе розетки были заняты, оттуда вилку фиг вытащишь, а потом обратно фиг засунешь. Я решил, что проще притащить удлинитель, подключив его на уличную розетку. Притащил, размотал. Теперь осталось лишь надеть «крокодильчики» на клеммы аккумулятора и всё, дело в шляпе…
– Не долбанёт? – шепчет Русик, глядя как я сосредоточенно замыкаю контакты.
– Да не должно… Главное спичками не чиркать. А шарик – он резиновый, что ему будет?
Сначала в бутыли весело забегали пузырьки, потом их стало больше, и рассол начал бурлить, как кипяток. О! Пошла работа.
Шарик медленно, но верно начал увеличиваться в объёме!
– Работает! – прошептал я. – Работает блин!
– Ага! – радовался Русик.
Шарик был красный с нарисованной весёлой мордашкой. Две точки-глаза, широкая улыбка до ушей и розовые щёчки… Вот только чем больше в него закачивалось газа, тем страннее выглядела эта физиономия. Сначала улыбка поползла уголками вверх, как у чеширского кота. Потом глаза разошлись в стороны – резина тянулась неравномерно. Морда стала перекошенной, асимметричной какой-то, будто у человека, которого удар хватил.
– Слышь, – сказал Русик, – а чё это с ним?
– Надувается же, – ответил я, отчего-то севшим голосом.
– Странно он как-то надувается… – пробормотал Русик и сделал пару шагов назад.
Потом из бутыли вверх к горлышку полезла зелень. Густая, мутная, как болотная жижа. Она поднялась до верха и начала сочиться через пластилиновую пробку.
И запахло.
Не, не так… ЗАВОНЯЛО!
Резко, удушающе. Знаете, чем пахнет хлорка, когда ею сортир моют? Вот тут было раз в десять хуже. Глаза защипало, горло сжалось, из груди рвался кашель.
Мы явно переоценили герметичность своей установки. Она где-то травила. И травила чем-то поистине убойным.
– Там… не водород… – тихо выдохнул Русик, пятясь. – Водород прозрачный! А это… что?
– Это хлор… – сообразил я. – Но почему он идёт наверх? Он же тяжелее водорода!
Так в тот день мы узнали, что газы могут смешиваться. И тяжёлые с лёгкими тоже.
Мы пятились к двери, не в силах оторвать глаз от демонической физии, смотревшей в нашу сторону с безумным весельем. Каждый вдох стал пыткой, надо было бежать – но мы всё смотрели и смотрели завороженно, как надувается перекошенный шарик. Резина, съедаемая хлором, растягивалась как-то неравномерно, да ещё и покрылась тёмными пятнами. Внутри шарика клубился тёмный дым.
– Игорь, – выдохнул Русик, – он на нас смотрит!
– Пофиг! – прохрипел я. – Валим отсюда!
И распахнул дверь. Радостно сунувшаяся внутрь свинья, нюхнула лабораторных ароматов и с обиженным хрюканьем, шарахнулась в сторону.
– Выруби ток! – крикнул Русик, выскакивая из сарая. И я схватился за провод – сдёрнуть клеммы. Что мешало мне просто выдрать вилку из розетки на стене сарая? Да кто ж теперь поймёт…
И едва я схватился за провода, как демонический шарик свирепо взглянул на меня перекошенной харей и – лопнул. А я от неожиданности дёрнул за провод.
БАХ!
Как из пушки пальнули. Кур со свиньёй словно ветром сдуло. Мы шлёпнулись в землю, ожидая, когда сверху начнут падать куски крыши и молотого кирпича.
Но ничего не случилось.
Носоглотку правда резало как ножом… Из окошка вяло валили клубы жёлто-зелёного дыма. Воняло прилично. Пришлось отступить ещё дальше и какое-то время ждать, пока ветер и сквозняк не разгонят эту дрянь.
Заодно осмотрелись. Сарай был цел. Снаружи во всяком случае. Мы вроде как тоже. Основным ущербом, стала перегородка, которую перепуганная взрывом свинья снесла в стремительном галопе. Туда же устремились и куры и теперь все они радостно паслись на мамином огороде.
Яростно кашляя, мы битый час загоняли их обратно. Потом оправдывались перед вернувшимися с огорода родителями… особенный накал страстей разгорелся возле бутылки, которую скинуло на бетонный пол и грохнуло в брызги. Залившая пол дрянь воняла потом ещё долго.
Мы сперва отмазались тем, что это у нас домашка такая была. В моменте сработало, но лучше б мы этого не говорили.
На вечерних посиделках мама поведала подругам, как новая химичка заставляет детей проводить бесчеловечные опыты. Даже свинья теперь чихает!
Мама Русика, надо полагать, сделала тоже самое. Другие мамы слушали, охали и ужасались, а потом рассказали это третьим мамам, а также чьим-то папам и прочим бабушкам.
Ну, деревня, что вы хотели?
По итогу, наши одноклассники массово получили звездюлей, что у них в дневниках ни о каком химическом опыте ничего нет. Совсем обленились, валухи…
«Водовозом будешь, скотина!» (С) Лев Кассиль «Кондуит».
Народ отбивался по-разному. Кто-то врал, что не стал записывать, потому что и так помнит. Кто-то «вспомнил» что эксперимент дали на две недели, а не на одну. И поэтому спешить некуда. Кто-то яростно всё отрицал, но основная масса предпочла лепить отмазки разной степени толщины и качества.
Всю субботу пирамида неубедительного вранья росла, ширилась, и в итоге рухнула под грузом внутренних противоречий.
А утром ко мне в гости пришла Юльборисовна. И настал час чистосердечного признания. Мама ужасалась, папа тихо ржал в углу, не забывая делать строгое лицо, когда мама поворачивалась. А Юльборисовна слушала. Молча, представляя собой Статую Немого Укора.
***
В понедельник мы с Русиком пришли в школу знаменитостями. С нас ржали, на нас скалились и крутили пальцем у виска – равнодушных не было. И даже СерСерыч, трудовик, никогда не снисходивший до общения с учениками на переменах, на сей раз похлопал меня по плечу и одобрительно сказал:
– Ничё, Игорёк! Полк без химика, как деревня без дурака!
Юльборисовна же, встретила нас почти благожелательно и провела разбор нашего научно-предпринимательского эксперимента, показывая, что именно мы сделали не так. А поскольку не так мы сделали практически всё, то на разбор ушла большая часть урока.
