Лиля. Война. (основано на реальных событиях)

                                            Лиля.

                                                                                      Моей маме посвящаю.

Часть 1. Оккупация (основано на реальных событиях).

- Нэлька, просыпайся. Мама плачет, - будила Лиля младшую сестру.

- Почему плачет? – спросонья не могла ничего понять Нэля.

- Картофельные очистки заканчиваются. Скоро есть нечего будет. Пошли на улицу. Штаны тёплые одевай, чтобы поверх валенок.

Заканчивался декабрь 1941 года. Немцы заняли Кондрово 10 октября и ушли дальше на Москву, оставив в городке комендатуру и роту солдат для караульной службы. Отец Лили, Нэли и маленькой Оли ушёл на фронт в августе 41-го. С тех пор известий о нём никаких не было. Лиле недавно исполнилось 14 лет. Нэля была младше на 2 года.

- Лиля, вы куда засобирались? На улице мороз сильный, - встревожилась мама.

- Мы ненадолго. Узнаем новости и вернёмся, - Лиля попыталась успокоить мать.

Девочки вышли из дома. Подморозило так сильно, что снег хрустел под ногами.

- Лиля, куда мы идём? - Нэля с трудом поспевала за старшей сестрой.

- Витька Пастухов из нашего класса рассказал, что в немецком продуктовом складе есть лаз под стеной. Он вчера два сухпайка оттуда принёс.

Сёстры остановились вдалеке от деревянного склада и легли на снег. Вокруг склада ходил часовой. Одет он был в огромный тулуп и валенки.На плече держал винтовку.

- Лилька, я боюсь. Почему днём, а не вечером, когда стемнеет? – захныкала Нэля.

- Он днём будет видеть, что мы дети. По детям он стрелять не будет. А в темноте может и пульнуть, - шёпотом ответила Лиля:

- Смотри, он замёрз весь, еле ноги передвигает. Сейчас за угол зайдёт и побежим.

Часовой, видимо, их увидел и перестал ходить вокруг склада.

- Ползти надо. Давай за мной, - Лиля стукнула Нэлю по плечу: - Не раскисай.

Немец понял, что дети не уйдут, отвернулся и стал прыгать на месте, чтобы согреться. Девочки встали и побежали к складу. Лаз был узкий. Лиля стала руками разгребать снег. Наконец они смогли пролезть в склад. Через щели в досках едва пробивался свет. Деревянные ящики с продуктами все были закрыты. Лиля попыталась открыть крышку ящика. У неё никак не получалось.

- Смотри, ящик без крышки, - прошептала Нэля.

- Два пайка бери, в каждую штанину по одному, - так же шёпотом командовала Лиля.

Девочки вылезли из склада. Немец всё ещё стоял спиной к ним. Сёстры побежали. Запыхавшиеся они вошли в дом.

- Я вас потеряла. Вы где пропадали? – рассерженная мать почти кричала.

- На фабрике детям по два пайка давали, - оправдывалась Лиля, доставая пакеты из штанин.

- Не ври, Лилька. Попрошайничали, наверно? – строго спросила мать.

- Немцы машину разгружали. Я попросила. Я же немецкий в школе учила, - соврала Лиля.

- Больше так не делайте. У вас отец на фронте. Не позорьте его.

Сёстры переглянулись, кивнули и стали переодеваться.

На следующий день «в гости» зашёл староста:

- Татьяна Ильинична, я по делу. У немцев пополнение прибыло. У нас в городе на постой встали. Комендант распорядился по домам их распределить. Вам двоих подселят.

- Не надо нам немцев на постой! Я их ненавижу! Смотри, сколько они нам горя принесли. У меня муж на фронте. Что я ему потом скажу? Что я «приютила» немцев?

- Ильинична, нельзя отказывать. Комендант злой. Грозится «отказников» в Германию отправить. У тебя Лильке 14 лет, могут отправить на «латифундистов» ихних работать.

- Ладно, пусть приходят. Вшей бельевых нет у них? Соседка, рассказывала, что немцы все там завшивели в окопах.

- Нет, нет, нет. Эти «свежие». Только из Европы. У них и обмундирование чистенькое, - успокаивал староста и добавил, обращаясь к Лиле:

- Лилька, будут спрашивать сколько тебе лет, говори тринадцать.

Староста вышел. А немного погодя зашли немцы. Татьяна Ильинична села на стул и отвернулась лицом к стене.

- Гутентаг, - поздоровался один из них.

- Бонджорно, - сказал второй.

Девочки молчали. Маленькая Оля заплакала. Лиля прижала её к себе и пыталась успокоить. Она поняла, что второй вовсе не немец, а итальянец. Пауза затянулась. «Гости» сняли шинели и сели на стулья. Немец достал из ранца три шоколадки и протянул девочкам. Сёстры не брали. Наконец Лиля взяла шоколадки, две отложила в сторону, а третью развернула и дала Оле, которая сразу перестала плакать. Немец достал из ранца фотографию. На фото была женщина и две девочки.

- Тохтер? (дочери?) – спросила Лиля по-немецки.

- Я, я, - немец заулыбался, поняв, что Лиля знает немецкий.

- Москау – аллес (всё)! Сталин - капут! – немец продолжал улыбаться.

- Найн, Гитлер – капут! - дерзко ответила Лиля.

Улыбка слетела с лица немца. Он наклонился к ранцу и достал из него бритву, кисточку, мыло и обратился к Лиле:

- Вассерспендер?

- Рукомойник там, - Лиля указала в угол комнаты.

Пока немец брился, итальянец тоже достал семейную фотографию. На фото были мужчина (видимо он сам), женщина и трое детей. Он, аккуратно, указательным пальцем погладил на фото детей. Неожиданно он заплакал.

Поборов свой гнев, мама повернулась:

- Лиля, Нэля, сходите в дровяник. Там два матраса старых. Бросьте «этим» на пол.

Вечером история повторилась. Немец спросил у Лили:

- Сталин капут?

- Найн, Гитлер капут! - ответила она.

Немец и итальянец через три дня съехали, оставив на столе две банки консервов.

В январе Лиля и Нэля вышли погулять и узнать новости.

- Что это? Это гроза? – Нэля прислушалась.

Лиля сняла шапку, чтобы лучше слышать:

- Это пушки, Нэлька! Фронт близко. Скоро нас освободят! Бежим домой, маме расскажем.
Девочки влетели в дом и с порога закричали:

- Мама, мама, пушки слышно! Фронт близко!

Мама подошла к дочерям, обняла их и заплакала.

Утром 18 января прибежал Витька Пастухов:

- Немцы «драпают»! Быстрей! Пойдёмте смотреть.

Девочки стали одеваться. Застёгивались на ходу.

- За забор не выходите, - крикнула им вдогонку мать.

Дети встали за забором и оттуда смотрели на отступающих немцев. Это были не те немцы, которые вошли в город 10 октября. Грязные, обмороженные, небритые, укутанные в женские платки, они шли молча. В немногочисленных повозках сидели и лежали раненые. Несколько часов длился этот «исход». К вечеру улицы опустели.

- Нэлька, просыпайся! Пошли на улицу! Посмотрим. Может быть уже наши пришли, - тормошила сестру Лиля на следующее утро.

Сёстры оделись и выбежали из дома. Они решили дойти до фабрики. Улицы были пусты. Возле фабрики девочки увидели группу лыжников в белых маскхалатах.

- Немцы? – испуганно прошептала Нэля.

- Наши. Немцы вчера ушли, - ответила Лиля.

Девочки подошли ближе. У солдат на груди висели автоматы. Автоматы были не немецкие. Значит это были «наши».
- Девочки, немцы в городе остались? – спросил один из лыжников, видимо старший по званию.

- Немцы ещё вчера все ушли, - ответила Лиля: - А почему вас так мало? А где же «наши»?

- Мы разведчики, дочка. Сейчас передадим по рации, что город «чист» и дальше пойдём на запад. Нам надо узнать, где немцы остановились и оборону выстроили. А армия, думаю, завтра в город войдёт.

Этот день стал исторически значимым. 19 января 1942 года – день освобождения города Кондрово от немецко-фашистских захватчиков.

                           Часть 2. Награда.

          20 января 1942 года в город стали заходить воинские части Красной Армии. Все здания и дома были целы. Вокруг Кондрова деревни были сожжены. Позднее один офицер объяснил Лиле, что немцев взяли в полукольцо и они, боясь окружения, так быстро «драпали».

          На февраль всем в городе выдали продуктовые карточки. Девочкам полагалось по 300 граммов хлеба в день. Маме – 500 граммов, т.к. её вызвали на работу. На бумажную фабрику стали возвращать оборудование, которое вывезли в сентябре 41-го, и требовались рабочие.

        5 февраля Лиля поздно вернулась из школы.            

    - Мама, нас сегодня в школе собирали. Составляли списки для отправки в ФЗУ на Урал. Я согласилась, - почти торжественно объявила о своём решении Лиля.                                   

     - Тебе легче будет с двумя дочками, а я там профессию приобрету, и сама себя смогу обеспечивать. У нас из класса почти все записались. Через два года мы для фронта будем работать, как взрослые. А ещё через четыре года мы сможем домой вернуться.                                    

      - Лиля, ты уже большая. Отец бы гордился тобой. Когда будет отправка? - мать с трудом сдерживала слёзы.

        Через два дня провожали Лилю. Все её вещи поместились в одном узелке. В центре города стояли три грузовика. Провожающих было значительно больше, чем уезжавших. Многие матери плакали.          

      - Мама, нас в дороге кормить будут. Ты не переживай, - успокаивала Лиля. 

       - Пиши почаще, дочка, - мать напоследок обняла старшую дочь.

                                           *   *   *

        «Здравствуйте, дорогие мои мама и сёстры Нэля и Оля. Пишу вам из уральского города Чусового. Нас поселили в общежитии. Со мной в комнате Надежда из нашего города и ещё две девочки, Нина и Вера. Нас кормят. Скоро начнутся занятия. Будем учиться полтора года. Общеобразовательных предметов у нас не будет, поэтому так быстро. По окончании ФЗУ я буду токарем. Нам выдали форму и спецодежду. До свидания. Пишите мне. Обратный адрес на конверте». Такое письмо получила мама от Лили в марте 1942-го года.

         «Здравствуйте, дорогие мои мама и сёстры Нэля и Оля. Сегодня 15 мая 1942 года. У меня всё хорошо. Учусь только на пятёрки. Я уже самостоятельно могу изготавливать простые детали, но под надзором мастера. Нинка из нашей комнаты «захандрила». Перестала следить за собой. Мы её заставляем умываться, чистить зубы и расчёсываться. У нас были случаи, когда девочки сбегали, чтобы уехать домой. За меня, мама, не переживай. Я хочу побыстрей закончить ФЗУ и начать работать для фронта».

        «Здравствуйте, дорогие мои мама и сёстры Нэля и Оля. Сегодня 18 июля 1942 года. Каникул у нас нет, поэтому мы учимся и работаем. Мне уже доверяют более сложные детали делать. Меня преподаватели хвалят. Два дня назад мы после учёбы ходили собирать клубнику. Я съела много ягод и меня тошнило. Но сегодня уже чувствую себя хорошо. До свидания. Пишите мне. Жду от вас писем».

          «Здравствуйте, дорогие мои мама и сёстры Нэля и Оля. Сегодня 18 ноября 1943 года. Пишу вам из города Перми. После окончания ФЗУ меня распределили на Пермский паровозоремонтный завод. У меня теперь есть свой токарный станок. Мне одной из немногих выдали личное клеймо. Кормят здесь лучше. Когда паровоз выезжает из ворот, то становится холодно на некоторое время. Но вы не переживайте, у меня есть тёплая одежда и даже выдали ватные штаны. Мы с Надеждой снова в одной комнате в общежитии. Пишите мне по новому адресу, который на конверте. Целую и обнимаю вас, ваша Лиля».

        «Здравствуйте, дорогие мои мама и сёстры Нэля и Оля. Сегодня 25 июня 1945 года и мне исполнилось 18 лет. Вчера в актовом зале завода вручали награды отличившимся в работе. Я тоже была в числе их. Медаль называется «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» На медали – профиль Сталина и надпись «Наше дело правое мы победили». Жаль, что папа погиб на фронте и не дожил до победы. Меня обещают отпустить в отпуск. Думаю, что скоро мы увидимся. Очень соскучилась по вам. Люблю. Целую. Ваша Лиля».