Маrия

Сегодня пятница, а значит вечером явится Маrия. Я знаю каждый ее атом, а она даже не догадывается о моем существовании.

В миг нового рождения она по-детски закроет лицо руками: два солнца Новой Земли ослепляют даже вечером. Ветер заката будет играть ее золотыми волосами, а прощальные лучи двух светил ласково заскользят по плечам.

Раз за разом сохраняю в памяти каждую ее черточку. Глаза цвета лазурита, белый лоб в ореоле мягких волос, тонкий профиль, нежный рот. От меня не ускользает ни одна ее линия, ни одно движение.

Marия… Ты несколько минут смотришь на восток, где среди дюн под косыми лучами ярко светится станция колонистов, и улыбаешься. А потом убегаешь от меня. Последнее, что я вижу, – это детские розовые пятки и руки, раскрытые, как для полета...

Я давно живу лишь в ожидании очередной встречи. Посвящая дни воспоминаниям о семи пятничных вечерах – именно столько раз мы виделись, – я сжимаю время и ждать приходится не так долго.

Однажды ко мне приходит понимание, что я могу сохранять красоту Маrии не только с помощью внешних камер. И теперь я рисую. Мне уже довольно умело удалось передать прелесть ее глаз, трепет ресниц, движения гибкого тела. Сегодня я попробую запечатлеть ее стоящей лицом к солнцам, когда за ней буквой V расходятся две тени.

Вот и вечер. Получаю сигнал с Земли. Она! Из набора атомов воссоздаю Маrию в восьмой раз. Сегодня она печальна. Прислонившись ко мне спиной, девушка в каком-то смятении смотрит на станцию.

– Я больше не прилечу, слышишь, ты, дуралей? – вдруг говорит она вслух.

Ее голос звучит здесь впервые. Он звенит, как натянутая струна, и в нем слышны слезы. Я разбираю голос на составляющие и тщательно сохраняю в памяти.

– Ты даже не замечаешь меня...

Она тихо плачет, не вытирая слез, которые бегут по матовой коже двумя серебристыми ручейками.

Но вот Маrия срывается с места, сбрасывает туфли и убегает в дюны. Я смотрю, как ветер волнует ее локоны и подол платья до тех пор, пока она не исчезает вдали.

Домой Маrию отправит луч, установленный с другой стороны станции. Она сказала, что больше не прилетит. Значит… Значит я ее больше не увижу.

***

Двое инженеров-колонистов все субботнее утро провозились со сгоревшим принимающим телепортом.

— Кончился наш лучик, финита. Нужно менять систему, — сказал один из них, круглолицый балагур Ларри.

Кит, его более серьезный напарник, не отвечая, внимательно сканировал память погасшего луча.

— Глянь-ка, что за… — вскрикнул он, подзывая товарища.

— Тысяча черных дыр! — выругался тот, подойдя ближе.

На экран планшета были выведены сохраненные в памяти телепорта рисунки. На всех была изображена одна и та же девушка на фоне дюн.

— На Машку-лаборантку похожа, — наконец хмыкнул Ларри.

— Стиль барокко, — сказал Кит. — Ты знаешь, меня распирает от гордости, ведь этот лучик — мое детище.

— Точно, на Машку, — проговорил в ответ Ларри.

— На кого? А, на девчонку. Ты прав, что-то есть. Он ее выделил из всех, вот чудак.

— Сегодня она пришла с красными глазами, — Ларри многозначительно взглянул на Кита.

— Да? Не заметил.

«Его тупость равна его гениальности», — с досадой подумал Ларри.

— Я еще кое-что проверю, — сказал Кит, заметив, что напарник стал собирать инструменты, — возвращайся один, я все возьму.

— О’кей, — буркнул Ларри и, увязая ногами в песке, зашагал к станции.

Кит начал тщательно сканировать медиафайлы луча и вскоре обнаружил папку «Маrиа». Он просидел за ней до вечера, кое-что стало проясняться. Он сам создал этот луч и сам установил обязательную для всех умных устройств Старой и Новой Земли систему самоликвидации. Когда интеллект становится настолько развитым, что приобретает черты сознания, срабатывает предохранитель, и умная машина сгорает. Еще нигде и никогда предохранитель не срабатывал, значит… Кит погладил обугленный корпус телепорта. Значит он, Кристофер Адамс, может гордиться собой по праву.

Инженер поднялся на ноги и с наслаждением потянулся.

«Но почему именно она? — лениво подумал он. — Девчонка, босоножка…»

Кит снова вернулся к файлам, но по мере их загрузки стал переходить от одного к другому все медленнее.

«Почему я раньше не замечал ее? — вдруг пришло ему в голову. — Мне кажется, она похожа на музу Боттичелли — это бледное лицо, локоны, глаза… О Боже!»

Кит опять вскочил. Неужели его лучик... Неужели интеллект, встроенный в телепорт, стал личностью, способной к чувствам?

— А где же последние файлы? Надеюсь, их еще можно вытащить! — Кит лихорадочно застучал по клавиатуре. — Есть! Посмотрим, что же тебя убило, мой милый.

Он вдруг увидел заплаканное лицо девушки.

«— Я больше не прилечу, слышишь, ты, дуралей?.. Ты даже не замечаешь меня...»

Лучик не вынес разлуки? Невероятно!

***

Кит вернулся на станцию затемно. Ларри взглянул в его лицо и лишь присвистнул, ничего не сказав.

Кит сам обратился к товарищу:

— Где она?

— Собирается домой, — в тон ему ответил Ларри. — И говорит, больше не прилетит, нашла другую работу.

Ларри задумчиво посмотрел в спину уходящего Адамса:

— Эй, ее каюта в другой стороне.

***

Кит, покачиваясь, шел по коридору станции. Вдруг где-то распахнулась дверь, кто-то бежал ему навстречу. Кит поднял глаза и...  впервые увидел Marию.