Капля алеаторности
Научно-исследовательский институт им. Г. Ф. Морозова
Опытная станция
Лаборатория агрохимии
Синтетический стабилизатор для оптимизируемого акарицида[1] Егор разработал сам. Это потянет на докторскую, если итоговый продукт благополучно пройдёт финальные тесты. Осталось подождать всего-то лет пять.
Мутная зеленоватая капля стабилизатора висела на кончике пипетки, не желая срываться в колбу с тёмной жидкостью. Вещество необходимо подогревать равномерно, поэтому Егор прикрутил колбу к штативу под углом.
В тишине лаборатории уютно шипела газовая горелка. Да ещё Егор слышал, как тикали часы на правой руке, в которой он держал пипетку. Тикали они громко и, как казалось Егору, то замедлялись, то ускорялись.
Пальцы, обтянутые синей нитриловой перчаткой, задрожали от напряжения, и капля наконец упала на стеклянное горлышко колбы, не спеша съехала до жидкости и утонула в ней.
На долю секунды вещество ярко засияло: то ли мигнувшая лампа бликанула, то ли солнечный свет отразился. Егор зажмурился, снял защитные очки и, бросив пипетку в мойку, в задумчивости стал протирать их подолом белого халата.
За окном бушевала осень. Трепала ветром кусты аронии, рвала с них листья, изуродованные клещами-вредителями, поливала холодным дождём.
– Значит, не солнце. – Егор отстранённо наблюдал из-под нахмуренных бровей, как струйки дождя змеились по стеклу.
Надвигались сумерки, но домой не хотелось. Аня всё же подала на развод. А Вика стремительно отдалялась от него, всё больше погружаясь в свои подростковые проблемы.
Сильный порыв ветра раскрыл нараспашку створку окна. О неисправности замка сообщили ремонтникам ещё неделю назад, но у них, похоже, были дела поважнее.
В лабораторию ворвался сырой прохладный воздух, захватив с собой бурые мокрые листья, и зашвырнул маленькую птичку, кубарем полетевшую прямо на штатив с колбой.
Посыпалось осколками стекло. Брызнула во все стороны обжигающая жидкость. С грохотом на кафельный пол обрушился штатив.
Вздрогнув, Егор рванул к окну. Поскользнулся. Схватился рукой за стол. Испачканные осколки прорезали перчатку. Острая боль импульсом отразилась во всём теле, наполнила его небывалой лёгкостью, затопила мысли пустой темнотой.
Егор открыл глаза и не заметил разницы.
Зажмурился.
Не было ни страха, ни паники. Ни малейшего представления о том, что этому предшествовало. Как тряпкой всё стёрли. Словно онемевшие, руки и ноги двигались неохотно, как во сне, когда стараешься бежать быстро-быстро, а получается наоборот. Хотя выкладываешься до предела.
Егор каким-то образом понял, что уже не один. Снова открыв глаза, он увидел яркую лампочку над головой. Она висела в пространстве, рассеивая темноту вокруг, но не освещала никаких предметов. Разве что самого Егора. По затылку поползли мурашки.
Откуда взялась лампочка? Кто её включил? На чём она висит? Где электрический кабель?
Егор перевёл взгляд на себя: ботинки, повседневный костюм, в котором обычно ходил на работу, белый халат из лаборатории и синие перчатки. На левой руке целая, на правой – порванная.
Вспомнились разбившаяся колба, открывшееся окно, пипетка…
– Кхе-кхе! – раздалось за спиной.
Егор хотел резко развернуться, но получилось медленно, как если бы пространство вокруг заполняла вода.
В двух метрах от него за деревянным столом в кожаном кресле сидел мужчина – наверное, его можно было назвать мужчиной – с головой немецкой овчарки. Дорогой чёрный костюм и белая рубашка придавали ему официальный вид. Не то телохранитель, не то риелтор.
«Я точно сплю, – подумал Егор, во все глаза уставившись на субъекта, которого могло породить только воображение шизофреника. – И неслабо приложился затылком о кафель».
Перед мысленным взором возникла картинка: он распластан на полу в лаборатории с разбитой головой. Её сменила другая: Егор лежит на кровати в больничной палате.
Ане уже позвонили? Приедет ли она?
– Добр-рый вечер, Егор Романович! – приятным голосом произнёс «не то офисный работник». – Да вы присаживайтесь.
Под напряжённые колени Егора ткнулось что-то мягкое, и он неловко рухнул в такое же кожаное кресло. Ощущения были настолько реальны, что ему захотелось сразу же вскочить! Кресло резко наклонилось назад, вынуждая вцепиться в подлокотники.
– Сидите смирно, Егор Р-романович. Мы ещё не прибыли.
– Не прибыли? Куда?
– Об этом позже.
Егор растерянно поёрзал в кресле, расправил плечи.
– А сейчас мы где? – нахмурился Егор.
– В межпространственном лифте, – объяснил мужчина-пёс, но понятнее не стало.
Егор поджал губы и шумно вздохнул.
– Ну, хорошо. – Он хлопнул ладонями по подлокотникам, намереваясь встать. – Пора просыпаться. У меня нет никакого желания участвовать в этом абсурде.
– Вы не спите.
Это утверждение показалось Егору довольно занятным. Откинувшись на спинку кресла, он решил дать себе немного времени, чтобы поспорить.
– Конечно. А то, что у вас голова овчарки, норма вещей.
– Я – стр-раж. Кем мне ещё быть? Естественно, я собака.
Егор почти не слушал. Всё, что здесь творилось, не имело значения, потому как ничем иным, кроме бреда, быть не могло.
– Я не чувствую боли в порезанной руке.
– Ущипнуть вас?
– Я сам.
Егор сорвал с рук перчатки и заметил, что нет никакой раны. Только засохшая кровь.
– Но как?.. – Он задохнулся. Слова застряли в горле. Внутри поднялась жаркая волна и захлестнула Егора целиком. – Ведь осколки! Колба разбилась! Я поскользнулся!..
На правом рукаве и на подоле халата виднелись тёмные брызги. Наручные часы стояли, показывая стрелками на семь и двадцать один. Как раз в это время он протирал очки, наблюдая непогожий осенний вечер за окном.
Егор застучал пальцами по твёрдой поверхности подлокотника, обтянутой бежевой кожей. Пальцы выбивали дробь, а мысли неслись вскачь.
Та чёртова капля, как приклеенная, свисала с кончика пипетки. Затем попала в жидкость – и всё вспыхнуло! Почему? Такая реакция не могла возникнуть при имеющихся условиях с используемыми веществами. Откуда взялся свет?
– Вы не спите, – повторил страж. Посмотрев на пса, Егор напоролся на его пристальный взгляд. Простая констатация факта. Без попытки убедить или навязать мнение.
Сердце Егора гулко забухало в висках. В груди стало тесно. Куда-то делся воздух из лёгких.
На столе материализовалась стопка листов.
– А вот и ваши документы поступили.
– Документы? – хриплым эхом отозвался Егор.
– Начнём. Вы – Гиджокер-раев Егор Романович? Отвечайте.
– Да. – Он откашлялся и повторил: – Да.
– Угу-у… Женат… Проживает… Работает… Тут всё понятно. – Страж протянул Егору верхний листок, который только что пробежал глазами и обнюхал. – Пр-роверьте.
Взгляд Егора упал на белые перчатки стража. Несколько долгих секунд он раздумывал: руки под ними скрываются или лапы. Почему-то этот вопрос казался очень важным.
Как в замедленной съёмке Егор протянул руку и взял листок. Просматривая данные, он чувствовал себя жертвой мошенников.
– Угу… – Несколько скреплённых листов перекочевали на край стола. – Угу… – Следующая стопочка легла рядом. Прочитывая по диагонали, пёс всё тщательно изучал носом и аккуратно раскладывал.
Егор бросил листок на стол и со всей силы больно ущипнул себя за тыльную сторону ладони.
«Не сон,» – морщась, подытожил он.
Какой-то лифт из сгустившейся тьмы, овчарка в костюме, сами собой появляющиеся бумаги – это всё разве может быть на самом деле?
– Теперь перейдём к сути пр-роисшествия, – громко заявил страж, будто собирался произнести торжественную речь. – Сегодня, одну минуту и семнадцать секунд назад, вы создали эликсир вечной жизни. Что грозит дисбалансом всего материального мироздания. Подобная алхимическая деятельность запр-рещена на Земле и преследуется законом.
– Что-что? О чём вы? Это даже звучит смешно! Я ничего…
– Конечно. Но, согласитесь, незнание законов не освобождает от ответственности.
Егор потерял нить разговора. Вмиг все мысли вылетели из головы.
– Это же обычный акарицид…
– Видимо, не обычный. Или дело в вас. В вашей энергетике. Состоянии. Раньше не пер-реходили из мира в мир?
– Нет, – машинально ответил Егор. Голос упал до шёпота.
Переходил ли из мира в мир? Видимо, дело в нём самом? Эликсир вечной жизни? Это же помешательство какое-то! Ошибка!
– Я всё исправлю. Верните меня в лабораторию.
– Увы. Сразу же после того, как эликсир сформировался, была смоделир-рована ситуация его уничтожения. Но по стечению обстоятельств эликсир попал в ваше тело.
Страж указал взглядом на правую руку Егора. Тот воззрился на неё, как на чужую.
– Попал в тело?.. И что теперь? Его можно убрать?
Лифт ощутимо тряхнуло. Егор снова схватился за подлокотники. Мужчина-пёс встал с кресла.
– Вот и приехали. Пор-ра выходить.
Он помог Егору подняться. Хлопнул в ладоши – или что там у него было – и стол с бумагами, кресла и лампа тут же исчезли. Тьму словно ветром сдуло. Лифт трансформировался в комнату с прозрачными стенами, потолком и полом. По крайней мере, твёрдый пол под ногами Егор ощущал.
Вокруг миллионами звёзд замерцал открытый Космос. Прямо перед ними висела планета Земля в окружении белоснежных облаков.
– А теперь вам предстоит выбрать.
Озираясь по сторонам, Егор старался сконцентрировать внимание на том, что говорила эта антропоморфная собака.
– Варианта два. Начать новую жизнь человеком на Земле. Либо продолжить нынешнюю – в мир-ре, сопоставимом с вашим изменившемся состоянием.
– Это что же получается?.. Я бессмертен?
– И практически неуязвимы в плане болезней и увечий.
Егор не понимал, что делать со всей этой информацией, с этой вечной жизнью и выбором. Он хотел преуспеть в профессии, хотел наладить отношения с дочерью. Этого больше нет.
– Чтобы избежать негативных последствий, все ваши наработки в последнем проекте ликвидированы. Их предпосылки – тоже.
Научный и исследовательский вклад Егора в агрохимию приравнялся к нулю.
– Постойте. – В мыслях Егора будто щёлкнуло. – Новую жизнь? То есть родиться заново?
Страж кивнул.
Егор схватился руками за голову: та кружилась как когда-то любимая карусель Вики в летнем парке. Опустился на прозрачный пол. Усталость навалилась на него, согнув спину, уронив безвольные руки.
Да. Как же она заливалась смехом, когда Егор подбрасывал её под потолок, ловил и снова подбрасывал! Как же он любил всё это. В его прошлом столько счастливых моментов.
Устремив рассеянный взгляд на скопление далёких звёзд, Егор размышлял о том, что, быть может, каких-то из них уже давно нет, а свет продолжает своё странствие по Космосу.
Мысленно Егор перенёсся в детство: яркое, светлое, беззаботное, наполненное смелыми мечтами. В то время он и не задумывался, что будет с его жизнью, когда ему стукнет тридцать четыре.
– В другом мире… У меня сохранятся воспоминания?
– Если захотите.
– Если захочу, – тихо почти по слогам повторил Егор.
– Не стоит тор-ропиться. Обдумайте всё как следует. Ваше время замерло и снова пустится в ход, когда вы примете окончательное р-решение. Желаю удачи. И прощайте.
Мужчина с головой овчарки открыл в прозрачной стене дверь, шагнул через невидимый порог и исчез.
Егор остался один в крошечной комнате посреди космического простора. Земля больше не манила его. Зачем нужна жизнь без прошлого?
Погружённый в мысли, Егор протянул вперёд руку – пальцы упёрлись в твёрдую холодную преграду. Обратного пути не существовало.
Егор ударил кулаком в стену. И принялся колотить во всю силу. Он осознавал тщетность своих действий, но так было нужно. С каждым ударом внутри у него что-то менялось. Распадалось на составляющие, преобразовывалось и срасталось по-другому. Он больше не был агрохимиком, не был понятным для самого себя человеком. На этом месте возник кто-то новый, неизвестный, с кем ещё только предстояло познакомиться.
Поднявшись на ноги, Егор повернулся спиной к родному миру и увидел с противоположной стороны ещё одну планету. Всё в ней было иное: и океаны, и суша, и облака. Некоторые участки поверхности накрывали гигантские купола.
Егор простоял так очень долго, думая ни о чём и обо всём сразу. Вспоминал сегодняшнее утро. Аня уже несколько дней не разговаривала с ним. Смотрела сквозь Егора, демонстрируя, что уже вычеркнула его из своей жизни.
Вика, упаковывая гитару в футляр, собиралась на прослушивание в школьную поп-группу. Старый футляр, практически полностью обклеенный стикерами с изображениями разных музыкальных групп, о большинстве из которых Егор и не слышал, достался ей от Аниного отца. Вика им очень дорожила.
Надо было обнять её перед уходом. Но Егор торопился.
Наконец он сделал шаг. Ещё один. Пусть его земная жизнь окончена, но он будет помнить о ней. Помнить о тех, кто был рядом с ним на этом пути.
Прозрачная стена отступила без сопротивления. В ушах зазвучал шёпот погребальной молитвы, послышалась грустная мелодия церковных песнопений.
Космический пейзаж покрылся мириадами трещин. Словно сломавшаяся мозаика, тёмные кусочки с блёстками звёзд посыпались в пропасть.
На их месте оставался ослепляющий свет, заполнявший собой всё. И Егора – тоже.
_____________
[1] Акарици́ды (от греч. ἄκαρι – клещ и лат. Caedo – убивать), группа химических веществ, применяемых для борьбы с клещами в растениеводстве и ветеринарии.
