Зелёные глаза в зеркале и смысл бытия

   Я снова проснулась в том же мире, в той же кровати, что и вчера. На часах было пять, то же самое время. "Это безумие под несуразным названием "мир", по моему, вообще не меняется, что бы там ни говорили светлейшие умы нашего времени по поводу невероятно быстрых перемен и прочей чепухи. Нифига в мире ничего не поменялось, кроме технологий и обстоятельств, но это такие ничтожные мелочи!" Примерно с такими мыслями я, немного раздражённая спросонья, направлялась к раковине, чтобы умыть свои опять не выспавшиеся глаза и в целом привести себя в порядок.

   Этой ночью мне опять долго не спалось, так что я от скуки переписывала свои детские рассказы ручкой в другой блокнот. А что поделать? Я тогда принципиально пользовалась почти исключительно карандашом, когда дело доходило до стихийного и почти беспрерывного написания чего бы то ни было. В то время мне казалось, что лучше написать карандашом и в случае чего ластиком стереть, чем "разводить свинарник" ручкой в тетради, как выражалась моя учительница по русскому, с ужасом проверявшая мою бредовую писанину, когда я училась в четвёртом классе. В начальной школе, мне плохо давалась каллиграфия и орфография, так что я прекрасно понимала мою учительницу. Благо сейчас у меня есть возможность написать всё правильно, аккуратно и разборчиво. Именно поэтому мне и пришла в голову идея переписать свои детские рассказы в другой блокнот, только теперь начисто. Однако была одна проблема: карандаш уже местами выцвел и осыпался, так что в тусклом желтоватом свете ночника мне приходилось подносить тетрадь близко к глазам, чтобы понять, что там написано, а это как минимум не очень удобно. 

  Я взяла со своего письменного стола блокнот, обычную шариковую ручку, которая так и осталась открытой с ночи, и старую истрёпанную тетрадь и принесла это добро в кухню. Родители уехали к родственникам за границу, а брат сейчас на университетской практике в Италии, так что я была одна дома. В большое незанавешенное окно кухни робко заглядывало румяное и такое же заспанное, как и я, солнце, окрашивая облака и всё вокруг в оттенки жёлтого и розового. Я налила себе кофе и встала у стекла, вглядываясь в зефирного цвета высь утреннего неба. Моё сердце болезненно сжалось при виде такой нежности природы, однако на душе вдруг стало тепло-тепло. Наверное, так бывает, когда видишь безмятежно спящего младенца. 

   Я взяла всё ещё очень горячий кофе и стала греть об кружку как обычно замёрзшие руки. Меня немного трясло от холода, и вскоре теплота и нежность сменились беспросветной тоской по родным голосам и по человеческому теплу в принципе. Нет, я, конечно, могла бы позвонить лучшей подруге и попросить прийти, но не в пять же утра! 

   Кружка постепенно остывала в моих руках, уступая место прохладе осеннего московского утра. Я села за стол, придвинула к себе блокнот с тетрадью и, отхлебнув горького американо, взяла в руки ручку. Непишущим концом я нашла место, где остановилась, и продолжила работу. Я переписывала свой самый первый любовный роман, который написала ещё в одиннадцать лет. Несмотря на нелогичности и наивность, мне он очень нравился, однако публиковать его я бы не рискнула. Только мне понятен его сакральный смысл, скрытый за невероятно быстро развивающимся сюжетом и порой незаконченными фразами. С какой любовью я его писала тогда, в 2022 году! Как горько плакала, когда получалось так, что герои не всегда были счастливы или болели, как мечтала тогда о такой же глубокой любви...

   Я тяжело вздохнула и отхлебнула ещё американо. Как же трудно в одиночку! Даже просто рассказать о своих переживаниях некому. Однако очень расслабляло мерное и ритмичное движение ручки, которая мелко и аккуратно выводила буквы, в которых я в своё время вложила свои самые сокровенные мысли и мечты. Дойдя до фразы "Я безмерно люблю тебя и всегда буду заботиться о тебе, родная, как о самом нежном и красивом в мире цветке! Даже даже если между нами будут какие-то ссоры или неурядицы, я всегда буду рядом, моя самая прекрасная принцесса!", я с тоской подумала, что сейчас ни за что бы не поверила ни единому слову, если бы мне такое сказал даже близкий друг.

   Отложив ручку, я встала и подошла к зеркалу в ванной. На меня воззрилась весьма привлекательная и примерно такая же усталая молодая девушка. Глаза, цвета весенней зелени, смотрели из-под длинных чёрных ресниц мягко и добро, хотя чувствовалась в них некоторая отстранённость и даже лёгкая холодность. От недосыпа веки чуть-чуть припухли, а под глазами залегли тёмные круги. Русые растрёпанные волосы в освещении комнаты отдавали немного в золото и местами в платину. Отойдя подальше, я рассмотрела себя до пояса: тонкая гибкая талия, сильные руки и плечи, которые прикрывала старая толстовка с капюшоном, доставшаяся мне от брата, сушилка для полотенец выдавала мои 1.80 с потрохами: моя макушка была вровень с самой последней перекладиной металлической махины. Ну а что, ничего такая, симпатичная! Да только что-то кандидаты все... кгхм... третьесортные, мягко говоря. Ей-ей, не знаю, почему мне так "везёт" на идиотов.

   Ясен-красен, что дело не только во внешности, однако у меня как минимум школьное образование, то, что я изучала самостоятельно и два курса высшего. Нет уж, я заслуживаю большего! "Да ладно, какая блин разница? Всё равно, замужем или нет, жизнь-то продолжается! Так что с какой стати скорбеть о том, чего у тебя нет и, возможно, не будет? Время у нас одно! У тебя другое предназначение, девочка моя! Ты была создана для того, чтобы прожить жизнь на полную катушку без каких-то ограничений!" думала я, вперившись чуть внимательным взглядом в зелёные глаза отражения. От этого они сделались немного настороженными. Я вспомнила, чем кончались все мои предыдущие романы: с одним расстались из-за того, что я поймала его на измене, с другим - из-за тирании, а третий вообще в запой ушёл, четвёртый просто бросил меня, пятый посмеялся надо мной вместе с дружками, когда я призналась ему в чувствах, шестой отказал, и его девушка ещё год строила мне козни... 

   "Ладно, это прошлое! Его нельзя ни исправить, ни стереть! Его надо только оставить в покое и не бередить старые раны! Когда ты уже повзрослеешь и примешь как данность то, что дверка закрыта? Когда перестанешь ломиться туда, где тебя никто не ждёт? - с горечью подумала я - У тебя уже вся жизнь расписана, а ты тут фигнёй страдаешь!" А с другой стороны кто меня вообще и когда где-то ждал? Меня никто никогда не звал и не ждал, я всегда была свободна и приходила и уходила когда вздумается. Мне никогда не приходило в голову, что это может быть неправильно, хотя с другой стороны кого это беспокоило? Мне никто ничего не говорил, и никто не пытался остановить меня ни словом, ни взглядом, ни намёком. Значит, им просто было всё равно.

- Да пошло оно всё далеко и надолго! - с горечью вскрикнула я и в сердцах стукнула кулаком по раковине, которая откликнулась мне глухим "та-ра-рам". Далее я села на мозаичный пол, опустила голову на холодную белую керамику и забылась долгожданным глубоким сном, который избавляет от тяжести бед бытия и исцеляет душу и сердце. Ибо там ты, пусть на время, стираешь из памяти всё пережитое и в конце-концов можешь быть собой, не оглядываясь ни на какой этикет и какие-то нормы поведения. Там ты - это ты, а не идеальная безликая персона, соответствующая ожиданиям и предпочтениям окружающих...