Патрик в Мелии

Поезд подъезжал к Мелии. Патрику рассказывали, какая это красивая страна, и теперь он убеждался в этом воочию. Его взору открывались сначала тёмные, будто сказочные леса, потом светлые поля с пасущимися ланями и возлежащими косулями, а местами парень лицезрел совсем уж невероятные своей красочностью цветочные луга. И наконец они стали подъезжать к городу, пока небольшому, – Тупчизу, кажется. Путешественник уточнил у проводницы – да, это провинциальный живописный городок Тупчиз, первый в восточном направлении. Уже мелькали один за другим разноцветные и чистые-чистые одно- и двухэтажные коттеджи, окружённые такими же аккуратными плодовыми садами. Радостный, Патрик подхватил тяжёлый рюкзак (ох, чего он только не захватил на всякий случай!), поправил джинсовую куртку и поспешил к выходу. Поезд задержался всего на минуту на станции, парень едва успел соскочить с железной подножки, как уютная тёмно-синяя махина с протяжным гудком покатила дальше. Однотонное, жёлтое, здание вокзала, выстроенное в стиле минимализма, смотрелось скромно, но приветливо. Патрик обернулся – он оказался один на перроне, да и вдалеке, возле строений, людей не наблюдалось.

«Интересно, – подумал новоприбывший, – никому сюда не надо… Ну конечно, всем же столицу подавай! Народ сам не знает, что теряет, не посещая маленькие, такие симпатичные городки».

Молодой человек двинулся к вокзалу по мощёной бежевым камнем дорожке. Чистота дорожки и всего окружения впечатляла. «Если тут никто не ходит, понятно, почему так чисто». В маленьком квадратном здании он обнаружил женщину с книгой. Она сидела за простым письменным столом с кассой, слева от неё находился невысокий открытый шкафчик с билетами и иными бумагами. Перед столом стояло мягкое кресло для гостей. В зале ожидания на некотором расстоянии от кассирши располагалось штук десять, не больше, таких же кресел. «Мило! Никакого стекла между продавцом и покупателем, никаких наклонов к мизерному окошку!» Патрику нравилась Мелия всё больше и больше.

Кассирша, женщина средних лет со светлыми короткими волосами, с любопытством смотрела на гостя, оторвавшись от книги, положив в неё закладку и закрыв.

– Здравствуйте! Вам куда? – приветствовала она Патрика.

– Да я просто, посмотреть город. Какие тут у вас достопримечательности?

– О, наши достопримечательности – потрясающая природа и уютные кафе.

«Понятно, это же пригород». При слове «кафе» Патрик почувствовал, что слегка голоден.

– А где ближайшее кафе?

Работник вокзала с лёгкостью подскочила со своего места и повела парня наружу. Указала рукой на одну песчаную тропинку со словами:

– Туда километра два всего пройти. И там не пожалеете. Вкуснейший кофе и всегда свежайшие трубочки с маком. Ну и многое другое... наверное. Называется «Мы здесь». Ну а оттуда и до центра рукой подать.

«О боже...» – невольно подумалось Патрику.

Что ж, придётся топать. Гость поблагодарил хозяйку за радушный приём и отправился в сторону трубочек с маком. По дороге он рассматривал живописные домики, и даже видел нескольких жителей (слава богу, а то вначале отсутствие людей напрягало). Один из коттеджей был особенно привлекательный – опрятно-зовущий, как на выставке. Коричневая каменная кладка блестела на солнце, белые резные ставни создавали приятный контраст цветов, графитовая черепичная кровля неожиданным конусом довершала изысканный стиль самобытного жилища. Путешественник залюбовался видами и сам не заметил, как пронеслись два километра, и внезапно перед ним возникла не менее дивная кофейня.

«Мы здесь» в стиле прованс пестрело цветочками, травами и тому подобным пастельным декором. Три ступеньки и изящные кованые перила представляли собой восхитительное приглашающее крылечко. Смутное, подозрительное предчувствие кольнуло Патрика: слишком всё хорошо. Но скорее всего он просто устал от долгой ходьбы; надо посидеть, успокоиться, выпить кофе с хвалёным десертом. Вышедшему из задней комнаты бармену он с ходу сообщил: «Мне, пожалуйста, эспрессо и трубочку с маком», после чего, как истый интроверт, устроился в самом укромном уголке комнаты за миниатюрным деревянным столиком и счастливо откинулся на невысокую спинку круглого стула. Он прикрыл дрожащие веки, поэтому не увидел озадаченного и одновременно довольного выражения лица хозяина. Надо ли говорить, что Патрик оказался единственным посетителем заведения?

Ред-флаг случился, когда утомлённому путнику минут через пятнадцать (в течение которых он наслаждался невероятно аппетитным ароматом пекущейся сдобы) принесли заказ. Патрик не верил своим глазам: на мизерном блюдце лежала мизерная трубочка с маком, а рядом с блюдцем бармен поставил крохотную чашечку с дымящимся чёрным кофе. Всё это можно было съесть за один укус и один глоток. «Очевидно, бар для дистрофиков. Ну ладно...» Парень не подал виду, что недоволен, хотя изумление его глазам скрыть, само собой, не удалось. Подождав совсем немного, пока «еда» остынет, Патрик сделал эти самые укус и глоток. Надо признать, вкус был изумительный, до умопомрачения! Но мало. Вероятно, рассудил Патрик, он попал в одно из модных ныне «концептуальных кафе», и фишкой этого оказались мини-порции, помогающие не наесться, а прочувствовать вкус пищи. «Ок, пойду-ка я дальше, в центр Тупчиза, найду там забегаловку с чебуреками...» – мысли гостя прервал тот же бармен, только теперь уже со счётом в руках, который он вкрадчиво опустил на блестящую от новизны столешницу. Патрик небрежно взглянул на бумажку. И резко выпрямился. Счёт гласил: «кофе эспрессо – 30 кв., трубочка с маком – 50 кв.». Восемьдесят кводлингов ни за что! Это какая-то шутка? Непохоже. Как же он внутренне корил теперь своего друга, который расхваливал Мелию, говоря, как там всё дёшево и что на сто кводлингов реально жить месяц. Вот Патрик и купил в обменнике всего сто. И что же ему теперь делать? «Ну, Энтон, ну держись! Я тебе всё выскажу за такие приколы!» – чужестранец, будто пришибленный, нервно положил на стол необходимое количество монет и покинул кафе-обманку.

Раздосадованный, молодой человек вспомнил, что у него есть мобильный телефон, и принялся решительно набирать номер Энтона. «Ну погоди у меня!» Но значок отсутствия связи остановил его и напугал. Без денег, без связи в незнакомой местности… Он хотел было вернуться в «Мы здесь», чтобы узнать, как тут позвонить, но на полпути остановился. Наверняка цена зашкалит. Надо отдать должное «напёрстку» крепкого кофе – Патрик взбодрился и соображал теперь чётче.

На центральной площади было малолюдно. Тупчизцы гуляли неспешно, кто-то занимал лавочки – у всех были счастливые, умиротворённые лица. Их одежды выдавали в них инаковость, на родине Патрика так не одеваются. Например, поголовная страсть к накидкам – каждый встречный носил на плечах однотонную накидку до пояса или ниже, которая тесёмкой завязывалась на шее. Плащом её нельзя назвать, потому что она из матерчатой, промокаемой ткани и без капюшона. Эти цветные снующие пятна (красные, синие, зелёные, другие) развеселили Патрика. И в целом всеобщее довольство распространилось на него – зря он нервничал, волновался. В поисках адекватной забегаловки парень озирался по сторонам, присматриваясь к зданиям. Архитектурные сооружения тут тоже являлись сплошными шедеврами. Все дома приземистые: каменные, деревянные, стоящие плотно друг к другу – не тесно, а дружно. Многообразие оттенков прибавляло эстетического удовольствия. Ярко-салатовые, жёлтые, пурпурные дома радовали глаз, не раздражая. Никакого бетона, цемента, агрессивных многоэтажек, лишь гармония цвета, красоты, идеи.

«Ещё б тут цены не кусались, тут можно было бы жить», – размышлял Патрик и, обогнув угол книжного магазина, увидел нечто… Посреди небольшой круглой площади стоял огромный почти шар. Тёмно-оранжевый. Неровный, слегка осевший – явно не воздушный шарик, а нечто, наполненное мягкой субстанцией или жидкостью. Ну и размеры поражали, конечно, – этажа с три в высоту по меркам Патрикового мира. Заинтригованный, парень приблизился к шару и ощутил лёгкий знакомый запах, съедобный. Рыбный. И тут его осенило – это же гигантская красная икрина! Он не верил своим глазам. С какой целью её сюда водрузили? Он прошёлся по кругу, вдоль небывалого предмета, и чуть не наткнулся на тупчизца, который, приставив небольшую деревянную трубку к икрине, будто бы втягивал ртом её содержимое. Именно так; сомнения отпали, когда человек (тоже молодой парень, коренастый и кудрявый, в серебристой накидке) отнял трубку ото рта и откусил кусочек хлеба, который держал в правой руке. После чего снова припал к трубке.

– Бутерброд с икрой… – пробормотал Патрик. Порой, будучи в стрессе или шоке, он произносил мысли вслух. Парень в серебристой накидке снова оторвался от икрины, вынул из неё трубку и положил в пакетик. А пакетик спрятал внутрь накидки – похоже, в них имелись карманы.

– А ты нездешний? – добродушно поинтересовался перекусивший хлебом с икрой.

– Д-да… – пробормотал Патрик.

– Добро пожаловать! Угощайся! – как ни в чём не бывало сказал тупчизец, неопределённо взмахнув рукой, показывая не то на икру, не то на весь город. А потом продолжил: – У нас тут всё бесплатно. Там дальше хлеб, сыр, колбаса… Главное, носить с собой ножичек и трубочку. Пойдём, я тебе покажу. Я Эйдирсгулэлкмр.

– Кто? – не понял Патрик.

– Эйдирсгулэлкмр, моё имя.

– А… Я Патрик.

– Какое коротенькое имя, – хихикнул парень. – Увы, моё тоже короткое. Вот в старину были имена! Моего деда величали Малгеннмайридмаллдуиргерн, а потом началась тенденция называть детей покороче. Жаль.

Патрик с трудом поспевал за новым знакомым, ибо тот нёсся вперёд как угорелый. Он вспомнил, как расстался с большой суммой денег в «бесплатной» стране, и сказал:

– В кафе «Мы здесь» мне не показалось, что у вас всё бесплатно.

– Да кто ж там питается! Нет, если у тебя уйма денег, то добро, – снова смех. – Оно для гурманов, фанатов. Говорят, там дико вкусно. Не знаю, пока не пробовал.

– Вкусно, но мало. И дорого.

– Ну на то мы и в Дорогой Стороне.

– То ты говоришь «всё бесплатно», то – «в дорогой стороне».

– У нас специально создают большие продукты, чтоб люди подходили и ели. Бесплатно. Надо ж как-то жить. А покупать у нас накладно. За покупками ездим в Дешёвую Сторону.

– А как туда попасть?

– На поезде. Если у тебя есть деньги на билет.

«Вот так попадалово». Патрик решил пока не выяснять стоимость билета.

Два человека по широкой песчаной дороге подходили к огромной буханке хлеба. Свежий белый «кирпичик» с поджаренной корочкой. Выглядел он потрясающе, особенно для голодного человека. Патрик приметил, на чём стоит продукт. Под него была постелена чистая на вид плёнка.

– В жизни не видел столько хлеба! А если дождь? – продолжал задавать вопросы новичок.

– Так над всякой едой биокупола, глянь. Такие же, как над булкой, – пояснил Эйдирсгулэлкмр. – Он отталкивает атмосферные осадки, птиц и насекомых. Нож есть?

Только сейчас Патрик заметил тонкую, почти прозрачную куполообразную крышу над мучным изделием, она буквально зависла в воздухе, так как никакими зримыми креплениями не поддерживалась. «Вот это технологии!» В тяжёлом рюкзаке Патрика нашёлся нож. Кое-как отрезал он два кусочка от огромной буханки, завернул в салфетку. Далее ребята подходили к сыру и докторской колбасе (всё величиной с двухэтажный коттедж), где Патрик так же, с неудобствами, отрубал по куску. Снабдив себя обедом, гость предложил устроиться на скамейке, что оба и сделали.

– А бесплатный чай тут есть? – поинтересовался Патрик, после того как съел с аппетитом всё, что добыл.

– Ясно, но надо пройтись, он далековато.

– А почему бы всё не поставить в одном месте?

– Подскажи! – усмехнулся Эйдирсгулэлкмр. – После еды полезно пройтись, я полагаю поэтому.

– А всем есть одну икрину разве гигиенично?

– Не знаю... Ну ты не ешь там, где до тебя ели, вставь трубочку в другом месте.

– Логично…

Патрика очень занимало, что представляет собой бесплатный чай в Дорогой Стороне, и тупчизец охотно проводил его к нужному месту.

Блестящий мельхиоровый самовар, безусловно, заслуживал внимания. Патрик обнаружил его ещё издали, так как своими размерами тот превосходил и икрину, и хлеб, и прочие предлагаемые в Тупчизе продукты. Он тянул этажей на пять. Внизу, на уровне рук человека, вкруговую торчали краники, поэтому к самовару никогда не собиралась очередь. Желавшие чая подходили со своими кружками к любому кранику, поворачивали ключ и получали свежий напиток. Патрик прикоснулся к округлому металлу: кипяток. В его бездонной сумке нашлись и бумажные стаканчики, один он отдал другу. Тупчизец весьма удивился, что посуду можно делать из картона. «У нас вся посуда или железная, или глиняная», – известил он.

Вокруг жбана (так местные почему-то называли самовар) во множестве размещались красивые скамейки, в основном каменные. В любителях чаёвничать, видимо, недостатка не было. Патрик поставил горячий белый стаканчик на подлокотник скамьи и ждал, пока чай с ароматом бергамота остынет.

– А он сладкий?

– Нет, никогда. Сахарный кристалл за углом, можно наколоть.

– Спасибо, обойдусь, – ответил Патрик и погрузился в размышления.

Он снова бросил взгляд на внешность парня с невозможным именем. Помимо накидки, тот носил тёмные габардиновые брюки и коричневые туфли с длинными носами. Образ старинный, или книжный, или сказочный – как бы там ни было, Патрику импонировал подобный стиль. Держался тупчизец прямо и уверенно.

– А чем ты занимаешься? – Патрик хотел обратиться по имени, но не рискнул – вряд ли он справился бы с таким мудрёным набором букв.

– Птицевед, – ответил Эйдирсгулэлкмр и пристально посмотрел в безоблачное небо, словно в надежде увидеть знакомых птиц.

– Почему сейчас не на работе? Обеденный перерыв?

– Почему же, я всегда на работе. Всегда наблюдаю за птицами, веду дневник.

– Хорошо платят?

– Пятьдесят кводлингов, как и всем.

– В Мелии у всех одинаковая зарплата? – сюрпризы для Патрика не заканчивались.

– Как ты назвал плату? – переспросил птицевед.

– Заработная плата.

– А-а, не-е, у нас обычная плата. Всем выдают пятьдесят кводлингов в месяц, даже если ты вообще не работаешь.

Патрик присвистнул. «Неплохо». Эйдирсгулэлкмр продолжил:

– В Дешёвой Стороне хорошо с такими деньгами, они у них не заканчиваются никогда.

– А почему ты туда не переедешь?

– Мне такое в голову никогда не приходило. Я тут родился, я люблю Тупчиз. Как и все мы.

При этих словах парень в накидке улыбнулся и помахал миловидной брюнетке в голубом костюме, сидевшей через несколько скамеек от них.

– Послушай, а сколько стоит билет до дешёвой стороны?

– От нас – пятьсот кводлингов.

– Ничего себе… у меня только двадцать.

Тупчизец кивнул и помолчал. Потом заговорил:

– Есть один вариант отправить тебя в Дешёвую Сторону. Я дам тебе велосипед.

– Спасибо, друг, это очень любезно с твоей стороны. Но как я тебе его верну?

– Легко. Я укажу тебе направление. Там одна дорога, не заблудишься, хватило бы только сил на езду, километров на десять. Перед самой границей будет круглая деревянная беседка, там и оставишь велосипед. А я когда-нибудь туда пешком дойду и заберу.

– Насчёт сил – найдутся. А велик твой не сопрут?

– Что? – на лице жителя Мелии отразилась растерянность.

– Ну, велосипед твой не украдут?

– Ахах, ты слово «велосипед» сократил до «велика», ясно. А что значит «украдут»?

– Ну… возьмут себе без твоего разрешения.

– Да кому он нужен, чужой велик? – и Эйдирсгулэлкмр искренне рассмеялся.

***

«Какие же они молодцы, что поставили тут беседку!» Патрик прислонил транспортное средство к внешней стороне постройки, зашёл внутрь и в эйфории плюхнулся на деревянное сиденье. Голова его гудела от усталости и рефлексии, а душу переполняли эмоции. Ему хотелось обдумать свой опыт в странной стране, привести мысли в порядок, сделать обоснованный вывод. И в то же время он чувствовал себя таким разбитым, что решил оставить эту задачу на потом. А сейчас он улёгся на скамеечку под навесом, подложив под голову рюкзак, и заснул.

Проснулся путешественник в сумерках. Вокруг беседки царила безлюдная тишина, клёны вдоль дорожки, по которой он сюда приехал, потемнели и покачивали ветвями на фоне неба цвета индиго. Становилось прохладно. Патрик застегнул куртку на все пуговицы (и с тоской вспомнил о тёплых тупчизских накидках), поставил велосипед под крышу, чтобы дождь не замочил его, и отправился в дальнейший путь.

Граница между сторонами была символической – из земли торчал простой указатель: «Дешёвая Сторона».

Едва Патрик пересёк рубеж, из кармана куртки раздались знакомые звуковые сигналы. Это разом пришли на его телефон сразу несколько сообщений. В основном, от Энтона.

«Ну что ты там?»

«Ау?»

«Патрик, ты где?»

В ответ Патрик написал: «Иду пешком в столицу. Ты зачем отправил меня в Дорогую Сторону?»

Ну слава богу, тут есть интернет! К счастью, вокзал нашёлся очень быстро, такой же по строению, как в Тупчизе, только не жёлтый, а тёмно-зелёный с учётом вечернего малого света. Поезд «Энун – Мелёвия», как ни удивительно, уже дожидался на перроне. Патрик «заплатил» половину кводлинга, точнее, только показал его кассирше. Та записала в свой журнал: «0,5 кв.» и сказала, что, когда он снова будет тут покупать билет, она возьмёт у него целый кводлинг, а пока ведь неосуществимо взять половину монеты.

Открытое купе в тёплом, ярко освещённом вагоне зарядило Патрика прекрасным настроением. Двое молодых людей и девушка пили чай из стаканов в подстаканниках (и в Мелии такие есть!) и ели бутерброды. Звучала весёлая музыка, а на столике лежала колода карт. До чего ж приятно было видеть, как люди едят нечто не огромное и не мелкое, а нормальное. Проводница сразу же подошла к Патрику и протянула ему короткое меню с указанием того, что можно заказать в купе.

«Чай чёрный – 0,2 кв.

Сахар – 0,1 кв.

Кофе эспрессо – 0,3 кв.

Капучино – 0,3 кв.

Булочка с маком/корицей – 0,5 кв.

Блинчики с творогом – 0,5 кв.

Бутерброд с колбасой и сыром – 0,5 кв.»

Пока молодой человек решал, чем бы ему поужинать, на его телефон пришло голосовое сообщение от Энтона. Громко и возбуждённо друг вещал:

«Я не отправлял тебя в ДорЭс!!! Я не знаю, зачем ты сел на поезд номер семьдесят два!!! Я говорил: поезд номер восемьдесят два!!! Восемьдесят два!!! Ладно… Короче… Если ты уже в ДёшЭсе, то всё норм. Садись на «Энун – Мелёвия» экспресс. И позвони! У меня задолженность снова, а то бы сам набрал. Не теряйся там. Давай!»

С умиротворённой усмешкой Патрик нажал на вызов Энтона.