Торг
Учителя на рынке мужик продавал.
Никто за него и гроша не давал…
— Эт, милАй, у тебя ишто такое?
— Где?
— Да вот стоит, трусится всё, цепком гремит, и глазишша в тоске.
— А-а-а! Рядом с козой! Так это ж учитель!
— А чаво продаёшь? Чай, не твой! Школьное имушшество!
— Да по поручению… Знамо, не моё… Школу оптимизируют, вот поголовье и сокращают.
— Почём?
— А вы как его брать будете: целиком, али частями? Вам отдельно какую часть, аль килограммами всё одно от какой?
— Больно тошший, мосластый… Да и шерсти на ём — на одни носки не настряжошь…
— Врать не буду: не пуховой породы. Он из служебно-ездовых. На нём и дрова, и сено возить можно. И так, в город, до базара… Не галопом, конечно, но бодрой рысцой!
— В зубы ему глянуть… Может, полтора на весь рот?
— Зубастый, страсть! Вот вцепится в какую индею, так пока её до ручки не доведёт, челюсть-то и не разжимает! Хотел в стобалльницы вывести, так обеих девчонок Давыдовых довёл!
— Худой. Смотреть тошно! С голодухи, поди, жрать учнёт немерено, как не в себя? А то ишшо ему чего особого подавай! Кофию с энтими… как их? Курвасанами!
— Да что вы, мамаша! Он в харчах не привередливый! Что дали – тому и рад. Он и луковую шелуху ест, и веники гложет… А то и так перебьётся. Для его духовная пища важнее.
— Стойло ему какое особое подавай?
— Окститесь, мамаша! Он калачиком на коврике свернётся! Или с курочками на насесте примостится… Существо компактое. Он у вас места много не займёт. А всё лето его во дворе оставлять можно.
— Кошшей-кошшеем! Рёбры эвон как выпирают… Может, хворый какой?
— Что вы, что вы! Только перед сентябрём медосмотр прошёл! У него даже вшей с блохами нет!
— А пусть пупок покажет! Может, надорванный какой, грыжный? Если уж образования на ём держалось,почему бы ему не огрыжать? Чай не атлант среди ентих, баб каменных? Ну, как их по-научному? На языке вертится, а сказать не могу.
— Кариатид?
— Точно! Помнила ж, что имя не русское…
— Так то не имя, а профессия! Подпорка под крышу али небосвод, значит, по-гречески.
— Нешто не имя? Мудрёно!
— Так пупок смотреть будете? На месте он у него, на положенном. Омфалос в чистом виде…
— Чаво? Чаво сказал-то? Не матерное?
— Омфалос — пупок, значится, по всей науке! Термин такой… Ну, как «Мерседес»… Всем и без перевода понятно… Во чо!
— Омфалос? Бренд-то, говоришь, раскрученнАй? Ладно, на слово верю. А команды какие знает?
— Умный — спасу нет! Он и где попало не гадит, только в лоток!
— Злой?
— Если дом стеречь — лучшего кобеля и не сыщете! Знаете, как он двоечников облаивал? Аж родителям страшно было!
— Так он и на меня кидаться станет?
— А вот это, мамаша, вы совсем зря! Наговариваете! Он к другим злой, а к своим ласковый, и мурчит, и поскуливат, как своих видит.
— Умный говоришь? А в хозяйстве с него как с козла молока? Вымя – то у него так себе, до козьего не дотягиват.
— Вот про это прямо скажу — не доится. Пробовали — не вышло. Бо он же самец!
— Самец говоришь? Или по паспорту?
— Всамделишный! И фамилия его Жеребцов! Только у нас с одного МРОТа помрёт, не ровен час.
— Да… Жаль животинку! Хошь и диарейного виду, а всё жива душа!
— Да не то слово! Он вам и споёт, и спляшет! И кружок вести станет компьютерный… Живчик, если «Ролтон» давать регулярно, по упаковке раза по три в день.
— Отъесси и приставать зачнёт?
— Воспитанье не позволит… Он и намёков не поймёт. Надо прямо разъяснить, что, мол, да как.
— С карахтером, однако…
— Других не держим!
— Так сколько просишь, купец?
— Да я, мамаша, продавец! А уж вы решайте — покупать вам его или как!
— Да я, мож, и взяла бы, если ты в цене фанатеть не будешь, а на уступки с дисконтом пойдёшь!
— Назначайте цену, мамаша! А я уж погляжу, чтоб нашему бюджету урону не случилось.
— Твой товар — твоё и слово! А какие из энтого слова буквы кастрировать, сообча решим!
— Да хорошему человеку чего бы и не скинуть рубль-другой? Не миллион же прошу, не сотни тысяч…
— Да ты уже цену назови… Зябко вон как! Ишшо почти мою животинку простудишь!
— Да я его вместе с цепком отдам!
— Раз такое дело… То и с козой впридачу! Какое твоё последнее слово? Оно же и первое, а?
— Нет, вы не подумайте, что мне его лишь бы с баланса сбыть… Я, если что, и подождать могу. Вон уж сколько вокруг нас народу собралось!
— Народу-то много, да монопсония — у меня!
— И откуда вы, мамаша, таких слов поднабрались? А кому учителя? А кому отличника общего образования? А кому победителя конкурса «Учитель года»? А кому его с его высшей категорией? А кому задёшево? А кому за два МРОТа со скидкой?
— Эт, горластАй, у тебя ишто такое?
— Золото, про меж нами говоря! И швец, и жнец, и на дуде игрец! И победитель национального проекту «Образование»!
— Да где ж энто твоё золото бриллиантовое? Где?
— А-а-а! Люди добрые! Помогите! Вот только был… Вот туточки на привязи стоял! Кто увёл? Держи вора!
— А неча тако сокровишше без присмотру да догляду посреди базара оставлять! Вмиг сопрут! Вот и винись тепереча начальству! Так бы ему хоть шерсти клок, а ныне — пусто!
