Ян-Тай

Всё началось с идеи. Было где и у кого раздобыть космический корабль с магнитным щитом, автономной системой обеспечения, а в нём — два вида стационарных пушек-телепортов. Первая рождает и удерживает перед носом корабля стабильную рамку из экзотической материи, вторая сжимает перед собой пространство до миллиардов световых лет, как в Энтерпрайзе. И был вечер дискуссий по поводу научно-популярной лекции о свойствах чёрных дыр.

— Тишайшее место во вселенной! Никто снаружи не беспокоит! — Тай обнимал ладонями подбородок, рыскал глазами по дремучим зарослям недалеко от террасы. Брат Ян не придрался: радиосигнал, микроволны, что угодно у горизонта событий спутается с фотонами, разгонится до гамма-излучения и поскользнётся на искусственном силовом поле корабля.

— Но и ты не пошлёшь сигнала... — пробормотал он.

— Это и к лучшему, если ты скрываешься от сородичей, да и от любых назойливых существ. — Он осушил маленькую пиалу с пуэром. — И если уж человек бежит общества, он явно не собирается звать это общество на помощь.

«В глотке чёрной дыры», «Книжный шкаф по ту сторону идёт лесом», «Земля до конца времён» — всё не то. Братья выкидывали из лозунга «Затеряйся живым навсегда!» то второе, то третье слово, жонглировали фразами «обуздали гравитацию» и «оседлали чёрную дыру». Тай как приближенный к иным мирам и тамошним технологиям космостранник очертя голову взвалил на себя рекламу и пропаганду экстремального туризма, но сначала задумался вместе с братом, как и кому его преподносить.

Ян и Тай не желали презентовать детище всему ненасытному человечеству, катать клиентов туда-сюда с промежутками в тысячи лет, подвергать ужаснейшей из пыток чувствительные души или сверхбогатых и якобы искушённых авантюристов. Такой вариант бессрочного отпуска отнюдь не для всех, они прекрасно понимали. Кто рискнёт пережить цивилизацию, Землю, а то и весь Космос в недружелюбной могиле вещества и пространства-времени? Куда ехать с агитацией, к какой целевой аудитории обращаться, каковы могут быть мотивы к ним присоединиться? Как, в конце концов, не привлечь к себе местное астрофизическое сообщество? нечего смешивать научный прогресс параллельных миров, обгонять естественных ход вещей на родине. К тому же, какой прок от полевых исследователей в глухой яме, откуда не передать информацию?

Благонадёжные и уравновешенные лица приняли Тая на факультете философии, оправдали его ставку на сарафанное радио и пригласили на встречу коллег-экзистенциалистов высшей пробы. На лекцию проникли и судьи из астрономического института, и отражение их каверзных вопросов только подогрело интерес к экспедиции. Тай не лукавил, откровенно и прозрачно рисовал перед студентами, кандидатами наук и вольнослушателями суровые картины тусклой и погибающей Вселенной, конца времён в полном смысле слова. Аудитория отбросила подозрения, что их увлекают в очередную апокалипсическую секту, так живо Тай набрасывал чертёж их последнего убежища, объяснял особенности общежития и секрет стабильного существования их безмолвной гавани «на лезвии смертного мироздания». В заключение он снова озвучил время и место отправки в рейс до стоянки корабля, а распустив слушателей, надолго задержался ради бесед наедине, ответов на интимные и технические вопросы, истории о человеке, который с удовольствием примкнул бы к круизу, но не может, стеснённый обстоятельствами...

Тай лично повёз храбрецов на автобусе в такую однородную и непролазную лесную чащу, что и орбитальным спутникам наверняка неинтересно в неё вглядываться. Так называемый «Ян-Тай» напомнил пассажирам «Планет Экспресс» или «Аксиому», но лишь отдалённо; корабль — или, скорее, космошлюпка — смутил их компактными размерами, а капитанский мостик слишком уж сильно выдавался над невысокими смотровыми окнами; никакой аэродинамики. От передней части, как на чертеже, к размашистой, ветвистой коряге тянулись жёсткие металлические усы разной длины.

В предбаннике, под вторым шлюзом и уже отчасти в холле Ян-Тая гости вздрогнули от того, как позади них захлопнулись ворота первого шлюза. «В тесноте, да не в обиде», — фыркнул кое-кто про себя и не поверил, что содержимого сумки и рюкзака ему хватит на вечность вдали от здравомыслящего социума. У кого-то обстановка вызвала в памяти заселение в детский лагерь, где не будет отдыха от философских прений.

Накануне старта водитель и агитатор в одном флаконе, а затем ответственный за инженерию Ян несколько раз убедились в смелости и охоте пассажиров к бесповоротному приключению, но письменное согласие подписать не дали: это уж точно бессмысленно. Не озвучили также перечень противопоказаний кроме неотвязной любви к родным и близким людям, тонкой душевной организации, поверхностных, бытовых суждений о мироустройстве.

— Тогда поздравляю вас, — трепетно вздохнув, воскликнул Тай, — с этого дня вы исключены из вселенского энерго- и мыслеобмена. Это то, на что вы добровольно решились.

«Да готовы мы, готовы! Ругаться не станем!» — пока что без злобы зашумела компания вчерашних коллег, однокурсников, друзей и едва знакомых проходимцев.

— Добро пожаловать на борт и с коллективным самоубийством вас! — Тай озадачил всех, в том числе и себя, и поспешил поменяться ролями с Яном. Он бросился наверх, и Ян замял неудачную остроту:

— Теперь, пока мой брат устанавливает Ян-Тай на наблюдательный пункт, я покажу вам спальные комнаты, где вы можете оставить свои вещи, и проведу небольшую экскурсию.

Свидетели конца света не дождались рёва двигателей или толчка в какую-нибудь сторону, и лишь в секторе с фермой модифицированных водорослей корабль дёрнулся так, что некоторых отбросило к стене. Ян попросил не беспокоиться, и в самом деле, после рывка всё вернулось на круги своя. Кому-то впервые стало неуютно в коридорах и в отделах без единого иллюминатора, имитации незамкнутого пространства, без видов на гнетущую тьму или слепящий аккреционный диск.

Добрая треть объёма Ян-Тая ушла на смотровую площадку. Грандиозный вид на полукруг раскалённого газа и на фиолетовое смещение звёзд и галактик за затемнёнными стёклами извинил небольшие, но всё-таки неудобства при парковке. Кто приблизился к окнам, заметил внизу, под площадкой, двумерную червоточину; вторая чёрная дыра по ту сторону тащила на себя якорь и тем самым уравновешивала Ян-Тай на пороге сингулярности. Тросы, по заверению братьев-двойняшек, огибают корабль между слоями обшивки, как язык дятла огибает мозг и не даёт ему сотрястись от ударов.

Зал со столиками, яркими цветными коврами разных размеров, подъёмами справа и слева на второй и третий ярус с дверями в технические помещения и спальни — длинные балконы, которые мигом прозвали бельэтажами. Здесь и завершилась экскурсия, и пассажирам дали разбрестись. Им напомнили, что в обозначенных границах каждый волен гулять сам по себе, обедать и спать когда ему или его собеседнику заблагорассудится.

— Ян! Ты свободен? — гаркнул Тай со второго яруса слева, когда его брат-технарь доказывал подкованному студенту, что стабильная червоточина не расслаивается под действием гравитации и его частицы даже не сыпятся с двух сторон сразу в две чёрные дыры; на то и существует равновесие между обеими, как оказалось, вполне преодолимыми силами. — Ян!

— Я занят! — сорвался тот, но юноша мигом извинился и предложил обратиться позже. Чем дальше он отходил от Яна, тем ближе к брату раздавались торопливые и неравномерные шаги двух пар обуви. Тай вёл за собой человека, которого Ян прежде не видел на экскурсии или до этого в спальном отсеке, — тёмно-русого, с бородкой, отрощенной чуть длиннее необходимого, и в растянутых штанах, будто его похитили прямо из дома. Когда его подвели вплотную, он будто постеснялся внешнего вида — настолько домашнего, что уже бездомного — и с третьей попытки собрал из пальцев вулканский жест.

— Извините, — он чуть наклонился тоже в знак приветствия, — после двух месяцев ареста я начал забывать, как люди одеваются. Я Каспер, — он протянул руку, и Ян медленно ответил тем же, пожал косматую ладонь.

— Вы были арестованы? — спросил, уставившись на брата. Тай пританцовывал с улыбкой, будто гордый за нового знакомого-безбилетника.

— Я не буду отгрызать руку, которая меня спасла, — вкрадчиво пробормотал Каспер. — Я перед вами в долгу до-о-о... — Он осмотрелся, задержал взгляд на окнах. — До того, как развалится Ян-Тай.

— Я имею в виду, чем ты провинился?

— Восьмерых убил, — и поспешил оправдаться: — Я не маньяк, это была серия инсталляций! У меня не было навязчивого желания крови, я... я просто привык. Я так привлекал внимание к своему посылу. Одно тело — одна надпись на бумажке.

Ян промолчал с широко распахнутыми глазами. Тай и тот, сколько ни старался, не нашёл в светлом и жизнерадостном лице Каспера печати преступника. «Ничего ещё не доказано, — внушал ему друг Каспера после лекции. — Поверьте, он в своём уме, я с ним хорошо знаком, он золотце, благородный человек, уж не знаю, почему взъелись именно на него». Да и сам Каспер, когда в его прихожей вдруг образовался незнакомец с телепортационной пушкой, встревожился, надо ли ему уведомить полицию о такого рода визите...

— Понимаете, — Каспер встал поудобнее, — мимо тел люди не могут пройти хладнокровно, на убийства не плевать никому. А если их несколько, в разных городах, с одним и тем же почерком и с промежутком в три-пять дней, то инфоповод обеспечен.

— Давайте присядем...

— Ой, а здесь я могу снять? — и показал браслет на ноге. — Он не пищал ни разу. — Не дожидаясь ответа, он попробовал отстегнуть, но датчик завизжал что есть громкости, и Каспер взвизгнул вместе с ним, затряс ногой, будто на неё налипла медуза.

— Не бойся, его отсюда никто не услышит. — Под давлением многих и многих глаз с разных концов зала Тай бесстрашно сдёрнул браслет и раздавил его своей ногой. — И мы никому не донесём, что ты здесь.

— Пока они сами на меня не напорятся. — Каспер кивнул ему в благодарность и понёсся с обломками до ближайшей мусорки.

Они сдвинули круглые табуретки, каждая на трёх ножках, к круглому же столику салатового цвета. Каспер уселся так, чтобы любоваться фрагментом космоса между капитанами.

— Я их не грабил даже, — продолжил он. — Что мне до имущества! Пусть другие их лут разбирают, если им нужнее.

— Ты бы не остановился? — Ян продолжал хмуриться, но у Тая появилась более удобная возможность потрогать его за руку в попытке успокоить.

— Ну, я подозревал, что на мой след не нападут никогда, вообще искать не будут. Притворись обыкновенным, винтиком с правой резьбой, и ты защищён.

— Да, как твои жертвы.

— Перед величием вселенной и под её куполом все ничтожны, — он не сводил глаз с этой самой вселенной. — Я доказал это народу — да, эпатажно. Да, я их шокировал. Зато доходчиво! У них это в мозгах отпечаталось.

— «Вышел месяц из туманности»... — Тай перебил ворчание брата.

— Вынул ножик из карманности, — подхватил Каспер и рассмеялся звонко, как ребёнок.

— Да уж, — вздохнул наконец Ян. — Здесь не продолжишь шокировать?

— Я тебе что говорю? — он вспыхнул.

— Я имею в виду, успел на Земле высказать, что хотел?

— У меня истощилось воображение, и это же меня и погубило. Я замедлился, и меня поймали, — его взгляд прыгал с горизонта событий на стол и обратно.

— И что ты пытался донести до людей? — Тай облокотился на стол, и он резко качнулся в его сторону.

— Одной написал: «У меня сложный период в жизни или всё хорошо». Мол, какая теперь разница, если я мёртвая.

Ян угукнул, Тай затаил дыхание — и вынул бы блокнот, если б носил его с собой.

— У другого: «У меня получилось с первого раза или не сразу». Это да, неудачно... «Всё идёт по плану или наперекосяк», в таком вот духе, «понравился или не понравился»... — Голос потухал, словно Каспер на ходу разочаровался в своём искусстве. — «Ты забудешь обо мне через неделю»! Вот такое было, для очень симпатичной девушки приберёг. «Я накопила на трансатлантический круиз, как и мечтала»... «Горжусь собой за то, что... Что не призналась такому-то в чувствах».

— Она и вправду боялась признаться? — спросил Тай. — Ты её знал?

Ян до сих пор не мог разделаться с мыслью, что Каспер нарочно преследовал красавиц какое-то время.

— Нет, конечно. Я и имя не написал, так и оставил заглавные буквы, Эн-Эн. И последнее... «Держу себя в чёрном теле, чтобы приглянуться им». Фух! Не думал, что всё вспомню. На чёрном теле и остановился — но не посчитайте меня расистом, я не к этому вёл.

— Бога ради, — буркнул Ян.

— Я никого здесь не трону, клянусь, — Каспер назло ему вздохнул так же громко.

— Если тронешь, выкину за борт, — и тот кивнул.

— Вообще, мы изначально стремились к тому, чтобы прошлое человека не имело значения, как ты говоришь, на фоне вселенной, — произнёс Тай, изо всех сил намекая брату, — и все были равны. Потенциально последний оплот человечества, всё-таки.

— Как в монастыре, что ли? — отозвался Каспер. — А я тогда не могу вас спросить, кем вы были, кем служили на Земле до отлёта?

— Почему же не можешь? — Тай взбодрился. — У меня высшее образование, я культуролог Сверхнового времени.

— Да какая сейчас культура, помилуй боже! — Каспер оторвался от столешницы. — У вас там ещё не закончились приставки к слову «модерн»? Ладно. А у вас?

— Скромный сезонный работяга, — Ян пожал плечами. Он будто бы расслабился после допроса, подарил убийце второй шанс.

— А я, если вам любопытно, по образованию инженер-технолог, — и Ян подскочил вдруг. — Поэтому мне, чёрт побери, интересно, как здесь всё устроено. Не проведёте на досуге отдельную экскурсию для меня, но по служебным частям?

— Потом, — отмахнулся Ян вместо тысячи слов.

— Хорошо, тогда просто скажите: вы сами это возвели?

— О нет, — ответил Тай и шепнул: — Купили в параллельном мире. В нашей вселенной, насколько мне известно, это инновация.

— А вы у зелёных человечков на другом конце вселенной разве не спрашивали? — хихикнул Каспер снова по-детски.

— А там есть кого искать? — спросил Тай неизвестно у кого.

— Увы, — отозвался Ян, — если парадокс Ферми и разрешает, нам никогда не понять тамошние жизненные формы. Мы с однопланетянами-то не всегда ладим, что уж говорить о разуме иного происхождения.

— И кого же вы набрали?

— Нелюдимых умников. Созерцателей. Титанов экзистенциального кризиса... — Тай исчерпал запас красноречия.

— Неужели, в космической миссии понадобились гуманитарии, ещё и философы!.. А что они делают рядом с этой штукой? Это подзорная труба?

Фиолетовые пятна и разводы за стеклом быстро наскучили пассажирам, но позади варп-телепорта сразу под наклонными стёклами не иссякала очередь. Он походил на руль-рогатину крупного мотоцикла с экраном-планшетом. Рычажок под резиновыми насадками — спусковой крючок собственно телепорта — намертво замотали скотчем. Хоть пассажирам и заблокировали так выход на симпатичные экзопланеты или обратно на Землю, они поначалу донимали друг друга расспросами: как машина понимает, кого выбрасывать и каковы границы перемещаемого тела, может ли человек утянуть за собой попутчика, что делать безруким, и прочее.

Яна тревожить не стали — времени много, — и до Каспера бесплодные мысленные эксперименты сами собой сошли на нет. Один наводчик наклонял руль во все стороны, лавировал мимо звёздочек и их скоплений на экране, а люди вокруг мягко или настойчиво заказывали небесные тела на обзор. Выбор обычно удовлетворял всех, и пёстрый газовый гигант с сеточками молний заменял свидетелям центры галактик, квазары, недра туманностей.

— Так и есть, — Тая озарило. — С искривлением пространства они видят объекты без задержки в миллионы лет, а как они есть прямо сейчас! Да, Ян?

— Именно.

Ян ещё надеялся усидеть за столом, но Каспер неумолимо подкрадывался к рулю. Одна из трёх наблюдавших девушек, альбиноска, обернулась на него.

— А ты что хочешь посмотреть? — Улыбка далась ей с трудом.

— Вы уже видели Землю? — Каспер почувствовал её давнюю растерянность, но отложил расспросы и утешение. Вместо девушки отозвался усатый мужчина за рулём:

— Да, там тысячи лет прошли, не меньше.

— Уже?!

— Да, — продолжил рулевой с лёгким унынием, без остановок направляя глаз телепорта вглубь бесконечной тьмы. — Все континенты слиплись в один, потом в океан что-то врезалось из космоса так «пуф!», всю атмосферу застелило, и — эх, если у тебя оставались там родственники с детьми, теперь никого из людей не осталось, и их тоже.

«Господи, да там и допплеровского смещения нет! Как я сразу не заметил!» — воскликнул Тай на спиной.

— Детей уже не было к этому моменту, — возник молодой человек, дотронулся до его руки, — и детей их детей.

— Я про потомков говорю в принципе, — проворчал усач.

— Если они не перестали рожать на полпути… — добавила интеллигентная женщина с короткой стрижкой и серьгами-кольцами.

— А мне показалось, это супервулкан был, — сказала ровесница альбиноски и, судя по их частым взаимным прикосновениям, её хорошая подруга.

— Не-не-не, — возразил рулевой, — тот пыхтел задолго до метеорита, уже развеиваться начинал.

— Значит, это был первый из двух, — девица не сдавалась.

— И пыль полминуты держалась, что ли? — Каспер снова перетянул внимание. — Если время здесь так быстро летит.

— Мы улетели оттуда, не на что было смотреть в дымке. Я напал на след Аттрактора вашего, он кому-нибудь ещё нужен?

— Вас не затруднит к Земле вернуться? — Подруга альбиноски пролепетала ему почти что на ухо, и рулевой повиновался, накренил угол обзора и полетел обратно.

— А мы можем увидеть где-нибудь людей, если они вылетели за облако Оорта? — спросил парень, прежде не издававший ни звука. Некоторые обернулись на него с таким выражением лица, будто не слышали об этом облаке и где оно расположено.

— Им и нескольких тысяч лет не хватит, — отбил юноша, состривший тогда о детях. — Какие у них шансы изобрести что-то круче последних на нашей памяти двигателей и шаттлов? Без наших-то технологий? — и обвёл рукой площадку Ян-Тая.

Сзади к компании подошёл Тай с видом эксперта.

— И если даже они найдут способ вырваться из Солнечной системы, — сказал он, — откуда они могут быть уверены, что выбранная экзопланета их дождётся?

— Её расшибёт метеор, как нашу Землю? — откликнулась альбиноска. К усердно заглушаемой тоске по родному миру в ней насаждали скорбь по всем другим подходящим для жизни местам.

— И это тоже. Совершенно любая галактика, видимая с Земли, могла, так сказать, просрочиться до нас, повальсировать и слиться с соседней, разлететься, провалиться в чёрную дыру внутри себя…

«Как она тогда разлетится-то, умник?» — донёсся до них суровый голос Яна.

— Если что-то тяжёлое и блуждающее перетащит на себя спиральный рукав! — парировал Тай. — А то и не один!

«Ну, если так...» — и замолк. Тай продолжил:

— Унесёт ту самую экзопланету, куда мы нацелились лететь дольше, чем на Земле жили от проконсулов. Хорошо ещё, если у нас хватит топлива то и дело менять курс…

«А я всё-таки оптимистка», — прошептала альбиноска, и подруга погладила её по плечу.

— Земля где-то сохранена была в базе, погодите! — Ян медленно побрёл к ним, чтобы оттолкнуть усача от телепорта. — Где вы так долго кружитесь?

— Я не могу Землю найти! Вот Стрелец А, — он тарахтел, тыкал пальцем в экран и уступал руль. — Отсюда я уже должен наши созвездия видеть схематично…!

— Мы только что говорили, — осадил его остряк, — что точки в небе не вечные, они то смещаются, то с ними что-то ещё делается.

Ян вывел в углу экрана башенку из прямоугольников со строчками на незнакомом языке, прощёлкал их, задумался.

— Тай, среди них есть...?

— Неа, нет Земли.

— Куда она делась? — пробормотала женщина, и знаток облаков указал на сравнительно жирную красную точку:

— Если я не ошибаюсь, это может быть Солнцем. Оно расширилось и…

— Милли-арды лет! — взвизгнула альбиноска, закрыла лицо не то от потрясения, не то от стыда. С усилием добавила, отвечая на всеобщее недоумение: — Не могло пройти так много времени, мы же считали тысячи…

Подруга попыталась её увести к спальням и там успокоить, но та осталась возле людей, хотя больше не показывала им глаза.

— А эта туманность — Бетельзейзе-сверхновая? — парень-эрудит в свою очередь попытался отвлечь их новой астрономической загадкой, но рулевой помотал головой.

— Вот Бетельгейзе, а это Антарес взорвался.

— А я так мечтал увидеть это с Земли…

— Ещё сотню раз увидишь у других звёзд, в реальном времени! — неумело ободрил Тай, ни капли не воодушевив неутешную белокурую сироту.

***

Колонизаторы звёздных систем ничем не выдали себя за следующие пять часов наблюдений — по крайней мере, не успели до тех пор, пока умирающий центр гравитации не сжёг и потом заморозил их. И без того негустая цветовая палитра точек в отдельно выбранном Млечном пути приходила к единообразию, к белому карликовому стандарту через опухоль и воспаление.

Созерцать вскоре стало решительно нечего: из-за причуд тёмной материи догонять галактики приходилось всё дольше и дольше, да и источники света, маячки в бескрайней тьме, один за другим удалялись из поля зрения.

— Нельзя ли фонарик подогнать? Ничего ж не видно… — Остряк прилаживал прицел варпа к звёздному скоплению из списка, пока его сверстники ютились позади на коврах и за столиками, а товарищ-астроном за спиной ждал вопросов. — Боб, ты ведь тоже помнишь, что здесь крутились белые карлики?

— Позволь представить: чёрные карлики! Первые за историю наблюдения.

— Шутишь?

— Вещество в белых карликах тоже выгорело. Для этого требуется много, слишком много времени.

— Теперь планеты как будто вокруг других планет вращаются, более тяжёлых. — Он поёжился. — А вот эти, мерцающие, остынут чуть позже?

— Пульсары? Всё остынет.

— И я… — Он медленно отпустил рукояти и сел рядом с телепортом, поднял голову на, кажется, вечный сияющий нимб чёрной дыры.

— Калеб, — Боб прикоснулся к голове приятеля, и тот не отстранился, — останемся живыми. Мы застанем огромный список явлений, которые предсказывали астрофизики.

— А они могли не предусмотреть что-то, что мы увидим? — Калеб перевёл взгляд с одного бездонного колодца на другой, долговязый и всегда чуть отрешённый, по правую руку от себя.

— Вряд ли. Они предложили несколько сценариев конца вселенной, но наиболее вероятный из них — тепловая смерть.

— Она уже наступает, уже мало что греет и светит.

— Нет, мы ещё в самом начале истории. Наши четырнадцать миллиардов лет до Ян-Тая — секунды по сравнению с тем, что произойдёт дальше.

— О-о-очень долгое и скучное ничего, — фыркнул Калеб.

«Не ускоряется же время, пока мы сидим!» — Кое-кто из девочек хватался за соломинки перед лицом повсеместных катастроф на всём протяжении космоса. «Не спи, оно и не будет вперёд прыгать на триллион лет разом», — тихо вмешался незнакомый ей парень. По заверениям Боба, скоро — раньше, чем большинство пассажиров разошлось спать — вселенной исполнился и триллион без физического ущерба для корабля и его обитателей.

Как ни клялись мыслители в здравии своих умов, как ни провозглашали свои бесплатные интеллектуальные труды в стол как самоцель, с гибелью Земли их работа застопорилась. Поверженные, они скрывали свою апатию, лили воду на ленивых и уже не столь жарких дискуссиях о проблемах минувших веков и тысячелетий, и невообразимая дальность последних во времени устраняла какую-никакую их актуальность. Да, некогда утверждалась идея, что философия утрачивает смысл без её хранителей, и идею эту причислили к разряду маргинальных; теперь же она единственная правдиво — или, скорее, безжалостно — описывала реальность. Более того, угнетало допущение, что на Земле за первые минуты их отсутствия могли разработать всё, до чего обитатели Ян-Тая дойдут спустя десятки лет своим независимым ходом.

Никого на самом деле не впечатляло, что их угораздило в невероятно мизерное по меркам вселенной время родиться, развиться из горсти молекул и выбраться в нынешнюю зону. Завершение золотого века жизни на их глазах обесценило всё ей созданное. После смерти Земли пришло настоящее, исчерпывающее осознание того, что им не вернуться.

Старшие твердили молодёжи о предельном, ранее не достижимом ощущении бытия, самой радикальной переоценке ценностей, доступной человеку, и о выходе на новейший уровень самосознания наедине с Космосом, а молодёжь искала поддержки друг у друга. Девушки и юноши знакомились и сближались без стеснения, признавались во всём подряд, вынимая из себя заповедные очаги человечности, как на необитаемом острове, собирали по крупицам образ культуры и цивилизации.

В ходе стихийного опроса выяснилось, что многие желают протянуть как можно дольше и пронести в будущее своё столь же разумное, сколь и животное начало, но при этом боятся хоть на мгновение остаться в одиночестве.

Человеческое сознание, заключили они, не приспособлено к таким условиям, оно не созрело до их восприятия и осмысления. Мало того что они, поколение, никогда не воссоединятся с себе подобными вне Ян-Тая, они последние представители вида. Усердное размножение не спасёт их род, и дело даже не в скудном генетическом наборе. Им ближе по духу опыт вымирающих леопардов или попугаев, чем экипажа космолёта, летевшего терраформировать планету за тысячи световых лет без червоточин и пузырей Алькубьерре, — те для кого-то старались: для потомков, для научного сообщества, которое их туда отправило.

Теперь они обречены десятки лет взаимодействовать в замкнутой системе, и ни одно существо при всём желании не проникнет извне и не осудит их.

— Не кажется ли тебе коварным, что у нас есть способ покинуть Ян-Тай и мы им не делимся? — шепнул Ян брату в безлюдном коридоре технического отсека.

— Порталы, ты имеешь в виду? — поддел его Тай. — Потребуют — я их выпущу куда захотят, в любой параллельный мир.

— А сам не вернёшься?

У Тая похолодело на сердце. Действительно, контакты с иными мирами для него кончились, для него выход тоже в один конец.

— Сам я не выйду, — нашёлся он.

— Если скрывать от них дальше...

— Они сами сообразят. Они же не слепые, видят, как тросы во вторую чёрную дыру уходят. Когда-нибудь слёзно попросят и им кротовую нору открыть.

— А если нет? Не выдержат, поубивают себя.

— Они сами подписались на вечное заключение, — Таю самому неприятно было это цедить. — Они знали, на что шли. Поверь, я никого насильно не вовлекал.

— Верю. Иди, теперь успокаивай детей, — Ян кивнул на стену, за которой в одной из спален кто-то рыдал взахлёб.

— Может, сейчас им и открою червоточину на всех, чтобы ты не волновался, — и обогнул брата, и завернул за ближайший угол.

Ян пошагал напрямик к лестнице, а дальше — на капитанский мостик. Обзор на устье чёрной дыры оттуда раскрывался ещё шире, но потолки висели низко, на высоте прыжка. Искусственный интеллект молчал с минуты покупки Ян-Тая: Ян убедил, что ему в напарники годится и его брат-гуманитарий, и больше для управления и уверенности в завтрашнем дне не требуется подручных.

Ян-Тай безупречно поддерживал напрасную трату кислорода всего своего населения. Водоросли кормились отходами и углекислым газом и источали кислород, влага из воздуха фильтровалась и поступала на очередной круг использования, незримые щиты заслоняли от излучения даже хрупкую кожу белокурой Эвери. Сильнейший напор энергии из диска, помимо внутренней гравитации Ян-Тая, обеспечивал комфортную среду с освещением и звуковыми волнами, и пассажиры не вели бровью, почему так получается, ни разу не спросили об этом Яна. Каспер и тот свыкся с местным волшебством.

На стеллаже в специально оборудованной нише недоставало серебристых папок, некоторых томов инструкции по эксплуатации, как выбитых зубов. Ян оглянулся, надеясь увидеть их на приборной панели и убрать за неряшливым Таем, и вскрикнул.

— Напугал? — Сидевший на мягком капитанском кресле Каспер оторвался от папки.

— Что ты здесь делаешь? — рыкнул Ян.

— Место тебе нагреваю. А ты будто не рад меня видеть! — Он откинулся на гибкую спинку, откатился немного от выдвижного столика, штурвала и бумаг.

— Привязался ко мне, так будь готов видеть меня в любом настроении, — Ян вперил взгляд в такой же затемнённый пейзаж за окнами; допустил, что нож Каспера не дотянется до его спины, а если рецидивист поднимется, у Яна есть пространство для манёвра.

— Научи меня перестёгивать якорь Ян-Тая к другому центру гравитации, и я отстану. — Каспер пролистал папку.

— Что? — Ян забыл о демонстративном презрении, обернулся. — Ты об этом в инструкции прочитал?

— Там этого вообще нет. — Каспер встретился с ним глазами, назло удержал зрительный контакт. — А датчики показывают, что вторую чёрную дыру, где якорь, что-то давно колеблет гравитационными волнами. Она скоро сплетётся с чем-то тяжёлым, а якорь пострадает. И мы упадём, если его не переместим.

— Так доверь это мне, — прошипел Ян.

— Если бы я не дежурил тут, ты бы слыхом не слыхивал об угрозе! — Каспер встал, оперся о стол и тем подмочил себе репутацию. — Опомнился бы, когда б уже падали!

— У Ян-Тая всегда от диска заряжены батареи и двигатели, — проговорил Ян будто бы очевидную вещь. — От него у нас всегда будет энергия для балансировки в экстренной ситуации. Этому посвящён весь девятый том, а ты, я смотрю, пока на шестом.

— Будет до тех пор, — бросил Каспер ему в спину, когда он изучал прорехи в стеллаже на месте третьей, четвёртой и шестой папки, — пока мы не опустились глубже. Сингулярность — точка во времени, от неё не убежать!

— Хвалишься тем, что я знал много лет до тебя!

— Но забыл!

— Слушай, — Ян вдруг приглушил голос. — Я понимаю, что для гранд-финала твоих инсталляций весьма лакомо устроить теракт с десятками человек на борту и самому погибнуть, чтобы ни перед кем не нести ответственности.

Каспер, возмущённый до крайности, потерял дар речи.

— А лучше всего — предварительно выдать это за подвиг, спасение корабля от беды, которую ты на самом деле ему и уготовил. Если бы нашлись судьи, ты бы представил убийство как ошибку.

— Вы дали мне второй шанс…

Кулаки не подвинулись в сторону канцелярского ножа, карандаша, любого острого предмета; вообще не сдвинулись, они упирались в столешницу как каменные.

— На этаже пассажиров, но никак не на моём мостике, — терпеливо произнёс Ян.

— Я сам и не хотел перестёгивать Ян-Тай, — сказал Каспер.

— Неужели?

— Я... Мне прежде всего надо было тебя предупредить. Вдруг ты и вправду не знаешь? — Его голос дрожал. Ян на это неясно ухмыльнулся. — Я сам бы не решился, ты прав. Я трусливый. Я бы не подверг людей опасности…

— Касп…

— Я тебе говорил, что завязал с преступлениями! — перебил его Каспер, лишь переминаясь с ноги на ногу и шныряя взглядом по помещению. — И я бы не простил себе оплошности в последние минуты нашей жизни.

— Секунды.

— Тем более. — Он постепенно разгорался. — И я… не хотел бы допустить, чтобы мы сорвались по твоей небрежности, капитан.

— Ты сомневаешься в моём профессионализме?

— Это разве не первый твой корабль? — у Каспера прорезалась наконец улыбка, он грохнулся на кресло и вытянул ноги. Напряжение спало до былого уровня, позволяющего некоторые не столь серьёзные колкости.

— Не первая машина, которую я пилотирую.

— Тебе освободить кресло?

— Нет.

— Тогда я…?

— Читай свои документы, трус, — и пошагал к двери.

— А ты куда уходишь?

— Отдыхать, пока вместо меня бесплатно дежурят. — На пороге он пробормотал вкрадчиво, так что пришлось навострить уши: — На вашей совести была бы смерть последних на свете людей, вы же это признаёте?

— Да не буду я перестёгивать, мне страшно! Вы даже экскурсию для меня не провели, я не знаю тут ничего!

Ян удалился под аккомпанемент его криков, и чуть он захлопнул металлическую дверь за собой, датчики тросов и гравитационных волн по ту сторону червоточины заморгали чаще и назойливее прежнего. Чёрные дыры там и тут обманчиво сплющивали сотни миллионов лет в минуты корабельного времени.

— Ну, простите, — проворчал Каспер, вставая. — Я и так заждался. Если не шанс пятьдесят на пятьдесят, мы умрём гарантированно, — и защёлкнул дверной замок.

***

— …А скажите, — Эвери промочила насквозь и свой платочек, и платочек Тая и вытирала нос рукавом серой кофточки, — в чёрной дыре мы в ускоренной перемотке летим к концу…

— Увы, да, — ответил Тай. — Так и есть.

— Тогда в какой-нибудь белой дыре мы можем отмотать к началу? — проговорила она, ещё вздрагивая.

Тай сомневался, идут ли непрошеные объятия на пользу её психическому состоянию, потому что из-за малейшего проявления нежности из глаз Эвери снова сочились слёзы. Наверняка не в том заключалась проблема, что они сидели вдвоём на коврике на виду у целой смотровой площадки, всех левых ярусов, по которым изредка сновали равнодушные люди.

Дело прояснилось, когда Эвери сама прислонилась к Таю, обхватила его руку, вытерлась о его плечо: она как никогда нуждалась в телесных контактах.

Чтобы дать ей передышку, Тай попробовал поводить её за нос как ребёнка.

— И ты ждала бы там формирования Земли… — мягко, по-отечески произнёс он.

— А потом просвещала эукариотов! — и захлебнулась в смешках.

— Лучше уж питекантропов, — улыбнулся ей Тай.

— Я бы... Я бы проследила за ходом эволюции, — она растёрла румяное лицо, убрала за уши мокрые полупрозрачные пряди. — Узнала, так ли невероятно зарождение жизни... Помочь ей у меня бы, наверное, не получилось.

— Накидали бы в первичный бульон наши водоросли, и готова первая экосистема, — спохватился Тай, но Эвери не разделила его утрированной радости.

— Кислород вреден для первых микроорганизмов, вроде бы.

«И не стыдно женщине голову морочить! — Ян подслушивал из-за угла, за последним поворотом перед залом, и восставал против педагогики брата. — Не припомню, чтобы физика допускала искривление времени в обратную сторону, а энергия двигалась вспять. Вот мерзавец!»

Он шагнул к парочке для расстановки всех точек и разоблачения лженауки, но корабль тряхнуло, и Ян ударился о стену коридора. В спальнях поднялся гомон и вылился наружу вместе с разведчиками. Тай и Эвери даже не попытались встать, но Ян, тем не менее, выполз к ним.

— Ян! — Брат не выпускал девушку из кольца собственных рук, та не возражала. — Я думал, это ты балуешься.

— Захватили нашу подводную лодку! — и оттолкнулся от угла, к которому покатился против воли.

Вдобавок к неожиданному наклону гравитации где-то в глубине корабля взревели двигатели, и под смотровой площадкой заволновались брызги света, тотчас же отлетавшие от сопла назад, к сингулярности. Раструбы, топливные баки и как будто все потроха Ян-Тая лязгали от стабильного бездействия, существуя на всякий случай, неизбежно ветшая даже под покровом магнитного поля и не гарантируя образцового подчинения.

Пассажиров потянуло в одну сторону, они схватились кто за перила, кто за ноги приятеля, кто за дверь. Кто не рассмеялся нервно и не склонил ближнего к ироническому взгляду на ситуацию, тот завизжал либо сомкнул губы, экстренно собираясь с духом накануне спагеттификации.

Параллели отыскались быстро: землетрясение, сход пограничного дома с обрыва вместе с размывшейся почвой, у кого-то — и качка на настоящем лайнере.

«Смотрите!» — звонкий мужской голос прокатился по ярусам, по ушам тех, кто мог хоть искоса взглянуть на окна. Рога якоря, похожие на осколок сферы Дайсона, всплыли снизу и загородили обзор на диск.

Некогда было выяснять у братьев, всё ли под контролем, так что им не приходилось врать направо и налево. «Дуй со мной наверх!» — гаркнул Ян лёжа, и Эвери сама, держа Тая за руку, последовала за ними так змейкой.

«Держитесь крепче, — раздалось вдруг по радио и оглушило с непривычки: Каспер говорил вплотную в микрофон. — Всё в порядке. Повторяю, держитесь крепче. Это приказ... капитана».

— Какое счастье, что до нас никакого дела нет, — Тай заочно присоединился к бодрящимся юмористам. Двигатели заглохли, население Ян-Тая укрепилось на ногах при искусственной гравитации без помех, и братья с Эвери в два счёта домчали до высокой металлической лестницы, над которой затворился повстанец.

Внутреннее радио загремело снова: «Не рекомендую покидать корабль через частные порталы. И общего пользования... Никакие. Оставайтесь на местах».

— Эвери, не спускайся! — Тай разрывался между перилами и девушкой, тянувшей его вниз. — Что тебе там нужно?

— Посмотреть, что с кротовой норой, — она села на решётчатые ступени.

— Если якорь вылетел, то и портал исчез, что тут думать? — сгрубил Ян. Он первый взобрался к двери, но размахивать кулаком в гневе начал ещё в середине пути. — Каспер, ублюдок!..

— Он новый поставит? — донимала Эвери, в обнимку с перилами никуда не двигаясь.

— Не будет этот гад ничего ставить! — Ян теребил и выламывал заблокированную ручку, бил по железному полотну. — Мы с его весом ускоримся!.. Тай! В каком бреду ты его посадил на корабль?!

— А почему ты не выгнал его с мостика?

— Чего он ждёт?! Каспер! — Его крики отражались от стен, били по чьим угодно ушам, только не Каспера. — Врубай все двигатели, без них мы полдня будем падать и сжиматься! Хоть от страданий нас избавь!

Эвери жмурилась от его воплей, как от взрывов, и медленно сползала на корточках, пыталась выглянуть в зал и по размерам якоря прикинуть, от чего Ян-Тай погибнет раньше: от приливных сил или от того, что балласт настигнет их и раздавит стёкла... и покатилась вниз, считая головой ступеньки, когда корабль резко дёрнулся. Тай не успел поймать её за воротник, за ногу или клочок белоснежных волос, и как только тряска унялась окончательно, слетел к ней.

«Ну и катись с ней подальше». — Ян поднялся с колен и, не ожидая новых перемещений, втрое сильнее заколотил по двери. Каспер не спешил ему открывать, вероятно, переводя дыхание или оценивая состояние Ян-Тая по датчикам. Он ещё три раза слегка, насколько позволяло расстояние до сингулярности и неумолимая тяга, подтолкнул корабль к горизонту событий — «подкормил чёрную дыру» ионным потоком и только после этого, убедившись в благополучии всего и вся, щёлкнул замком. Ян бросился к нему как ошпаренный.

— Что ты творишь?!.. — и Каспер отгородился от него папкой, отпихнул ногой.

— Присмотрел в космосе третью дыру, в миллион раз массивнее той, и перегнал корягу в неё. Всё интуитивно понятно даже мне, профану. — Он отрапортовал так невозмутимо, что скоро и перестал бороться с Яном, дал ему нависнуть над креслом. — Из потерь разве что два или три троса из самых коротких лопнули в центре пучка, это мелочи.

— Мелочи?!

— Я стабилизировал Ян-Тай, он ещё лет пятнадцать-двадцать провисит на этом месте. Новая дыра такая тяжёлая, что её ничто в сотнях миллиардов световых лет глобально не поколеблет.

Ян не заметил, как его обеспокоенный брат поднялся к мостику один, не переступил порога.

— Почему ты уверен, что масса одной дыры не перевесит другую?

— Я строю прогнозы только по датчикам, и у нас больше ничего нет. Или есть нечто, не описанное в инструкциях?

— Следовало начать с того, что ты мне соврал.

Каспер расцепил замок пальцев перед собой.

— Как раз датчики мне и твердили, что ждать нельзя! Ты знаешь лучше них?

Ян не отозвался. Пока браться молчали, впервые за историю Ян-Тая запиликала обратная связь с мостиком, и Каспер принял вызов движением, на практике не известным никому из двух капитанов.

«Каспер, сволочь!..» — рявкнули в маленьком динамике, вмонтированном в приборную панель.

— Лео, ты? — ахнул Каспер в микрофон. — Продолжаем дачу показаний? Это ещё важно, по-твоему?

Братья переглянулись. Ответ их наместника слово в слово аукнулся в пространстве корабля за открытой дверью, и Каспер спохватился, что предмет их конфиденциальной беседы станет достоянием маленького, но по-деревенски тесного общества.

«Всегда будет, пока живы родственники жертв».

— Смерть дяди мне никак не простишь? Когда нет ни планеты, ни его трупа! Ты уже отчитался в своё время, а теперь дай исправиться!

Тай не удержал смешка: невезучий день у Каспера, пинают все, кому не лень.

«После дяди ты убил троих, не исправился!»

— Сейчас мне нечего доказывать. Мы во всех смыслах последние живые существа, скоро и последними цельными атомами останемся тут, в чёрной дыре…! — С мольбой покосился на Тая, тот подбодрил кивком: всё правильно говорит, не перевирает.

«И ты воспользовался шансом нас угробить! Тебя не остановило, что мы могли не выжить».

— На моём мостике вы увидели бы, что операция не такая уж и сложная, капитаны предоставили запас расстояния до критической точки.

«Как бы то ни было, полсотни нудных ботаников и истеричек не заменят мне дядю. Эта боль не залечится временем, особенно если я знаю, что со мной на борту находится его убийца».

Каспер уронил голову на руки. Ни он, ни тем более Лео теперь не желали созерцать общую смерть вселенной на общем корабле.

— На моём месте ты, зная обо мне по соседству, снялся бы с якоря и весь Ян-Тай устремил к сингулярности, загубил человечество вместе со мной.

«Знай ты обо мне, поступил бы ровно так, как сейчас говоришь!»

— Ни в коем случае. Я отсрочил гибель полусотни людей, оправдал своё спасение из-под домашнего ареста. Я не от общества сбежал сюда, а к обществу, и я ему послужил. И какая выгода умирать с вами?

«А перед кем тебе тогда ответ держать за аварию? Удобно!»

Ян перебирал страницы неизвестного тома инструкции, и как Каспер ни вглядывался в его лицо, не обнаруживал в нём былого ехидства, будто заработал прощение — либо Ян смирился, что правда не на его стороне или отстаивать её бесполезно.

«Ты сам смертная песчинка, как и все вокруг, и мы даже не связаны с миром".

— Ты ищешь мне оправдания?

«Я достаю на поверхность и озвучиваю твой очевидный ход мысли, и это слышит весь корабль! Я всех уведомил о том, кто ты! — Лео зашипел из динамика: — Я всё сделаю, чтобы тебе не было спокойной жизни здесь. Молодец, что подал голос из капитанского гнёздышка и засветил себя. Каждый здесь, пока дышит, будет припоминать тебе инсталляции!»

— Каспер… — Тай хотел его отманить от микрофона на минутку и утешить, но Каспер таращился в никуда и думал над претензиями Льва, над дальнейшей своей судьбой на подводной лодке, откуда нет спасения. — Не морочь себе голову, тебе же не помешало, что мы с Яном всё знаем, а мы всё-таки капитаны, на голову выше пассажиров! И ты выручил людей. Если мы дадим этому огласку…

— Почему ты ещё не повесился со своей болью... — пробормотал Каспер, — до того, как услышал меня.

«Теперь могу умирать со спокойной душой», — и динамик хрипнул, и повисла тишина.

— Одного его бы выкинуть из шлюза! — Ян скрипнул зубами.

— Шлюза? — встрепенулся Каспер.

— Через который пассажиры вошли на Земле. Только проворачивать это надо было до перестёгивания. — В его горле что-то клокотало. — Сообщил бы, что на корабле твой враг, и с ним бы разделались.

— Нет, не стоит, — Каспер махнул с печальной, натужной улыбкой, поднялся со стула и сумел разогнуться далеко не сразу. — Пойду по кораблю прогуляюсь, посмотрю, много ли вещей уронил со своими манёврами, — и Тай уступил ему дорогу, позволил спуститься.

— Не особо много, тряхнуло и о стену ушибло! — крикнул Ян вдогонку, обратился к брату: — Ну, как там твоя Эвери? Цела?

— Я её проводил до спальни, и ей занялись друзья. Они ищут что-нибудь холодное, где у нас это?

— Час, поди, прошёл, наши советы им — мёртвому припарка. — Ян приблизился к стеклу, изучил новую рамку червоточины, гораздо выше и чуть уже прежней, и врезающийся в неё веник.

— И что, простил Каспера? Признайся!

— Теперь новая беда: растрезвонил о порталах.

— А то сами не догадаются, глядя на это безобразие! — Тай указал на устье кротовой норы. — Мы же обсуждали.

— Так и все разбегутся от тоски рано или поздно. Мы для чего тогда всё затевали? — нахмурился Ян.

— Безвозмездная эксплуатация физических законов и обеспечение права на труд в покое, как-то так, — отчеканил Тай. — Это то, что я рассказывал на лекциях, что сейчас вспомнил. Про насильственное удержание в холодном и скучном аду ничего не было. А насчёт порталов скажем, что он бредил гостями из продвинутых миров со своими частными телепортами, что мы якобы хотели превратить Ян-Тай в межвселенскую гостиницу. Скажем, что он заблуждался и к нам нельзя переместиться извне, координаты плывут вниз, как по горке…

«Разгерметизация второго шлюза», — проснулся динамик, на этот раз с капитанами выходила на связь система Ян-Тая.

— А первый? — не с ходу сообразил Тай.

— Сейчас будет и первый, — упавшим голосом пролепетал его брат. — Изнутри выходят.

— А!!

Бросился к лестнице, да поздно. «Разгерметизация первого шлюза. Целостность корабля не нарушена».

***

Взвинченный Тай, готовый обижаться на всех подряд, спрятался в спальне Эвери под предлогом «дай тоже поплакаться», а Ян повременил с мемориальной табличкой у выхода, вернулся в зал, куда вели практически все дороги в Ян-Тае.

Ни за что не признается, что жалеет об уходе Каспера. Есть проблема поважнее: не у кого спросить рабочий план действий, когда придётся снова перестёгиваться, — в том числе и если приливные силы их чёрной дыры ослабеют из-за пополнения массы настолько, что при промедлении якорь утянет Ян-Тай к себе; нетипичная ситуация.

Он задумался: на то мостик и нависает плоским носом без ноздрей над тонированными зубами и скошенным подбородком зала, чтобы экстренные сообщения отлетали назад, к сингулярности, и не унижали достоинство чёрной дыры и её подневольных частиц вне экосистемы корабля. Физика благосклонна к пассажирам Ян-Тая: если б свет и звук лились строго спереди назад даже в его причинно связанной среде, миниатюрной по космическим меркам, у людей отнялась бы возможность ходить куда им вздумается. В конце концов они скучились бы у кормы и постепенно поумирали из-за оттока крови. Уловки из иной вселенной для тех, кто относится к законам астрофизики слишком серьёзно!

Иррациональный фрагмент психики изо всех сил убеждал Яна, что Каспер испарился в субатомные частицы, каким-то паранормальным чудом вознёсся к горизонту ярким песком и закружился в светло-фиолетовом раскалённом венце над Ян-Таем. На площадке — ни слова об инженере-технологе, сдвинувшем их дату смерти, или его прокуроре. На глаза Яну не попадался человек, которого называли бы Лео. Кое-кто рисовал вечными карандашами на светлых дощечках, эсхатологи в своём тесном кружке, как самые мрачные сектанты, упивались, если не наслаждались, гибелью всех и всего и убедили бы любого скептика, что теперь они «наконец-то ожили».

Вселенная за чёрной дырой расширялась как ни в чём не бывало. Возле подзорной трубы варп-телепорта иссякла очередь, вселенная выжигала краски и свет даже в труднодостижимых глубинах. Из развлечений только безвыигрышные и с тем беспроигрышные ставки, на какое небесное тело направлен варп: планета или чёрный карлик. Калеб с молодым человеком, не знакомым Яну лично, подзывал людей к экрану, но явления, которые впечатляли его как в первый раз, многим приелись. Вращение чёрных дыр вокруг друг друга и их слияния, сияющие шлейфы аккреционных дисков — во всём объёме вселенной только это и происходит, привлекает только сближением и танцем ярких объектов в бездне. С изменением положения Ян-Тая Калеб поверил бы предположению, что вселенная за горизонтом стареет ещё быстрее. Галактическая пыль, туманности и световые загрязнения не помешали бы им свободно донестись в варпе до границы вселенной, нагнать её, не будь парням жаль времени на это неблагодарное мероприятие.

— А вот тут, смотрите, дыра нейтронную звезду растащила! Ещё на подлёте, дыра сама звёздной массы!

— А нам-то что? — утихомирила его одна из серых, увядших теней, которую в неустанном и бестолковом блуждании по Ян-Таю случайно занесло в зал.

— Такое же, как от футбольного матча на другом конце Земли, — обиделся Калеб и недолгое время общался по поводу астрономии только с новым приятелем поблизости. До скучавшего Яна доносились их реплики: «Мне впервые не плевать на космическую программу», «Им снова переселяться и вертеться вокруг чёрных дыр, единственного, что светит и греет», «Ой, когда-нибудь и к нам прилетят?» Они, казалось Яну, и порхали от планеты до планеты, ещё не раздавленных и пожранных, но уже остывавших до нуля, разыскивали заброшенные города и колонии, останки растений-экстремофилов, следы жизнедеятельности вообще.

— Ковальски! — гаркнул опять Калеб. Молчание. — Боб!

Боб откликнулся, прошёл от стены к рулю варпа.

— Когда там уже тепловая смерть? Когда мы станем последней материей в космосе?

— Мы можем и не стать, если протон распадётся, — спокойно предрёк Боб, сцепив руки за спиной.

— Штучки из атомов? — уныло уточнил Калеб.

— Это лишь обоснованные догадки. В истинной вечности произойдёт всё, что не противоречит законам. Наши протоны тоже потенциально нестабильны, но распадутся гораздо позже.

— Намного позже меня... — и засмотрелся на аккреционный диск. — Это уже не мои протоны будут. Я тут подумал: ты говорил, что чёрные дыры испаряются.

— Да, излучение Хокинга.

— Якорь-то мы — ну, не мы, а кто доживет — будет перебрасывать как сейчас, корабль тоже, а когда останется всего две дыры во вселенной?

— К тому моменту никого в живых не останется.

— А если, допустим, корабль уцелеет? Или его часть? — безымянный друг подхватил мысль Калеба. — Что с ним произойдёт? Не выкинет же его за горизонт.

— Значит, у него одна дорога в единственном направлении, как у нас. Не тупи! — Калеб не оценил поддержку.

— Или вбок, к тессеракту, ха-ха.

Боб медленно проговорил, размышляя на ходу:

— Уменьшение массы чёрной дыры, возможно, приведёт к тому, что сократится расстояние между сингулярностью и горизонтом событий…

— И нас расплющит сзади. Дело закрыто, спасибо.

— А представьте, если б дыра испарялась вокруг нас и мы б в итоге зависли на своём месте, но в космосе, — незнакомец не унимался. — На нас не действует никакая гравитация, ниоткуда, так?

Калеб и Боб кивнули без азарта.

— Мы навеки повиснем там, где последний капитан нас закрепит.

Калеб хотел его поправить в нескольких местах, но махнул рукой. Приятель, испивший где-то мёда поэзии, растёкся мыслию по древу:

— Аномальный кусок материи в тотальной пустоте, реликт, музей разумной органической жизни ни для кого...

— Едва ли от наших тел сохранится какая-нибудь органика, — мягко, если не сказать уныло, возразил Боб. — При условии, что наши тела некому будет утилизировать.

— А если к нам забросит человека из другой вселенной? — Калеба озарило.

— С чего ты взял? — приятель склонил голову, как щенок.

— Корабль этот явно не на Земле собирали, он привлёк бы внимание, а такие порталы, — он показал на окно с червоточиной, — должны, по идее, иногда соединять и миры в мультивселенной.

— Очень, о-о-очень дискуссионная тема, — сказал Боб.

— У нас тут уже до хрена допущений. Как их телепорты примут этот зал за безопасную твёрдую поверхность, так и придут.

— Безопасный, пока последний фильтр не выйдет из строя и электричество не кончится.

— Ладно, нытик, добил.

Чуть позже юноше-лирику пришла мысль о том, что звёздная пыль в лице их и всех пассажиров Ян-Тая ироническим образом пережила сами звёзды как своих прародителей, и беседа худо-бедно восстановилась. Боб припомнил умозрительные байки о существах, чья мысль длится сотни и тысячи лет, и причислил к ним каждого ныне живущего человека. Они же, беглецы с Земли, — единственные носители и переносчики времени, по одной из версий, и относительность имеет смысл только в корабле, и вместе со старожилом умрут человеческие понятия протяжённости и промежутков. Могли б ещё паразиты чёрной дыры влиять на остальную вселенную, распространять свою идею времени на процессы снаружи, пока там ещё способно что-нибудь происходить и меняться. К тому же, исчисление времени и лет собьётся, когда забудут перетащить рамку на вечном календаре либо поменять батарейку в часах.

— Эй, Ян! — шепнул Тай над ухом, и Ян ощутил вдруг, насколько больно отсидел ноги на коврике. Рядом с ними стояла Эвери и копошилась в боковом кармане спортивной сумки размером с её туловище, которая ничуть не оттягивала плечо Тая.

— Что у вас случилось?

— Вот тебе пример пассажира, захотевшего прочь из Ян-Тая, — и добавил к великому потрясению Яна: — Мы уходим вдвоём.

— Куда?!

— Экипируемся, а потом пронаблюдаем зарождение жизни на Земле в мире, где этого ещё не случилось. Я обещал. — Не сгибаясь в сторону багажа, широко улыбаясь, он попытался заодно обнять Эвери. Та прислонилась для его удобства, тоже заулыбалась от предвкушения.

— Бес в ребро, старый? — прикрикнул Ян на брата-двойняшку. — Сколько ей?

— Двадцать четыре, — проблеяла Эвери.

— Ты думал, меньше? — Тай не смутился. — Да, молодо выглядит, но я ей дорожу не поэтому.

— А за что? — Ян поднялся на шаткие ноги. — Она нам в дочки годится!

— Будет мне дочкой, — он пожал плечами.

— Ваше дело, конечно, взрослые люди...

— Старшее поколение не возразило, так и говорят, что они-то пожили, а молодёжь себя губит... Справишься один?

— Опомнился! — Он отвёл взгляд. — Справлюсь, конечно. Обучу кого-нибудь себе в помощники, Боба того же.

— М-да, не повторишь же ты ошибку.

— Разругаться со мной хочешь на прощание?!

Тай опешил, но перед Эвери не подал вида, что его глубоко трогает будущая разлука с братом.

— Ну, так ты горевать обо мне не будешь.

— Катись.

Разумеется! Яну в радость до конца своих дней куковать на мостике, в коворкинге под панорамой горизонта событий и в уединённой келье, ремонтировать автономные базы тем исчерпаемым, что ещё не израсходовано, и питаться кашей из водорослей с синтетическими «земными» вкусами и запахами! Выслушивать жалобы, истерики, исповеди, изворачиваться перед местными почемучками, пока его дорогой брат на старости лет балуется с девицей, рискуя испортить своим присутствием личную жизнь её и своего двойника из параллельного мира! Ещё бабка надвое сказала, кто раньше загнётся, кто где выиграет время у костлявой.

Не вполне понимая, как ему навсегда попрощаться с Таем, что сказать и что успеть высказать, Ян похлопал его по плечу, обнял и молча, не оборачиваясь, завернул в коридор «управлять» раньше, чем Тай с названой дочкой шагнули в нестабильную червоточину.