Под линолеумом

В одном городе, населением примерно триста тысяч человек был район, в котором одна половина домов - были пятиэтажки, девятиэтажки, а вторая половина - деревянные дома. И вот в глубине этого района, среди зеленых деревьев расположился дом номер тридцать четыре по улице Кондратьевской. Одноэтажный деревянный дом на четыре квартиры, с печным отоплением. В одной из таких квартир на кухне стояли двое и улыбались.

-Давай накроем сверху линолеумом и пусть Паша шандарахнется в подвал, - воодушевленно предложил Женька и засмеялся. Его смех всегда напоминал то ли главного героя фильма Джокер, то ли маньяка. Оля ему ответила, смотря прямо в глаза и влюбленно улыбаясь:

-Давай, во прикол будет.

По всей квартире у Ольги находились квадратные люки в полу, которые обычно были закрыты квадратными заглушками. Всего люков было штуки три-четыре. Служили они для спуска в погреб. А поверх всех этих квадратов был раскатан линолеум.

И вот в дом проходит Паша: шестнадцать лет, волосы на голове торчат как у Росомахи в разные стороны, одет в зеленые неопрятные брюки, кожаную куртку, шапку и зимние ботинки. Сам Паша был похож на грузина, но глаза голубые. Выглядел старше своего возраста лет на десять, но при этом сам простой, как три копейки: бабу все хотел найти, да чего-нибудь вкусного пожрать у кого-нибудь дома..

Паша проходит в дом, Женя с Олькой два подростка четырнадцати-семнадцати лет, зовут его на кухню.

Паша подходит по коридору, заглядывает на кухню и дальше идёт как-то недоверчиво, улыбается, а потом бабах и проваливается в квадратную дырку под линолеумом в погреб. Там не глубоко, всего по пояс. Но грохоту от таких падений было много. Внизу стояли кастрюли, тазы и прочая утварь, заботливо хранимые мамой Ольки. 

Паша летел, руки по сторонам, лицо за доли секунды показало весь спектр эмоций и кастрюли с тазами разлетелись по полу погреба от Пашиной тушки. Олька и Женька хохочут так, что еле стоят на ногах. Аж слезы из глаз. Их коварный план удался, как и предполагалось. Это действительно полная умора.

-Б***ь, - только и слышно из злой Пашиной морды, которая смотрит в чем таком он стоит. Ноги попали в таз. Паша одним движением вылезает из погреба и отряхивается.

-На фиг так делать-то, Женя? - спрашивает он, хмуря брови.

А Женя, длинновязый весельчак-меланхолик с маленькой головой, смеется смехом Джокера вместе со своей девчонкой Олей с шикарными кудрявыми волосами. Паша обиделся за такие дела и пошел курить Балканскую Звезду синюю, популярные тогда сигареты.

-Да ладно тебе, - говорит Женька, выходя в мороз на улицу за Пашей и закуривая Честер, - не обижайся, мы вообще Сверло ждали, а тут ты пришел. Мы ему подвал готовили, а не тебе.

Паша пообижался и покурив на крыльце, понял, что здесь наверняка можно пожрать и атмосфера веселее, чем дома с мамой. Вскоре он уже вовсю шутил с набитым ртом, уминал конфеты с чаем, не вспоминая как падал. Он сиял своим хлебальником, как светильником, озаряя всех вокруг. Ох уж этот Паша.

В коридоре между улицей и проходом в квартиру Ольки жил петух в вертикальной коробке из под обогревателя. Зачем его завели – никто не знал. Но жил он там постоянно. Летом птиц был агрессивный, а зимой – тихий, спокойный. Каждый кто к Юльке приходил домой, петуха этого как-нибудь поддразнивал. Сувал руки в коробку, гладил, вытаскивал из коробки и т.д. И это добавляло атмосферы веселья.

То вытащат его и кинут в коридор, то на улицу выпустят, особенно если не хотят кого-то в дом пускать. А петух и рад охранять дом от всех. Это все тоже Женька придумал и на практике испытал. Знакомы с Олькой они были месяцев шесть, ходил к ней и всё идеи какие-то прикольные генерировал. Впечатлить пытался девчонку. Можно было птицей бросаться, можно не пускать с помощью нее людей в дом. Птиц превосходно агрился и мимо него надо было пробегать, если он гулял во дворе.

И вот как-то раз собралась тусовка на хате у Юльки. Мама у нее уехала в другой город, большая комната и кухня были свободны. Еда в холодильнике, колбаска копченая, хлеб, сыр – все было заботливо оставлено мамой. Запах восхитительный. И вот вечером приходит к Ольке друг Женьки Сверло, Паша и Аленка с Машкой – подруги Ольки. На весь дом сразу шум, гам, визги, грохот, петуха кто-то принес прямо в комнату, кинул вверх, тот кудахчет, крыльями машет. Все смеются. Атмосфера становилась как никогда веселой. Не было только Женьки.

В тесноватой, похожей на вокзал комнате стояли две кровати, стол и перегораживая комнату стоял шкаф, за которым была вторая часть комнаты - спальня мамы.

-Наливай, - кричит Сверло и несёт стаканы с кухни. Балтика тройка. Олька включает "Руки Вверх" на музыкальном центре сохранившемся с восьмидесятых годов и все начинают пить и танцевать.

-А когда Женька-то придет? - кричит Сверло Ольке.

-Да вот уже должен так-то подойти, он в вечерке сегодня до пяти.

-А давайте ему линолеум постелим, посмотрим как он грохнется? - предложил Сверло всем и Паша стал тереть ладонь об ладонь с лицом маньяка. Это он так радовался всяким пакостям. Ну или халявной еде.

У всех на лицах появились злорадные ухмыльные улыбочки, Женька ведь всё время подговаривал всех сделать кому-нибудь "Линолеум", но никто никогда не видел, чтобы он сам туда падал. 

И вот раздался стук в дверь. Олька пошла открывать дверь. У девчонок загорелись глаза, Паша тер ладонь об ладонь и улыбался как придурок. Когда Олька зашла обратно в комнату, она будто бы невзначай перешагнула квадратную дыру в подвал, которая была прикрыта линолеумом. Женька в своих зимних сапогах шел весёлый, что-то спрашивал и так смачно долбанулся в эту дыру, попав прямо в гору гремящих тазиков и кастрюль. Ещё и заорал на всю комнату, как резаный. Все засмеялись, как лошади, смотрели на зрелище не отрываясь и катались по полу. Женька же наоборот стал серьезным.

-Вы что, б***ь, идиоты что-ли? Под меня самого линолеум постелили.. - голос сменился на разочарование, - кажется я ногу подвернул.

Юлька сразу подскочила к нему, сказала: "Прости" и стала целоваться, успокаивать. Женьке только этого и надо было: он стащил Юльку тоже в подвал и на этом эта история закончилась. С тех пор мода открывать подвал и ждать пока кто-то провалится – отпала. 

Ну а петух так и жил в вертикальной коробке дальше. Конечно же его гулять выпускали каждый день. А летом он с местными кошками разборки устраивал во дворе, но это уже следующая история.