Когда звезда упала

– Что стоите здесь, от страха трясётесь, да детишек к груди прижимаете? – гневался высохший старик, закутанный в тряпьё. Его голос с трудом перекрывал ворчание беспокойных волн. – Поздно, твержу я вам. Слишком поздно спохватилися! Воды всё видят. – Угрюмая толпа молчала. Жители плавучих платформ прятали глаза и сжимались под судящим указательным перстом старого духовника. – Когда должно было укрепить сердце железной решимостью и изгнать опасную одержимость, коя любопытством зовётся, струсили, пожалели, проявлением слабохарактерности допустили предстоящее. Вы, да все вы, познаете кару небесных вод. Слышите? – Задний ряд толпы зашевелился, расступился. – Глядите же! Вот, идёт, приближается тварь огнём поцелованная. Тем самым пламенем, что уничтожило великих предтеч, что оставило лишь расплавленные кости вместо прекрасных поселений, что испепелило накопленные там знания. Не можно, слышите? Не можно допустить огонь в священные железные залы! – Задыхаясь и краснея, старик указал на массивную постройку за своей спиной. – Природа огня есть разрушение и погибель! Голод его ненасытен, и не остановится он, пока не пожрёт весь мир! Не вздохнут ваши дети, ибо огонь выжжет воздух, столы ваши будут пусты, ибо вода, что жизнь дарует, испарится в геенне огненной! Не будет… Нет! – Вскрик духовника струйкой пара взвился в холодный воздух. – Остановись! Дальше тебе нельзя!

***

Слабый человек. Нет. Человечек. Маленький и злобный. Буравил грозным взглядом, своим оружием власти.

Анифа приблизилась вплотную, вскинула руку и осклабилась как можно паскуднее.

– Расслабься, а то сосудик в глазу лопнет.

“И его я раньше боялась? Забивалась в самый тёмный угол и трепетала от одного только голоса? – удивилась она про себя. – У страха глаза велики, невероятно огромны. И это хорошо. Помогает увидеть то, что другие пытаются скрыть.”

Старый духовник, чья паника пряталась за чистой ухоженной бородой цвета кости, не сводил налитых кровью глаз с лезвия у своего носа. Лезвия примитивного, зазубренного, но острого, с изъеденной потом рукоятью.

– Нельзя, слышишь? – Нодйесоп десятый шипел, как сифонящая труба станции очистки жидкостей. – Проклят будет тот, кто пройдёт через двери храма без благословенного прикосновения очищающих вод.

Нервно скрипнула рукоять лезвия, заскрежетали сжатые зубы Анифы. Она представила, как острый кусок железа с лёгкостью пронзает морщинистую, покрытую испариной голову духовника. Одно верное движение и человек, взрастивший её под своей крышей и деливший с ней общий стол, зальёт красным широкие ступени мрачного монументального строения предтеч.

– Минус на минус даёт плюс, слышал о таком? – произнесла она голосом холодным и твёрдым, откидывая с глаз непослушную рыжую прядь. Лезвие недовольно зашуршало, скользя за пояс того, что хоть как-то напоминало одежду. – Своими бездействием и поклонению страху перед неизвестным ты, как и твои предшественники, ведёшь паству к гибели. Поверхность воды всё больше покрывается маслом из тёмных глубин, а среди рыб всё чаще попадаются уроды, чьё мясо смердит хуже гнилых потрохов. – Она обвела рукой кривые ржавые постройки, что ютились на плавучих платформах посреди бескрайних пенистых вод. Окинула взглядом людей знакомых, грязных, хилых, что толпились поодаль. – То, что уничтожило предтеч, не исчезло, не испарилось, не утонуло. Оно непреклонно пытается закончить начатое многие века назад. Неужели, по-твоему, восхваляемые и возносимые за бесчисленные знания предтечи сдуру построили посреди ничего это строение? Возможно они просто не успели что-то доделать или запустить какой-то механизм, а?

Нодйесоп с каждым услышанным словом мрачнел, погружаясь в собственные мысли. Каким бы невежественным трусом он не был, забота о людях, к удивлению, была для него не на последнем месте. Вдохновившись своей бескровной победой, Анифа решила окончательно добить духовника:

– Кстати, сюрприз, предтечи не боролись с огнём, а использовали его для спасения.

Неожиданно, всего за один удар сердца, духовник сменился в лице, побледнел. Он резво вскочил на верхнюю ступень, выставил костлявый палец в сторону Анифы и загремел, как грозовая туча:

– Нарушительница! Изменница! Твоя жалкая душа всегда была подвластна страстям о несбыточном, о запретных знаниях, поэтому дух огня и выбрал тебя. Узрите же, друзья мои! Упавшая звезда предзнаменовала возвращение погибели всего живого. Неужели желание предтеч спасти хотя бы крохи этого мира обречено разлететься солью на ветру из-за женской глупости?

Люди позади Анифы зароптали. На плечи навалилась усталость. Её не поймут, даже не попробуют. Зачем? Когда барахтаться в скармливаемой лжи проще, когда не нужно думать самостоятельно.

– Прах, а не соль. Предтечи говорили: разлететься в прах, – отчеканила она, угрожающе поднимаясь по ступеням. – И то была комета, старик, камень из пространства выше неба.

Из сшитого из разных лоскутов мешочка на поясе она вытащила округлой формы предмет и швырнула его духовнику. Предмет упал тому под ноги с металлическим лязгом.

– Нотирт почти достал его, – с болью в голосе вспомнила Анифа. Случившееся возникло перед глазами как наяву. – Обвал гнилых остовов древних машин завалил его в подводных руинах. Он суетился, нервничал. Знал, чтоместо то под запретом. Твоим запретом. Ты растил отличного Нодйесопа одиннадцатого, вот только ты видел в сыне лишь то, что хотел, а не кем он рос на самом деле. Вопреки твоим учениям, а не благодаря. – Анифа поднялась на последнюю ступень, подошла к духовнику в упор и взглянула в его беспокойные глаза. Она не собиралась этого говорить, понимала, что это ничего не изменит, но жалящие слова сами сорвались с губ: – Детей нужно отпускать, старик. Пусть свобода и бывает болезненной и стару и младу, зато она полна возможностей, а жизнь на привязи не лучше жизни животного.

– Ты… ты… – давился Нодейсоп, лицо его скривилось болезненной гримасой. Повернувшись, он замахнулся и крикнул вслед прошедшей мимо Анифе: – Мерзость! Убийца! Это ты его убила!

Анифа почуяла движение позади, крутанулась на месте, выхватила лезвие и рубанула наотмашь. В воздух брызнуло красным.

– Иронично, не находишь? – настороженно обратилась она к рухнувшему на колени духовнику. Нодейсоп прижимал к груди кровоточащую руку. – Гляди, теперь огонь и тебя коснулся.

На одеяние старика медленно опустились несколько волос с головы Анифы, случайно срезанных взмахом лезвия.

– Весь твой род и наследники будут прокляты, – процедил духовник. – Не найдёшь ты себе места в этом мире.

– Ох, старик, знал бы ты, кого именно сейчас проклинаешь.

Нодейсоп разразился нечеловеческим воем едва увидел, как Анифа с безжалостной ухмылкой бережно дотрагивается до своего живота.

Железные двери закрылись с тихим шипением и отсекли мир разрушения от мира созидания. Храм, точнее постройка предтеч, чьей функцией, по словам любимого, была очистка местных вод, оказался наполнен тёплым воздухом.

– Ты был прав, Нотирт, – взволнованно пробормотала Анифа, с осторожностью исследуя заброшенные помещения. – Если бы не твоя воля и вера в будущее, я бы уплыла, бросила их всех.

Ржавчина уничтожила почти всё оборудование. Ветер свистел в щелях и трещинах в стенах. Анифа шла по пучкам проводов, как по венам в теле. Скрипучая лестница вилась наверх, где старые двери преградили путь. На лезвие добавилось несколько зазубрин, но спрятанный в стенах механизм издал предсмертный вопль и сдвинул одну створку с места. Постройка предтеч странно вздохнула, с потолка посыпалась стружка.

Открывшаяся впереди комната утопала во мраке. Из прозрачного влагостойкого контейнера – одного из многочисленных артефактов предтеч с глубин – Анифа достала металлический предмет, что с лёгкостью умещался на её ладони. Несколько искр высекла вращающаяся деталь у основания артефакта, а затем небольшое, но стройное пламя разогнало тени по углам.

– Вот так, смелее.

Как и в детстве, бормотание вслух помогло забыть об одиночестве и сконцентрироваться на мыслях.

В комнате пахло сыростью. Безжизненные приборы заполняли почти всё пространство комнаты. Анифа не знала, что ищет, пока не нашла это. Панель, усыпанная кнопками и рычажками, а по центру углубление.

– Ты знал, ты всё это вычитал в тех книжках.

Волнение мешало справиться с крышкой другого контейнера. Внутри, обвитый кабелями, словно плотной рыбьей сетью, слабо светился шар. Нотирт назвал его аккумулятором.

– Жаль, что ты не увидишь этого. – Анифа с сомнением взглянула предмет в руке. Наверняка духовник вывернет это в свою пользу. – Пусть так. Таково твоё желание.

Она вставила шар в углубление, и комната ожила. Раскрылись проёмы в стенах, вспыхнули приборы вокруг. А из настенных динамиков раздался трескучий неестественный голос:

– Код получен. Выполнить команду “Очистка”.

Завибрировал пол, гулкий скрежет пронёсся по помещениям, забурлила вода вокруг постройки.

Впервые со дня утраты, уставшая Анифа улыбнулась.