В гостях у @ Баскервиль

— Засыпай скорее, а то придёт собака Баскервилей и... закусит твоей шеей, — сказала мама, улыбнувшись собственной находчивости, а затем поцеловала меня в лоб, выключила свет и закрыла дверь в спальню.

В комнате воцарилась тишина, лишь со стола раздавалось равномерное тиканье будильника. Я задумчиво обвёл взглядом комнату, пытаясь вспомнить, что же это за собака такая: Баскервилей? Будильник словно пытался подсказать мне: Баск. Баск. Баск. Но я отнёсся к подсказке скептически. Едва ли это собака из страны басков, которую мы проходили по географии на прошлой неделе. Широко зевнув, я потянулся к прикроватной тумбочке, взял телефон и ввёл в поисковике: «собака Баскервилей». Экран мигнул, и выдал мне ответ:

Сладко потянувшись, я уставился в экран. И почему это @ — собачка? Больше похоже на улитку или свернувшуюся кольцом змею. От долгого смотрения в одну точку мне стало казаться, будто круговорот «собачки» пришёл в движение и стал расти, заполняя собой экран телефона. От этого мельтешения голова пошла кругом, и в следующее мгновение я почувствовал, как проваливаюсь в водоворот из чёрно-белых точек на экране.

Открыв глаза, я обнаружил, что лежу на мягкой густой траве на берегу реки. В небе плыли роскошные кучерявые облака, и одно из них своей формой напоминало пушистого белого кролика.

Посмотрев направо, я увидел неподалёку причал, по которому суетливо сновали пауки. Выглядели они, как самые обычные домашние пауки, вот только размером были с небольшую кошку. Некоторые из них, объединившись в группки, тащили на берег вязаные из прочной паутины сети. Другие пауки грузили мешки на корабль, борт которого украшала надпись: «Мировая почтовая сеть». Трое восьминогих работничков подхватили одну из лежащих на земле свежевытащенных сетей и побежали в мою сторону. С изумлением я успел заметить, что паутинная сеть туго набита письмами в разноцветных конвертах. Такие же письма несло мимо берега стремительным течением реки.

— Дорогу, дорогу! — пропищал тонким голоском один из пауков, и я испуганно вскочил на ноги. Проследив за ними взглядом, я увидел, что пауки несут свою добычу в сторону уютного домика из красного дерева. Крыша дома была покрыта соломой, а вывеска над входом гласила: «At Baskervilles».

Пауки подошли к двери, но вместо того, чтобы постучаться, они проскользнули внутрь через расположенную у земли дверцу поменьше. Отряхнув налипшие на пижаму травинки, я решительно подошёл к дому и вошёл внутрь.

Передо мной оказалось множество столиков разной высоты и размеров, за которыми сидели гости. Некоторые из них были пауками — видимо, отдыхали от работы, — другие были обычными людьми. Посетители болтали, смеялись, пили чай или кофе, а некоторые читали газеты. Я заметил, как три паука, вошедших передо мной, быстро перебирая лапками подбежали к прилавку, за которым стоял на двух ногах сенбернар в переднике. В руках у него была сковорода с шипящими от жара блинами, а на голове поварский колпак.

— Сложите письма в углу, — приказала собака паукам, и те бросили сеть на пол. — А ты проходи, садись, — обратилась она ко мне. — Будешь чай или кофе? Может быть, бутерброды?

— Спасибо, я не голодный, — ответил я, рассеянно присаживаясь за ближайший столик. Потом я решил, что это прозвучало невежливо, и добавил: — Чай с сахаром, пожалуйста. Две ложки.

Собака, которая, видимо, была тут хозяйкой, метнулась к стоящему на углу стойки огромному самовару, и ловко повернув лапой кран, наполнила чашку обжигающим чаем. В следующий момент на столе передо мной уже стояла чашка, на дне которой белела горка сахара, и лежали две ложки.

— Отправляем или получаем? — спросила хозяйка-сенбернар, облокотившись о стол.

— Отправляю или получаю что, простите?

— Письмо. Разве у тебя нет письма?

— По правде говоря, я просто следовал за пауками.

— Нашёл, за кем следовать, — фыркнула в ответ собака и, покачав головой, устремилась обратно за стойку.

Я повернулся следом, чтобы спросить, что она имеет в виду, и потерял дар речи. За прилавком намазывала масло с вареньем на хлеб обезьяна всё в том же переднике и белом колпаке.

— А куда делась собака?.. — вырвалось у меня.

— О, она перед вами, — ответил мне сидящий за соседним столиком солидный паук в пенсне. — Мисс Баскервиль бывает собакой и обезьяной, кошкой и улиткой. Всё сразу.

— Но как можно быть одновременно и собакой, и обезьяной?

— Если кто-то видит в вас собаку, а кто-то — обезьяну, то вам приходится быть и тем, и другим, — ответил мне паук.

Я не нашёлся, что на это возразить, а потому просто продолжил пить чай. В этот момент через каминную трубу влетела стайка голубей. Каждый из них нёс письмо, а у одного, летевшего ниже всех, в коготках была зажата перемотанная бечевой посылка.

— Срочные письма, — пояснил сосед-паук, заметив удивление на моём лице.

Мисс Баскервиль достала из-под стойки весы и положила на них посылку. Затем с недовольной гримасой покачала головой и вернула посылку голубю:

— Превышены ограничения на размер, вложение возвращено отправителю, — вынесла она свой почтовый приговор.

Первый раз в жизни я увидел, как голубь вздохнул. Затем он подхватил посылку и, тяжёло взмахнув крыльями, нырнул обратно в камин. Несколько пауков сорвались со своих мест и принялись сортировать принесённые письма, разбив их на несколько кучек.

— Так что же ты тут забыл? — в этот раз надо мной склонилась огромная мышь, которая только что была обезьяной, которая до этого была собакой.

— Я не мог тут ничего забыть, я здесь впервые! — ответил я, подпрыгнув от неожиданности.

— Ошибся адресом, значит? — хмыкнула мисс Баскервиль. — Может, тебя тоже вернуть отправителю?

В этот момент за мой столик присел высокий мужчина в тёмно-сером плаще и странном головном уборе, напоминающем не то шляпу, не то кепку.

— Чай с молоком, пожалуйста, — сообщил он свой заказ мыши Баскервиль, и та вновь убежала за стойку.

Незнакомец достал из плаща газету с заголовком «ВРЕМЕНА» и погрузился в чтение. Затем он поднял взгляд, увидел меня и внезапно заговорил.

— «А» и «Б» сидели на трубе. «А» упала, «Б» пропала...

— Осталась «И», — не задумываясь, выпалил я.

— Это очевидно. Гораздо интереснее, почему упала «А», и куда пропала «Б»? У «Б» был мотив убрать «А», чтобы стать первой буквой алфавита. Исходя из имеющейся информации, исчезновение «Б» было в интересах «И». Каков же её мотив?

— Наверное, «И» надоело, что никто не видит в ней самостоятельную гласную.

— Мне нравится, как вы мыслите, юноша, ведь это было совсем не элементарно! — похвалил меня мой собеседник.

И тут меня осенило.

— Вы же Шерлок Холмс! Я вспомнил, это вы раскрыли тайну собаки Баскервилей!

— Ваш покорный слуга, — кивнул головой сыщик. — И как вы могли заметить, мы с мисс Баскервиль теперь неплохо ладим.

— Может быть, вы знаете, как мне попасть домой?

— Я узнаю, если вы расскажете мне, как попали сюда.

— Кажется, я заснул...

— В таком случае, я бы рекомендовал вам как можно скорее проснуться. В котором часу вы обычно встаёте?

— В семь утра, — ответил я, не понимая, как это поможет делу.

Великий сыщик опять запустил руку куда-то в глубины плаща, и достал оттуда карманные часы. Щелчком пальца откинув крышку, он ухватился за расположенную сбоку шестерёнку и принялся её вращать. Наблюдая за часовой стрелкой, которая стремительно приближалась к цифре 7, я почувствовал удивительную лёгкость и… проснулся.

Возле меня лежал выпавший из руки телефон, а с кухни доносился ароматный запах маминых блинчиков. В этот момент она зашла в комнату и спросила, улыбаясь:

— Ну как, не съела тебя ночью собака Баскервилей?

— Когда я видел её последний раз, она была мышью, мам! — засмеявшись, ответил я, и убежал умываться.