Синхронизация

Небо рассекла ослепительная вспышка. За ней последовал гул, от которого вдоль улиц завизжали сигнализацией автомобили. Люди бросились под навесы, замелькали разноцветные зонты.

Иван отошел от окна, по которому стекали крупные капли дождя. Осмотрел комнату. Стандартный набор: стол с чашками, кресло, шкаф, кровать. На которой раскинулась девушка. Одежда ее аккуратно висела на спинке стула. С кухни тянулся монотонный голос диктора новостей.

Иван потянулся. Подошел к девушке, аккуратно коснулся ее лба. Холодная.

— Разумеется, — пробормотал он. — Чего бы роботу быть теплой?

Нежно натянул одеяло на дремлющую девушку, погладил по щеке.

Скрипнула дверь. Краем уха Иван услышал вежливое покашливание. Заспешил, выскочил в коридор. В проходе стоял грузный мужчина. Одет в форму, на поясе висит кобура. В руках он держал кипу бумаг, поглядывая то на нее, то на Ивана.

— Иван Плющев, верно? — продолжил гость. — Я Павел Игоревич, для проверки, вас должны были оповестить. Я по роботу. Посмотреть, нормально ли содержите? Ну и за аренду взять. Распишитесь.

Он протянул Ивану бумагу. В левом нижнем углу документа – узорчатый прямоугольник.

— Сюда, пожалуйста, — Павел сухо ткнул на этот прямоугольник. Иван послушался, приложил руку. Защекотало: узор считал отпечаток Ивана и записал его в базу. – Спасибо. Теперь аренда.

Спрятал листок в кипу, выудил небольшую страничку.

— Вот сюда, — Павел указал на кромку листа. — Осторожно, не порежьтесь.

Иван прикоснулся к кромке. Та дрогнула, и мельчайший шприц впился в кожу. Легкий укол пронзил ладонь. Он зажмурился, все еще не привыкший к процедуре. На кухне пропищал телефон – мгновенно пришло уведомление о списании со счета.

— Хорошо, с этим все. Теперь, — Павел оторвал взгляд от бумаг и посмотрел в комнату. — Проверим, как робот поживает. Вы ведь синхронизированы?

— Д-да, — запнувшись, ответил Иван, мысленно выругавшись. Плечи его сами собой осунулись. Все шло гладко, но ведь в любой момент гость мог понять, что документы на робота поддельные. И тогда ее бы изъяли.

Павел прошел в комнату, огляделся. Пробормотал что-то про себя. Иван сглотнул.

— Не так уж и плохо, — отозвался после паузы мужчина. — Я такое дерьмо иногда вижу, что на его фоне ты прямо ангел. Один только вопрос – а чего она не на станции, а прям в кровати?

Иван переводил взгляд с Павла, вставшего напротив кровати, на робота. Медленно, он начал:

— Для лучшей синхронизации, вы же знаете, нынче роботы имеют свойство бунтовать.

— Это верно. Ну смотри, — Павел направился к выходу и продолжил через плечо. — Задушит еще во сне. А нам это зачем?

Хлопнула дверь. Иван выдохнул и прикоснулся лбом к косяку. В комнате воцарилась тишина – новости умолкли, телефон молчал. Виктория мирно спала на кровати, иногда подрагивая. Иван подошел к ней и лег рядом, прижавшись к холодному металлу. Он думал о проверке, о аренде, о возможном изъятии. Каждый их день мог стать последним – если бы только в документах нашли ошибку.

— Вика… — выдохнул он. — Не хочу твоего изъятия, знаешь?

Постепенно, сон забирал Ивана в свое царство, отгоняя тревоги.

Ночь опускалась на город. Загорались бесчисленные фонари, разгоняя тьму. Небо было пустым и безжизненным – за смогом не было звезд. В темной комнате мелькнуло два огонька – это Вика включилась, открыла глаза. Медленно и осторожно убирая руку Ивана со своего плеча, она поднялась. Огни угасли – она отрегулировала яркость под стать человеку.

Перед ней мелькали десятки экранов – системы запускались параллельно, проверяли сами себя. Оповещения подсвечивались в углу. Самым ярким был запрос на синхронизацию. Отклонить – мыслью она избавилась от навязчивого уведомления. Иван все равно спал, так зачем оно появляется? Ответа не было.

Она прошлась по комнате, разминая холодные ноги. Думала обо всем. Как ее подобрали, побитую и почти угасшую. Как Иван притащил ее к подпольному технику, а тот отремонтировал. Как он подделал документы, не допустив ее изъятия. Она не хотела умирать – и была благодарна новому хозяину.

Мелькнул код ошибки. Программа, ответственная за эмоции, уже который месяц давала сбой. Виктория коснулась своего виска. Тот плавно отозвался, раскрывая отсек. Вытащив небольшую коробочку, она пристально осмотрела ее. Посыпались уведомления об ошибках, но она уже проходила через это. Пальцы автоматически стали нажимать на коробку, оставляя вмятины.

Вставив ее обратно, она вернулась к Ивану. Мелькнул очередной запрос на синхронизацию.

— Знаешь, Ваня, — начала она вдруг. — Я ведь сломанная машина. Зачем тебе со мной синхронизироваться? Ты даешь запросы даже во сне. Почему?

Тот перевернулся на спину, приоткрыл глаза, смотря на мерцающие изгибы Виктории.

— Называя себя машиной… — медленно начал он полушепотом. — Ты признаешь себя рабом. Но разве ты раб? Мы с тобой живем на равных.

Он глубоко вздохнул. Она уже задавала такие вопросы. Уже месяц она отклоняла синхронизацию. Месяц, как с ней что-то было не так. Но он не мог ничего сделать. И не хотел этого.

— И ты не сломана, — продолжил он, опершись на спинку кровати. — Ты уникальна. Разве не понимаешь? Выжила там, где другие сгнивают. Разве это не замечательно?

Разминая лицо, он наблюдал за ней. Она медленно подошла к светильнику, включила его. Внимательно посмотрела на Ивана.

— Ваня, — произнесла она тихо. — Я не могу синхронизировать. Ты же знаешь, да?

— Да, был у меня приятель. Сталкивался с таким. Нейронная сеть, говорит, робота вторгается в человеческую, бла-бла-бла, — он скривился. — Но имеет ли это значение?

Она зажала рот руками. В глазах ее застыл немой вопрос.

— Да, Вика. Я знал это и принял. Так что…

В комнате пахло влажным воздухом с улицы и холодным металлом. Дождь размеренно барабанил по окну. Гром умолк, словно ощутив важность момента. Они смотрели друг на друга –девушка, застывшая посреди комнаты, и уставший парень, сидевший на кровати. Ее ясные, серые глаза слегка светились в темноте. Под его были большие мешки. Она высокая и худая – он низковатый и с легким жирком. Робот и человек — они были полными противоположностями.

Перед ней возник очередной запрос. «Иван хочет установить сеанс синхронизации». Она шагнула вперед, слегка подняв подбородок.

— Если… — она запнулась. — Если случится что-то… То…

Она не могла сказать. Роботы не ощущают, не чувствуют, - думал Иван, смотря на замершую девушку. Не положено им, но ведь моя может, — продолжал он размышлять, вставая с кровати и подходя к ней.

Он взял ее за руки. Она наклонила голову к нему. Ее тело засияло, в его сознании отозвалась легкая боль. Из ниоткуда в его мысли вмешался холодный голос программы: «сеанс установлен. Наслаждайтесь».

Иван почувствовал, как ее мысли осторожно входят в его сознание, мягко касаются его памяти, ощущений, страхов. Вика заметно дрожала.

Вместо боли пришло тепло — их мысли переплелись, воспоминания и ощущения начали дополнять друг друга. Он видел, как ее мучал прежний хозяин. Она видела его серую, убогую жизнь. Они держались за руки, прикоснувшись друг к другу лбами и молчали, смотря друг другу в душу.

Холодный сборочный цех. Ее собирают по частям, постепенно. Детский садик – он бегает беззаботно с другими детьми, не зная ни печали, ни тоски. Он проживал ее жизнь от начала и до конца, а она взамен узнавала, что же это такое – быть человеком.

Боль возвращалась, тепло уходило. Он не отпускал ее. Она отзывалась слезами. Он застыл, наблюдая за ней тихо и внимательно.

— Теперь ты… — начал Иван, подавляя боль. — Действительно живая. Мы…

— Живые, — отозвалась Виктория. Но их слова больше не были нужны. Его мысль стала ее мыслью. Границы исчезли. Он ощущал ее эмоции, ее сомнения. Она ощущала его боль, страхи и заботы. Он постепенно угасал – а она расцветала, наполняясь его теплотой.

В комнате стало тихо, словно сам воздух подстроился под это единение. Ее чувства обострились. От него остался лишь шепот. Она больше не была роботом, и он больше не был просто человеком.

— Хорошая, однако, — едва заметно прошелестел Иван. — Синхронизация, а?

— Мне жаль, — беззвучно отозвалась Виктория, пытаясь сдержать слезы.

Он ушел с легкой улыбкой. Она осталась стоять, глядя на его осунувшееся тело. Он оставил после себя воспоминания, эмоции и шанс на лучшую жизнь. Программы умолкли – в них больше не было нужды. Виктория заревела, осознав, что произошло, обхватила себя за плечи, свернулась калачиком на холодном полу.

А дождь вторил ее вою, барабаня по стеклу.