Краб и саккулина

Аполлинария Владимировна обожала паразитов.

Пожалуй, любовь к ним началась самым незамысловатым способом: в детстве она очень любила читать, и родители постоянно покупали ей всё новые и новые энциклопедии; и они были и про Древний Египет, и про космос, и про динозавров, про самые вонючие растения, и про пингвинов, и про исследования Арктики, и про самые высокие здания, и про лекарства, и про человеческую кожу, и про виды кораблей, и про бесконечно многое другое. Честно говоря, Аполлинария даже особо не читала художественные книги, настолько нравились ей энциклопедии.

Но было то, что особенно полюбилось ей. Не далёкие звёзды и планеты, что иронично, учитывая её нынешнее место работы; даже не величественные динозавры, о чьих пернатых реконструкция по-прежнему велись споры, даже не циклопические пирамиды, возводимые бесконечным рабским трудом под палящим Солнцем — нет, Аполлинарию увлекали паразиты. В детстве, конечно, ей казалось, что она знала всё и про всех: о пиявках и комарах, омеле, кордицепсе, саккулинах, клещах, кукушках, вирусах, осах, пожирающих язык мокрицах, пожирающих ягнячьи мозги червях — и восторгалась. Безжалостная логика паразитизма завораживала её больше всего.

К двадцати годам Аполлинарию называли гением; к тридцати пяти — самым перспективным экзопаразитологом своего поколения. Её назначение на станцию “Горизонт-К”, сотворённую в системе Проксимы Центавра, стало логичным продолжением её одержимости.

***

ВЫПИСКА ИЗ БОРТОВОГО ЖУРНАЛА СТАНЦИИ “ГОРИЗОНТ-К”

Объект: Твёрдотельный астероид класса М.

Находка: Биоплёнка в толще никель-железного ядра.

***

В контейнере со стеклянными стенками серебристая субстанция, названная “Прометеем-0”, медленно перетекала из угла в угол, реагируя на движения её пальцев, как щенок на голос хозяина. Концепция была безупречна: инокулянт. Носитель, интегрирующийся в нервную систему и перестраивающий её для восприятия внепространственных координат. И эту способность, которая хаотично проявлялась, как уродливая травма, после инцидентов уровня “Контакт” у избранных подопытных в рамках проекта “Извне”, Аполлинария хотела превратить в точную хирургию.

Первые эксперименты на мышах дали обнадёживающие результаты, но через двадцать семь часов все погибали. Она выбирала более стойких особей. Она изменила протокол интеграции. Она работала по восемнадцать часов в сутки, забывая о еде, о сне, о смене вахт. Её пальцы, незримо испачканные серебристой слизью, оставляли на отчётах невидимые отпечатки, которые светились в ультрафиолете. Её глаза, раньше серые, приобрели едва заметный охристый оттенок, когда она смотрела в микроскоп. Ей казалось, что “Прометей-0” шептал: образами, схемами нейронных связей, формулами искривления пространства, картами переходов.

— Ты всего лишь боишься стать частью чего-то, что умнее тебя, — сказала она Игорю, когда тот в очередной раз потребовал прекратить эксперимент. — Ты предпочитаешь оставаться крабом, у которого ещё не заметили саккулину. А я хочу стать самой сакулиной. Я хочу видеть так, как видит оно.

***

Игорь, последний не тронутый гнилым космическим богом человек на станции, незамедлительно подал рапорт с требованием отстранить от работы ведущего научного сотрудника Аполлинарию Лаврору. Рапорт ушёл в эфир в 03:17 по корабельному времени.

Ответ пришёл через сорок семь дней.

Предписывающий оказать ей полное содействие.

Игорь не поверил. Он проверил канал связи, проверил шифры, попытался вызвать консорциум по резервной линии. Но “Горизонт-К” молчал, и в этом молчании была та же липкая, тёплая тишина, что и в лаборатории, где спал “Прометей-0”.

Он пошёл к Аполлинарии в ту же ночь, чтобы остановить это.

Он нашёл её в главном лабораторном боксе. Аполлинария стояла по пояс в резервуаре с питательной средой, и серебристая субстанция обтекала её тело, как вторая кожа. Она не обернулась, когда он вошёл.

— Игорь, — сказала она, и её голос звучал в унисон с гулом генераторов, — ты думаешь, я сошла с ума. Ты думаешь, что это заражение. Но посмотри, — и она подняла руку, и серебристая плёнка стекла с неё, открывая кожу, под которой отчётливо проступала сеть бледных, пульсирующих линий. — Это ключ к грядущему величию. “Прометей” учит. Мои нейроны перестраиваются, я чувствую это и фиксирую. Я вижу структуру пространства так, как видели его подопытные проекта “Извне”. Но я не жду милости от звёзд. Я сама возведу мосты.

Она медленно повернулась. Её глаза были серебряными, без зрачков, и в них отражалось далёкое, холодное свечение звёзд.

— Я стану проводником. Я приведу нас туда, куда нужно нам.

Игорь выхватил плазменный резак, но его рука замерла на полпути, словно руки перестали его слушаться. Он посмотрел вниз и увидел, как тонкие, почти невидимые нити серебра тянутся от резервуара к его ботинкам, к штанинам, вверх, к запястью, а он чувствовал только странное, пугающее тепло.

— Не бойся, — голос Аполлинарии стал мягким, почти ласковым. — Ты всегда был хорошим учёным. И ты откроешь для себя поистине новые горизонты.

Она шагнула к нему, оставляя на полу мокрые серебряные следы.

— Помнишь, о чём мы говорили с тобой, когда были молоды? Любовь без обмана. Я думала, что нашла её в паразитах. Но это была лишь грубая, примитивная форма. Прометей — это истина.

Она коснулась его лица, и её пальцы оставили на щеке влажный, серебряный отпечаток, который тут же впитался в его кожу:

— Мы станем единым проводником. И тогда… сможем идти туда, куда захотим.

***

ЗАПИСЬ БОРТОВОГО САМОПИСЦА СТАНЦИИ “ГОРИЗОНТ-К”

…В боксе №7, где проводились работы с образцом “Прометей-0”, зафиксирована аномальная активность. Конструкция бокса №7 изменена. Внутренние переборки демонтированы. Вместо них обнаружена сеть из серебристых волокон, пронизывающих все отсеки станции. В центре сети, в точке с координатами бывшего резервуара, зафиксировано формирование кристаллической структуры. Внутри структуры обнаружены два тела, находящихся в состоянии полной биологической интеграции. Идентифицированы как ведущий научный сотрудник Аполлинария Л. и ксенобиолог Игорь К. Наружные датчики станции зафиксировали изменение вектора движения “Горизонт-К”. Объект покинул гравитационный колодец системы и движется по траектории, не совпадающей ни с одним известным небесным телом. Последнее сообщение, отправленное автоматическим маяком станции: “Экспедиция успешно завершена. Объект “Прометей-0” готов к интеграции. Начинаю переход. Ждите нас на краю космоса. Мы уже почти поняли”.

***

В углу экрана, где замерла последняя строка, медленно проступил едва заметный узор — спираль из 47 витков, сходящаяся в точку, из которой росла линия вниз.

Серебряная, как её новые глаза.