Апокалипсис

Антон вышел из автобуса в сырой ноябрьский сумрак с чувством усталости. В салоне до самой его остановки какая-то пожилая женщина копалась в пакете, и этот сухой, ломкий шорох всё время лез в уши. Дома Антона никто не ждал. Он открыл дверь, задержался на пороге, стараясь аккуратно снять грязные ботинки, разделся, прошёл на кухню. В холодильнике стояла вчерашняя кастрюля с супом, на столе лежала нераспечатанная квитанция за электричество. Открыл холодильник, взял бутылку кефира, отпил прямо из горлышка. Возиться с ужином не хотелось.

 Небо над головой Ому всегда было твёрдым, полупрозрачным и надёжным. Оно уходило ввысь, переливаясь молочно-белыми и желтоватыми оттенками, защищая их от Холодного Ничто. Ому, крепкий и коренастый обитатель Мира, отёр лоб, смахивая крошечную каплю влаги. Сегодня был хороший день: «урожай» еды возле края Свода оказался на редкость обильным.

Ому, как и все остальные, жил в колонии, расположенной в глубоком ущелье, там, где Твёрдый Свод соприкасался с живой, пульсирующей плотью мира. Их народ был прост и трудолюбив. Они не знали, откуда пришли, но знали, что их цель – жить, делиться теплом и растить смену. Мир казался вечным.

 Антон вышел из кухни, зашёл в комнату, сел на диван, включил телевизор не для того, чтобы смотреть, а чтобы не было совсем тихо. На экране замелькали какие-то лица, студия новостей, бегущая строка. Восемь вечера. До сна ещё далеко. Взял телефон, пролистал несколько сообщений, ответил матери коротким «да, всё нормально». На журнальном столике валялась разная мелочовка и маникюрные ножницы.

 – Ому! – звонкий голос Лимы заставил его обернуться. Она стояла у входа в их жилище – уютную нору. Лима была прекрасна, её оболочка светилась мягким зеленоватым светом, а движения жгутиков были плавными и завораживающими.

 – Ты снова засмотрелся на Границу? – спросила она с лёгким упрёком, но в её голосе звучала любовь.

 – Там что-то меняется, Лима, – тихо ответил Ому, подходя ближе и касаясь её своей мембраной в знак приветствия. – Я чувствую вибрацию. Твёрдый Свод растёт. Он движется вперёд, всё дальше и дальше, унося нас от Тёплого Ядра.

Ому вздохнул. Он не хотел пугать её своими предчувствиями. В последнее время в колонии царило радостное возбуждение. Лима готовилась к Делению. Скоро их станет больше. Это был сакральный момент для каждого из них – момент, когда одна жизнь плавно перетекает в две, сохраняя память и опыт, но обретая новую энергию.

 Мысли шли сами собой, вяло и бессвязно: о том, что надо позвонить в сервис насчёт стиральной машины, о том, что в пятницу, возможно, придётся выйти на работу пораньше. За окном кто-то хлопнул дверцей машины. Из квартиры сверху донёсся звук передвигаемого стула. Соседи за стеной включили воду. Всё это складывалось в обычный шум многоэтажного дома, к которому он давно привык.

 Вечером, когда свет в колонии стал приглушённым, Ому отправился на совет к Старейшине Глиму. Глим был древним существом. Он пережил уже три Деления и помнил времена, о которых другие знали лишь из легенд. Он сидел на возвышении, и его оболочка была покрыта шрамами времени.

 – Старейшина, – почтительно начал Ому. – Я чувствую Дрожь. Она отличается от обычного ритма Сердца Мира.

 Глим медленно повернулся к нему.

 – Ты молод, Ому, но проницателен. Дрожь – это предвестник. Но не роста. Это шаги Паразита.

 При слове «Паразит» по толпе собравшихся пробежал ропот ужаса. Это было самое страшное понятие в их мифологии.

 – Почему мы называем его Паразитом? – вдруг спросил молодой и дерзкий Цек, стоявший в задних рядах. – Разве не мы живём за счёт Мира? Разве не мы едим его плоть?

 – Глупец! Мы – часть гармонии. Мы чистим этот мир. Мы перерабатываем отходы. Мы рождаемся и умираем, возвращая свои тела в круговорот. А Паразит приходит извне. Он огромен, холоден и ничего не даёт этому миру. Он только отнимает. Он появляется, чтобы украсть у нас Небо.

 Лима успешно прошла процесс Деления. Теперь рядом с ней был маленький, точная копия Ому, которого они назвали Тини. Тини был любопытным и весёлым., он быстро учился двигаться и прятаться в складках и углублениях почвы.

 Антон машинально взял ножницы, пощёлкал ими, покромсал на несколько частей ненужный рецепт на лекарства от ОРВИ, лежащий на столике..В комнате стало совсем по-домашнему тихо: телевизор бормотал фоном, за окном редкие машины шуршали по мокрой дороге. Это была та часть вечера, когда день уже закончился, а ночь ещё не началась, и любые мелкие занятия кажутся почему-то особенно осмысленными. 

Антон посмотрел на левый мизинец. На ногте были заусенцы и ноготь постоянно цеплялся за что-нибудь. Ножницы в руке. «Надо подстричь». Антон сел, наклонился над столиком. Металл ножниц ярко отразил свет.

 Ому и Тини отправились к дальним рубежам за едой, но небо потемнело, а затем пришёл Звук. Это был не ритмичный гул кровотока, к которому они привыкли. Это был скрежет, словно две тектонические плиты столкнулись прямо над их головами.

 – Папа! – запищал Тини, прижимаясь к Ому.

– Бежим! – крикнул Ому, хватая малыша. – Вглубь!

 Но бежать было некуда. Мир накренился. Ому увидел, как вдалеке, там, где Свод уходил в бесконечность, гигантская, сверкающая стена опускалась с небес. Она была сделана из холодного блестящего материала, и её края смыкались с ужасающей неотвратимостью.

 Это был Паразит. Он был невообразимо огромен. Его челюсти сияли мертвенным серебряным светом. Он не рычал, не дышал. Он просто делал своё дело – механически, безжалостно.

 ЩЁЛК!

 Звук был таким громким, что Ому на мгновение оглох. Он увидел, как край их мира – тот самый Свод, что защищал их поколениями, – отломился. Огромный кусок неба просто исчез, унося с собой тысячи и тысячи его собратьев, их дома, их надежды.

 Паника охватила колонию. Существа метались, сталкиваясь друг с другом. Кто-то пытался зарыться глубже в Мягкую Землю, кто-то застыл в ступоре.

 – Лима! – закричал Ому, пробиваясь сквозь толпу обезумевших соседей.

 Он нашёл её у входа в разрушенную нору. Она была цела, но в ужасе смотрела вверх.

 – Небо... – шептала она. – Оно падает.

 Паразит не остановился. Он отступил лишь на секунду, чтобы снова нанести удар. Огромная дуга снова нависла над ними, теперь уже ближе к центру их поселения. Ому понял: Паразит не успокоится, пока не уничтожит всё, что выросло за последние циклы. Он пришёл за жатвой.

 – Мы должны уходить к Корню! – крикнул Глим, появившись рядом. Старейшина потерял половину своих жгутиков, его оболочка была разорвана. – Только у самого основания, в Ростковой Зоне, мы можем спастись!

 Но путь к Корню был далёк.

 Второй удар сотряс основы мироздания. ЩЁЛК!

Опора под ними вздыбилась. Ому, Лиму и Тини подбросило в воздух. Их мир, их уютный, тёплый дом, превращался в руины за считанные мгновения. Ому видел, как гигантское лезвие срезает пласты реальности, отделяя их от тела-носителя.

 Внезапно всё стихло. Дрожь прекратилась. Скрежет умолк, смертоносные лезвия исчезли.

 Ому осторожно поднял голову. Половина их мира исчезла. Свод стал коротким, жалким обрубком. Ветер гулял там, где раньше были уютные галереи. Тысячи соплеменников пропали. Но они – Ому, Лима и Тини – были живы. Они остались на той части, которую Паразит не смог или не захотел забрать.

 Они жались к тёплой, живой плоти у основания, дрожа от пережитого ужаса.

– Он ушёл? – спросил Тини, его голосок дрожал.

– Думаю, да, – выдохнул Ому. – На этот раз он насытился.

 Они выжили. Им предстояло заново строить жизнь, растить детей и ждать. Ждать, пока Свод снова вырастет, чтобы однажды снова пришёл Паразит и совершил свою бессмысленную, жестокую жатву. Таков был их рок. Такова была цена жизни в их Мире.

Антон отложил в сторону маникюрные ножницы и критически осмотрел свою левую руку.

 – Чёрт, кажется, слишком много хватанул ноготь, – пробормотал он, разглядывая палец.

 Он встал, потянулся и пошёл на кухню ставить чайник, даже не подозревая, что только что сыграл роль самого страшного, мифического чудовища в истории целой цивилизации, уничтожив их небо, разрушив их города и устроив апокалипсис масштаба вселенной одним нажатием двух стальных лезвий.

 Для Ому, его семьи и других обитателей Мира – это был конец света. Но они, микробы, оставшиеся в живых под подстриженным ногтем, уже начинали свой медленный, упорный труд по восстановлению колонии, вознося молитвы, чтобы Великий Паразит не вернулся слишком скоро