22 октября. Именины ксерокса

Как и все римляне, Цицерон очень любил поговорить. Причём, ему нравилось, когда его слушали. Он даже не возражал, когда сказанное им записывалось. Поэтому немудрено, что Цицерон стал великим оратором.

Наговорил он много чего. Но далеко не всё из сказанного им дошло до наших дней. С бумагой в те времена было туго. Поэтому высказывания были краткими и многозначительными.

Падкому до изречений Цицерону приписывают множество крылатых выражений. Но сегодня речь пойдёт лишь об одном:

Этот афоризм, брошенный невзначай красноречивым римлянином, стал девизом и призывом к действию для пишущей братии всех времён и народов. Графоманы буквально боготворили Цицерона. И переносили на бумагу всё, что порождала их безудержная страсть к писанине. И бумага терпела…

Стерпела она и ещё одно деяние рук человеческих, позволившее тиражировать написанное в промышленных масштабах.

Но обо всём по порядку.

Американец Карлсон, в отличие от своего шведского тёзки, любил жить не на крыше, а в гостинице. Он был учёным. И звали его Честер. Служил он в конторе, ведающей патентами. Немудрено, что Карлсон доподлинно знал обо всех заявленных изобретениях. И решил наверняка запатентовать нечто новое.

Он снял номер в нью-йоркском отеле «Астория». Заперся там и принялся колдовать с огнём, электричеством и всякими порошками. Он был физиком и знал толк в сомнительных опытах. Но в этот раз Карлсону здорово повезло. Разглядывая пластину, покрытую серой и прошедшую все круги экспериментального ада, он обнаружил на ней проступившие строки:

«Астория», 22 октября 1938 года.

Дату этого события впоследствии зачли, как день рождения ксерографии.

Компания «Халоид» (впоследствии «Xerox») по достоинству оценила изобретение Честера Карлсона, выплатив ему за это 150 миллионов долларов. Не мудрено подсчитать, что за такие деньги изобретатель мог бы выкупить всю «Асторию» с прилегающим к ней нью-йоркским кварталом. Но изобретатель поступил иначе. Он отдал две трети от полученной суммы на благотворительность.

Россияне не остались вдалеке от прогресса и придумали словечко «ксерить». Оно прочно вошло в обиход, и даже бюрократы не преминули им воспользоваться.

А что же - бумага, спросите вы?
А она продолжает терпеть, имея при этом весьма бледный вид.