Писательский марафон: День четвертый

Добро пожаловать во четвертый день апокалиптического писательского марафона!

Напоминаю: отчёт оставляем в виде комментария под этим блогом. Пишите, сколько написали за сегодня или сколько написали всего, главное укажите это за день или вообще, а то я иногда путаю! Можете не писать про /40000, в конце концов мы все помним, сколько в идеале надо написать.

Отчётов за четвертый день жду до пятницы (23 мая).

Проблемы атрибуции

Как я уже говорила, в первую очередь в рамках этой серии блогов мне интересны ошибки, допускаемые в тексте. Предлагаю поговорить сегодня про атрибуцию, то есть «приписывание» реплик героям.

Некоторые аспекты письма пересекаются с другими медиа: например, диалоги существуют и в книгах, и в комиксах, и в пьесах, и в фильмах, и в играх. Учиться написанию диалогов можно в контексте любого вопроса. То же с героями. Но элементы исключительно литературные появляются только при чтении, анализе и написании книг. Их не закрыть учебником по сценаристике (а их довольно много среди книг, которые советуют писателям). Атрибуция — один из ярких примеров такого аспекта. Я задумалась о ней после курса Юлии Раутборт по стилистике. Там приводились примеры интересной работы с атрибуцией, и это заставило меня пересмотреть отношение к вопросу. Раньше я воспринимала её скорее утилитарно. Надо чтобы было понятно, кто что сказал и всё.

Однако же!

Давайте сравним два примера атрибуции, запавшие мне в душу.

Первый это из перевода корейского любовного романа.

[Риенна]: Знаешь…

[Блэк]: Да?

Корейская массовая литература очень переплетена с традицией манхвы, то есть комикса, и дорам, то есть сериалов. Поэтому тексты очень визуальные, они чаще делают акцент на том, кто как стоял и как обнимал и как это выглядело, ссылаясь на популярные клише из дорам и комиксов.

Поэтому и по сути технический текст не выглядит слишком инородно в романе. Иногда в веб публикациях вместо имён ставят аватарки персонажей с разными выражениями лица.

Конечно, выглядит это совершенно нелитературно, но смысловой нагрузке мало отличается от:

— Знаешь… — начала Риенна.

— Да? — спросил Блэк.

Только короче, решает проблему повтора имён героев (они уходят в технический текст, как в пьесе!) и автору не нужно выдавливать из себя сто синонимов слова «сказал».

Второй пример из курса Юлии Раутборт как раз:

А Серега при каждом шаге подрагивал мясистыми щеками, щурился, зевал, поглядывал на чистое, иссиня-бирюзовое небо и оступался на кочках.

— Студент! — начинал он с хрипотцой. — А ведь мы с тобой папуасы!

— Почему это? — не сразу откликался Саша.

— А как же! — Серега оживлялся и догонял Сашу. — Сапоги бьем попусту. Нам бы с тобой сейчас по бабе какой-нибудь, по мордатой! А? Студент!

— Отстань! — Саша краснел и прибавлял шагу.

— Эх! А какие бабы бывают! — Серега покашливал и раздувал ноздри. — Схватишь ее...

— Тише ты! — страдальчески шептал Саша, пригибаясь.

«Ни стуку, ни грюку», рассказ Казакова Юрия Павловича

Во-первых, обратите внимание, не вся атрибуция инверсивная, но автор не переносит её на следующую строку. Но об этом чуть позже.

Во-вторых, здесь мало вообще того, что мы привыкли ассоциировать с атрибуцией, это динамичная ёмкая сцена, в которой диалог не висит в воздухе сам по себе, а проходит параллельно. И сцена рисуется, и чувство времени проявляется.

Имею ли я в виду, что один или оба примера хороши или плохи? Нет, это каждый сам решает. Мне интересно только то, что атрибуция — один из бесчисленных инструментов решения авторских задач и умение им пользоваться осознанно улучшает текст. Вот так: даже просто кто чего сказал нельзя написать без глубинных смыслов.

Инверсия в атрибуции

Иногда говорят о том, что в русском языке свободный порядок слов. У нас действительно более вольные конструкции, чем во многих других языках (где может быть регламентирован, например, порядок обстоятельств, мол, сначала времени, потом места), но какие-то ожидания всё же есть. Поэтому речь магистра Йоды всё же кажется странной.

Ожидаемый порядок речи при написании атрибуции — инверсивный, обратный.

«Он говорил горячо, с запалом» — прямой порядок слов.

«Говорил он горячо, с запалом» — поменялись местами подлежащее и сказуемое и получился обратный порядок слов, инверсия.

Инверсия достаточно естественно ассоциируется с диалогами.

— Как дела? — спросил он.

И тут мы, не задумываясь пишем инверсивно.

Откроем «Справочник по правописанию и литературной правке», Д. Розенталя. Раздел XLII. Порядок слов в предложении, § 178. Место подлежащего и сказуемого, пункт 1.1 гласит:

Обратный порядок главных членов предложения (сначала сказуемое, потом подлежащее) является обычным в следующих случаях:

1) в авторских словах, разрывающих прямую речь или стоящих после нее, например: — Я не странный, — ответил мальчик грустно (Короленко).

Постановка подлежащего впереди сказуемого в подобных случаях встречалась в старых текстах, например: — Скажи мне, кумушка, что у тебя за страсть кур красть? — крестьянин говорил лисице, встретясь с нею (Крылов); — Дедушку знаешь, мамаша? — матери сын говорит (Некрасов); учитывается и ритм стиха;

Отсюда следует, что инверсия в авторской речи в диалоге — языковая норма, а прямой порядок скорее устаревший, либо часть художественной задумки.

Обычно с этим проблем нет.

Вот с чем бывают вопросы, так это с тем, чтобы в инвертированной авторской речи использовать глаголы, которые не связаны с речью напрямую.

Скажем, глаголы «сказал», «спросил», «воскликнул», «уточнил» можно считать очевидно атрибутивныными.

Есть менее очевидные, но устоявшиеся вроде бы «фыркнул», «улыбнулся», «всплакнул» «выдал», не знаю, тут у меня фантазия кончилась.

И есть какие-то вообще не имеющие отношения к атрибуции глаголы, которые обозначают скорее то, что персонаж делает параллельно: «пошёл», «отшатнулся».

Честно скажу, что не нашла внятного авторитетного (а не «я опытный редактор и  сердечком чую») источника, который бы регламентировал этот вопрос. Вполне возможно, он есть, я не говорю, что это не так, просто плохо искала.

Но я бы обобщила, что скорее считается стилистической ошибкой оформлять глаголы, которые не связаны с речью, как атрибуцию

То есть

— Ну и дурак, — тряхнула она волосами.

^ Неверно.

— Ну и дурак, — сказала она и тряхнула волосами.

^Верно.

Если злоупотреблеять такими конструкциями, особенно вне попыток создать комический эффект, можно вызвать у читателя чувство неряшливости текста.

С другой стороны, вот Федор Михайлович писал в «Идиоте»:

— Тьфу тебя! — сплюнул черномазый.

— То, стало быть, вставать и уходить? — приподнялся князь, как-то даже весело рассмеявшись, несмотря на всю видимую затруднительность своих обстоятельств.

В обоих случаях атрибуция построена в обратном порядке, но при этом используется глагол, который не имеет отношения к речи. Чудовищный пример слабого стиля начинающего автора, такое бы конечно не пропустили ни в одном приличном издательстве. И в обоих случаях глагол непосредственно связан с прямой речью, в отличие от встряхивания волосами в примере раньше, и это может влиять на восприятие текста читателем.

В общем опять автору думать и напрягаться самому. Принимать решения.

Повторы в атрибуции

Борьба с повторами или повторами однокоренных слов — любимое хобби многих авторов. Ещё с тавтологией, но это не всегда одно и то же. А из-за того что в процессе диалога люди обычно делают одно и то же — говорят — атрибуция находится в зоне риска повторов. Поэтому регулярно всплывает вопрос о том, насколько часто вообще можно повторять глаголы атрибуции.

Потому что с одной стороны десяток «сказал» в диалоге реально мозолят глаза. С другой стороны, иногда видно, как автор пытается ни разу в главе не повторить ни одной атрибуции и это тоже выглядит душерадирающе.

Но в утешение могу привести вам пару цитат опят же из «Идиота»:

— Князь Лев Николаевич Мышкин, — отвечал тот с полною и немедленною готовностью.

— Князь Мышкин? Лев Николаевич? Не знаю-с. Так что даже и не слыхивал-с, — отвечал в раздумьи чиновник, — то-есть я не об имени, имя историческое, в Карамзина истории найти можно и должно, я об лице-с, да и князей Мышкиных уж что-то нигде не встречается, даже и слух затих-с.

— О, еще бы! — тотчас же ответил князь…

Это диалог подряд, трижды один и тот же глагол.

— Чрез Настасью Филипповну? — подобострастно промолвил чиновник, как бы что-то соображая.

— Да ведь не знаешь! — крикнул на него в нетерпении Рогожин.

— Ан и знаю! — победоносно отвечал чиновник.

Ну Достоевскому можно, а вот в современном тексте «промолвил» уже бы странно звучало. Поэтому… опять непонятки!

Циркулирует идея, что повторы «сказал» пришли к нам из англоязычного пространства, а то и лично от Стивена Кинга. Мол, он велел не выпендриваться, потому что «сказал» читатель проглатывает как технический текст (см. самый первый пример). А вот в русском языке так нельзя.

Я же приведу пример из текста моего обожаемого кумира:

— С ума сойти, — сказал отец. Он обернулся, увидел, что Алиса стоит в дверях, и спросил: — Ты видела?

— Видела, — сказала Алиса. — Тебе звонил козлик.

— Этого не может быть, —сказал отец. — Мне еще никогда не звонили козлы. Что ему от меня надо?

— Не знаю, – ответила Алиса. — Он же не умеет разговаривать.

—  Наверное, кто-то пошутил, — сказал отец. — Странные шутки.

— А может, козлику нужна твоя помощь? Ты же зоолог и умеешь лечить зверей.

—  Алиса, тебе уже восемь лет, — сказал отец. — Не говори глупостей. Я работаю в космическом зоопарке, изучаю животных с других планет, а это был самый обыкновенный козел… к тому же козлы не звонят по видеофону. Кстати, почему ты не учишь марсианский язык?

—  Пальцы устали, — сказала Алиса.

Заповедник сказок, Кир Булычев

Великолепие этого автора я не могу подвергать сомнению даже саркастично, поэтому предположу, что выбор языковых средств зависит от аудитории, для которой пишется книга («Алиса» для детей и явно текст не хочется переусложнять), а ещё от… ну, моды на определённый стиль.

Пунктуационные проблемы атрибуции

Пунктуация в русском языке чудовищно сложна и, как это ни прискорбно, неоднозначна. Она зависит от контекста и, что ещё хуже, может формировать контекст, поэтому и появляются всякие элементы авторской пунктуации.

Естественная редакторско-корректорская потребность всё стандартизировать проявляется, например, в таких рекомендациях. Но лучше в таких, тут больше примеров.

Однако, натыкаясь на статьи в интернете всегда важно держать в уме, что является источником информации. Многие материалы — обобщенный личный или рабочий опыт, что полезно, но не является реальным правило. Конечной точкой обычно должен быть либо Розенталь — бессменный авторитет практически столетней давности, либо хотя бы грамота.ру — скорее удобный отраслевой стандарт, так как они отвечают на вопросы и накапливается больше примеров.

Поэтому по поводу оформления прямой речи и диалогов имеет смысл обратиться непосредственно в справочник Розенталя по пунктуации, раздел 14, ну или в краткой форме прочитать на грамоте (прямая речь, диалог).  

Возвращаясь к статье на Литресе, можно отметить, что буквально вторым примером автор касается вопроса пунктуации и прямо заявляет, что авторы делают неправильно.

— Привет, — почесал за ухом отец.

«Почесал за ухом отец» — не дает информации о том, кто или каким образом говорит, следовательно, не является атрибуцией. Это просто авторский текст, и оформляться он должен отдельным предложением с обычным порядком слов, а не инвертированным. То есть правильно будет так:

— Привет. — Отец почесал за ухом.

А лучше даже так:

— Привет.

Отец почесал за ухом.

Это правило я регулярно встречаю в различных рекомендациях. Причём иногда оно доводится до весьма категоричного мнения, что если авторская речь после прямой не использует инверсию, то она обязательно должна оформляться с точкой. Говорят, это входит в корректорскую методичку Эксмо-АСТ, поэтому их книги нормализованы вот в таком виде.

Для меня лично это правило порой кажется контринтуитивным (в примере с почесанием уха да, а вот если бы отец улыбался, я бы уже не стала бы отделять точкой) и мне стало интересно, а почему вообще мне диктуют такие условия поперёк, значится, моего языкового чутья.

Насколько я смогла выяснить, у Розенталя не существует такого правила, а подход основан на примечании 2 в пункте 48 в разделе 14 справочника по пунктуации, который звучит так:

2. Если авторские слова, стоящие после прямой речи, представляют собой отдельное предложение, то они начинаются с прописной буквы:

— Скорей, загорелась школа! — И он побежал по домам будить людей.

На мой взгляд узкое место в том, что считать «отдельным предложением». Для меня если авторская речь более полно раскрывают обстоятельства или состояние героя при произнесении фразы, то это не отдельное предложение. А про инверсию или виды глаголов у Розенталя ничего не сказано, так что на мой взгляд какой-то автоматической системы нет.

Можно привести примеры из случайно взятых книг каких-то писателей:

— Я был, был, я уже был… Un chevalier parfait! — и помещик пустил на воздух щелчок пальцем.

Братья Карамазовы, Федор Достоевский

Тут пример того, что можно было бы поправить на большую букву при вере в правило про «не инверсию». «И» в начале делает предложение менее самостоятельным, хотя оно и могло бы в таком виде существовать отдельно.

А вот, напротив:

— Да, там нет крючьев, — тихо и серьезно, приглядываясь к отцу, выговорил Алеша.

— Так, так, одни только тени крючьев. Знаю, знаю. <… тут монолог прям…>, мальчик ты мой милый, я ведь чувствую же это, не могу же я это не чувствовать!..

И он даже расхныкался. Он был сентиментален. Он был зол и сентиментален.

Братья Карамазовы, Федор Достоевский

Здесь то, что могло бы быть атрибуцией, вынесено на следующую строку, потому что это упрощает восприятие (она бы мешалась посреди диалога) и требуется для красивого ритмичного определения героя далее.

— А где мама? — спросила Лидочка и заранее растянула рот, чтобы половчее зареветь.

— Умерла, — очень спокойно ответила женщина, и соседка еще раз перекрестилась.

— А папа? — что такое «умерла» Лидочка не знала, но рев на всякий случай отменила.

Женщины Лазаря, Марина Степнова

Здесь сложно перенести атрибуцию ниже или выше, так как «умерла» привязано к фразе женщины, а рёв привязан к состоянию Лидочки, и эту конструкцию нельзя, да и в общем-то не нужно разбивать. Можно ли поставить большую букву? Да. Обязательно ли? Пока я не нашла правила в справочнике, которое обязывало.

Мне кажется на примерах достаточно наглядна видна степень авторской свободы в вопросе того, что можно считать атрибуцией, а что — отдельностоящим предложением. Так что, внезапно, пунктуационное решение остаётся на авторский совести, справочник не даёт однозначного указания.

Кажется мелочью, но при редактуре я поняла, что для меня лично есть разница между тем, разбивается ли точкой то, что я считаю единой мыслью, или нет. Внезапная претенциозность душного начписа.

В комментариях des_kitten дал ссылку на материал по пунктуации Бориса Долинго и Сергея Трищенко.

В нём я бы хотела выделить два момента:

Эта расстановка в значительной мере влияет на восприятие текста: она может и должна помогать читателю мгновенно уловить интонации разговора, эмоции и суть некого смыслового подтекста, который автор старается вложить в уста героев и в свои комментарии

То есть пунктуация — часть стилистического аспекта, не чисто технического. Именно поэтому за ней нужно следить.

А второй момент то, что авторская речь не всегда выступает концом предложения! Часто она бьёт речь персонажа на части. И тогда правило с точкой и большой буквой вообще отменяется. 

Предложение косвенной речи, вставленное в прямую речь персонажа, абсолютно законченное и самостоятельное - но пишется со строчной буквы, а после него стоит запятая - почему? А потому, что предложение это выступает именно придаточным в качестве разделительной связки между единым грамматически и по смыслу участком прямой речи. 

Например как вот здесь:

— Я, доб… — тут ужас мелькнул в глазах арестанта оттого, что он едва не оговорился, — я, игемон, никогда в жизни не собирался разрушать здание храма и никого не подговаривал на это бессмысленное действие.

Мастер и Маргарита, Михаил Булгаков

Тут речь персонажа непрерывна, и авторская речь в прямом порядке остаётся атрибуцией.

В тексте статьи это названо исключением, но как будто это всё в рамках «может или не может этот кусок текста считаться самостоятельным предложением и можно ли его вынести на отдельную строку». Ну не получится эту самую авторскую речь вынести отдельной строкой.

Более того, случай-то довольно распространённый, так как авторская речь с действиями персонажа часто используется для разбивки длинного монолога, во время которого говорящий действительно может успеть куда-нибудь сбегать, чего-нибудь испугаться, в общем сделать неречевое.

В итоге ситуация, когда косвенная речь после прямой должна идти с большой буквы, может выглядеть контринтуитивно, так как встречается не так часто.

Ещё хочу обратить внимание на божественную пунктуацию в ситуации, когда косвенная речь заканчивается глаголом типа «сказал»:

— А зачем всё это? — возмутился рыжий мальчишка с последней парты и, посмотрев прямо на учителя, сказал: — Виктор Петрович, вы же раньше нам иначе объясняли!

Двоеточие и тире! 

Двоетоечие потому что прямая речь идёт после говорильного глагола, а тире потому что это всё ещё отделение косвенной речи от прямой.

Кстати, тут предлагается сделать исключение из исключения. Если тут авторская речь в формате самостоятельного предложения, то прямая речь перед ней должна закончиться точкой, а авторская начаться с большой буквы.

— Не зря Иванова все не любят. — Рыжий мальчишка с последней парты презрительно сощурился, а потом повернулся к соседу и сказал: — Помнишь, как он тебя директору заложил?

В общем, учитывая многслойность пуктуационных проблем, становится понятно желание выработать единую ясную практику по расстановке точек.

Но я всё равно считаю, что это зона авторской ответственности. И не только в плане «стыдно быть безграмотным автором» (мне ваще не стыдно с таким объёмом правил), но и в плане того, что пунктуация в итоге зависит от авторские намерений и контекста.

Мои выводы

Подчёркиваю, что это моё личное мнение, ибо я не имею специальной подготовки и авторитета, но при этом уже пару раз прям сильно спорила с редакторами касаемо однозначности пунктуации. Как говорится, это немного, но странно, что произошло дважды.

1. После прямой речи героев иногда требуется указать, кто это сказал, иначе неясно, особенно если героев несколько.

2. Авторская речь в таком случае нуждается в обратном порядке слов.

3. Использование «неречевых» глаголов в качестве основной атрибуции — стилистический риск, но классики так делали.

4. Частота повторов слова «сказал» и разнообразие «речевых» глаголов («проговорил», «вымолвил») — на вкус автора. Обычно советуют не увлекаться ни в ту, ни в другую сторону.

5. Атрибуция — не только техническая часть текста, используйте её для раскрытия героев, для работы со сценой, для выразительности.

6. Если кажется, что атрибуция неловкая или слишком навязчивая, возможно, стоит от неё отказаться или даже сократить диалог.

7. Пунктуация в диалогах сложна и не во всех аспектах однозначна. Имеет смысл прислушиваться к устоявшимся нормам в корректуре, но в спорных ситуациях некоторые моменты зависят от авторской задумки.

8. Лучше бы я писала сценарии комиксам.

9. Не доверяйте статьям в интернете, этой тоже.

Напоследок немного рубрики «нафиг атрибуцию»:

Потревоженные, как сивучи, курортники приподнимались, вытряхивали из влажных расщелин и синтетических складок крупный, словно перловка, утренний песок, улыбались в ответ на извинительные родительские причитания — ничего, нехай дите порадуется! Ишь, поскакала, егоза! Вы понимаете, она у нас в первый раз на море… А вы сами откуда будете? Из Энска. О, далеко забралися. А мы из Криворожья, получили вот путевочки от завода, правда, Мань? Маня радостно кивала добрым ртом, щедро набитым золотой рудой, и сдвигала в кучу барахло, чтобы папе было удобнее постелить полотенце. Вы в Солнечном отдыхаете? Да-да. Мамочка торопливо выпутывалась из сарафана, потрескивая искрами и швами ненастоящего шелка. А мы в Красном Знамени. Очень приятно.

Женщины Лазаря, Марина Степнова

Рита замерла у витрины и, постучав по стеклу ногтем со свежим маникюром, заявила Элене: перед отъездом я куплю себе такого. «Предсказывает погоду: голубой – солнце, розовый – дождь», – гласила приклеенная к стеклу бумажка – заглавные буквы, выведено от руки синей ручкой. Элена возражала: зачем тебе эти глупости, не трать деньги, не так легко они тебе достаются. Я хочу себя порадовать, мам. Вкус у тебя совсем атрофировался. Об атрофиях лучше не будем. И правда, атрофии пусть занимают твоего дружка из банка. У меня, по крайней мере, есть мужчина, который меня любит. Что ж, дочка, если это делает тебя счастливой. Непросто быть счастливой рядом с тобой, мам, бросила Рита, полагая, что это последний удар, и, сделав несколько чересчур длинных шагов, оставила ее позади. Элена следовала по намеченному дочерью пути, держась на должном расстоянии, и лишь несколько шагов спустя вновь занесла хлыст. С таким характером, дочка, ты никогда не будешь счастливой. Знаешь, мама, от плохого семени не жди доброго племени, парировала Рита, и обе умолкли.

Элена знает, Клаудиа Пиньейро

Тут она услышала у себя за спиной некий шорох и обернулась — как раз вовремя, чтобы поймать мальчика за полу куртки и тем воспрепятствовать его побегу.

— Так! Могла бы и вспомнить про чулан. Что ты там делал?

— Ничего.

— Ничего! Ты на руки свои посмотри. И на свой рот. Что у тебя на губах?

— Не знаю, тетя.

— Зато я знаю. Варенье, вот что. Сорок раз тебе говорила: не оставишь варенье в покое, я с тебя шкуру спущу. А ну-ка, подай мне вон тот прут.

Прут взвился в воздух — положение было отчаянное…

— Ой! Оглянитесь назад, тетя!

Приключения Тома Сойера, Марк Твен

Всем творческих мук!