Что-то новое(часть 3)

В ушах у Марата шумело, а сердце готово было вырваться из груди. Он безмолвно снял обувь и на цыпочках, держа руки по швам, прошел в зал. Рыжая включила свет, и он смог рассмотреть интерьер ее квартиры: просторный зал со старым советским сервантом — немецкой сборки, как ему показалось, — двуспальная кровать, застеленная темно-розовым одеялом. Парень хотел было уже перейти к потолкам и деревянному полу, но нежные руки Марины сомкнулись на его животе. Он обернулся. Девушка уже сбросила с себя одежду. Марат почувствовал, как внутри у него просыпается что-то потаенное, какая-то звериная натура. Он бросился на нее, как гепард на жертву. Молодой человек уже не контролировал свои действия, да ему и не очень то хотелось. Было ощущение, что управление взял кто-то другой, предоставив ему место зрителя в этом эротическом театре. Сегодня в Марате проснулся настоящий мужчина.

Потоки холодного воздуха щекотали его грудь. Он смаковал момент, когда она выпускает воздух из своих ноздрей, — Марат наслаждался этим. Тишину, объявившую свое царствование в этой комнате, нарушало лишь мягкое дыхание Марины. Молодой человек не смел даже пошевельнуться, или, не дай бог, колыхнуть грудью. Нельзя, чтобы девушка проснулась. Ее редкое дыхание ласкало уши похлеще музыки: выдохи рыжей танцовщицы стали для него седьмой симфонией Шостаковича, воодушевляя парня. Хотелось жить. Любить. Без сомнения, он был в этом уверен: любовь горит ярким пламенем в его сердце. Юноша полюбил эту девушку самой чистой и искренней любовью. Еще чуть-чуть и те самые слова вырвутся из его уст. Так вот она какая любовь. Вот, что значит — «любить по-настоящему». Но как преподнести это признание?

Марина открыла глаза. Почему-то только сейчас он приметил, что они темно-зеленого цвета. Не то, что бы он раньше этого не замечал, но сейчас все стало будто отчетливее, словно в очках при сильной близорукости. Сейчас то самое время. Подходящий случай. Пора расставить все точки над и. Настал черед встретиться с абсолютным счастьем, которое непременно настигнет их обоих.

— Марина, — полушепотом произнес Марат.

Девушка опустила подбородок на его грудь, ожидая дальнейших слов. Если бы знала она, что именно сейчас скажет молодой человек, с которым она провела эту ночь.

— Я люблю тебя, — признался он, и тут же вскочил с кровати.

Неправильно. Некрасиво. Мерзко. Не так нужно признаваться в любви той, с кем хочешь разделить абсолютное счастье.

— Я люблю тебя, — повторил Марат, но уже в совсем другой интонации. И снова мимо кассы.

— Я люблю тебя, — пробасил обнаженный юноша и схватился за голову.

Подумав долю секунды, он сделал это снова, но уже медленно, проговаривая каждую гласную: Я л-ю-б-л-ю т-е-б-я…

Это прозвучало ужасно. Невнятная какофония, исторгнутая из его гнилой пасти. Нужно повторить это снова и снова. И он повторял, раз за разом, стараясь сделать эти три слова совсем не похожими на предыдущие. Сейчас было слишком грубо. А здесь довольно похотливо. Теперь неимоверно лукаво. Кулаки его побагровели от напряжения; опустив голову, Марат повторял свое признание в любви, не замечая ужаса Марины. Девушка прикрыла раскрытый было рот рукой. А он все говорил и не думал умолкать. Наконец она не выдержала и закричала: Хватит!

Тишина вернулась в свои владения. Парень заскользил по стене и опустился на пол. Во взгляде читалась отрешенность.

Танцовщица прикрыла наготу одеялом:

— Маратик… милый мой… я все понимаю. Теперь и ты пойми меня. Я очень тронута. Так оригинально мне еще никто не признавался в любви. Я не хочу тебя обижать, мне было очень сладко сегодня, очень хорошо. Но это всего лишь одна ночь с прекрасным человеком. Это как у Бунина. Не помню рассказ. Ты читал Бунина? Ладно, не важно. Я живу в другом мире, существую в разных кругах. В нашей компании люди открытые, эмоциональные. Все прекрасно понимают, что все это не серьезно. Я тоже эмоциональная и открытая. А ты прекрасный, добрый, милый и до безумия чудесный человек. Что-то новое для меня. Это и подкупило. Не могу я ответить тебе взаимностью… Так можешь только ты, а я и вовсе разучилась любить. Искренне хочу помочь тебе с твоей проблемой.

Договорив, девушка дотянулась пальцами до его колена, но молодой человек отстранился от руки, как от больной проказой.

— Не трогай меня! Ты… ночью. Сколько микробов здесь. Ты ходила в туалет, а руки помыла? А если у меня на пальце микроранка, тогда все бактерии попадут мне в кровь, — и я умру. Не касайся меня! — крикнул Марат.

Молодой человек запрыгал по полу будто по горячему песку, стараясь при этом максимально быстро надеть все одежду, которую он в порыве страсти раскидал по полу. Юноша чувствовал себя кабелем после случайной случки. Придется пролить десятки литров воды, прежде чем ее запах и грязь сойдут с кожи.

— Марат, прости меня, я не хотела тебя обидеть, — произнесла рыжеволосая, старательно удерживая себя от истерики.

Парень проигнорировал ее слова и выскочил в коридор. Через минуту хлопнула дверь, а через две Марина уже прекратила сдерживать себя.

Каблук утонул в темно-бурой лужице воды, что осталась после недавнего дождя. Марина тряхнула ногой, собрала волосы и достала из кармана пачку сигарет. Из подъезда так никто и не вышел. Неделю девушка не видела Марата, который после своего побега так и не вышел с ней на связь. Юноша не отвечал ей на сообщения и звонки. Она и сама не могла понять, что привело ее сюда. Марат был человеком романтичным, влюбчивым, охотным до большой любви, как ребенок, играющий с огнем, но не познавший еще насколько опасным может быть необузданное пламя. Обжегся — впредь будь осторожным. Она так и делала. В любом случае, даже если его вдруг не окажется дома — хотя она считала иначе, — Марина не уйдет. Девушка твердо вознамерилась поговорить.

Как только легкие наполнились очередной порцией дыма — бычок нырнул в ту самую лужу. Девушка зацокала каблуками и набрала на домофоне первые пришедшие ей в голову цифры. С того конца ей ответили старческим хрипом: Кто?

— Почтальон, откройте, пожалуйста.

Замок запиликал, барышня потянула за дверь. Каждый шаг отдавался эхом по подъезду. Марат скрывал свою квартиру за хиленькой дверью, обитой железной проволокой. Девушка приложила голову к деревяшке в надежде что-то услышать, но усилия оказались бесплодными. Указательный палец лег на пластмассовую кнопочку звонка. Соловей звонко запел, в коридоре послышались шаги, и дверь открылась. Хозяин квартиры увидел девушки и широко раскрыл рот от удивления, на руках его были резиновые перчатки, а сам он был одет в темно-синий комбинезон, а лоб прикрывала бандана.

— Как ты нашла мою квартиру? — спросил юноша, сглотнув слюну.

— На твоей страничке. Ты же указал там свой адрес, фотографии. Прости меня, Маратик…

Молодой человек немного призадумался, а после сказал:

— Проходи, не стой на пороге. На грязь не обращай внимания, я как раз начал убираться.

Девушка прошла в квартиру, и первое на что она обратила внимание: дома у него была идеальная чистота. Она почувствовала себя ленивой сестрой в доме у золушки. Затертые полы блестели на лучах осеннего солнца, в воздухе несло хлоркой, а стены были липки от мыла. На цыпочках Марина прошла в комнату. Марат жил в однокомнатной квартире, которую постоянно приводил в порядок. У ее ног стояло пластиковое ведро и пропитанная грязью матерчатая тряпка.

— Тебе плохо да? — спросила девушка.

Парень проигнорировал вопрос Марины и неожиданно заявил:

— А знаешь, я тебя больше не люблю.

— Я рада, — приглушенно ответила она.

— Нет, правда. Я, конечно, тогда погорячился. Не любовь то была, но симпатия. А сейчас — ничего. Пытаюсь жить по-новому. — договорив, он схватился за тряпку и вернулся к своему делу.

— У тебя все хорошо?

Вдруг юноша отшвырнул от себя ведро, вода мыльная пролилась неровному полу:

— Нет, у меня все очень плохо, — крикнул парень, — я уже неделю не могу выйти из дома. С работы пришлось уволиться, а мне там нравилось. Я драю полы, хотя дома у меня всегда чисто. Моюсь по восемь раз в день, а вчера я пытался позвонить маме, но пришлось бросить трубку после того, как я начала повторять слова. И все из-за тебя. Надо было тебе ноги раздвигать? А отвечать на мои глупые вопросы? Что ты рот раззявила? Но, как ни странно, сейчас мне гораздо лучше. Может, потому что ты пришла сама. Так давай — ложись.

Молодой человек сгорбился, нос раздулись, а руки сжались в кулаки и побагровели. Марина подняла голову и посмотрела в его глаза. В них читалось отчаяние загнанного в угол зверя, который дремал в клетке, скованной из комплексов Марата.

— Ты уйдешь или нет? Мне еще полы вымыть надо, грязно тут стало.

Девушка без слов развернулась и покинула пределы его квартиры. В этот момент она тоже почувствовала себя грязной. Белой шелковой простыней, замоченной в помоях. Она преодолела два пролета. Глаза устало метались по подъезду, однако взгляд остановился на стройных рядах почтовых ящиков. Ее внимание сосредоточилось на ящике с номером квартиры Марата. Из узкой щели для писем и газет торчала стопка бумаги — канцелярии, как сказали бы работники почтовых служб. Он неделю не забирал почту. Рука сама легла на стопку. Буклеты, счета, агитационная газета и маленький невзрачный листок темно-желтой бумаги… Зрачки забегали, а губы бесшумно зашевелись. Запихнув обратно всю ненужную макулатуру, девушка сжала листок и вернулась к Марату. Два раза позвонив, она застучала кулаками по дереву. Стучала Марина долго, до тех пор, пока замок не заскрежетал и дверь не открылась. Едва показалось лицо парня, как девушка громко, с нервозностью в голосе, сказала: — Тебе повестка пришла. Завтра утром явиться в военкомат по месту жительства.

Солдатские сапоги с набойками чеканили бетонный плац под рокот солдатских глоток. Девушка наблюдала эту картину не без интереса, мысли ее были заняты другим. Она смотрела сквозь помутневшее от грязи стекло прикрытое решетками на молодых ребят в зеленых бушлатах, рисующих круги по асфальту. Фикусы, украшающие белый облупленный подоконник, давно поникли от недостатка воды и внимания. В мучительном ожидании были уже посчитаны бычки, неряшливо запрятанные в цветочных замках, а его все и не было. На оконной раме бездвижно сидела муха, а вернее ее тело, ведь дух она давно испустила. Комната ожидания была старой, словно из фильмов про советскую армию. На стенах висели агитационные плакаты и памятки по технике безопасности; ее диванчик местами облез, но все еще держал марку. Советский столик, который Марат бы непременно причислил к эху ГДР, стоял немного устало,будто солдат на тумбочке в полночь: одна его ножка опиралась на крышку трехлитровой банки. Входная дверь заскрипела — и застучали сапоги. Марина стянула шапку с головы и посмотрела на вошедшего.

Высокий стройный солдат. Здоровые щеки украшал румянец; спину он держал ровно и голову не опускал. Девица с волосами рыжего цвета прыгнула в налитые силой руки молодого бойца. После крепких объятий, танцовщица отпустила Марата, насквозь пропахшего сигаретами.

— Закурил?

— А как тут не закурить, — пожал он плечами.

Марина печально улыбнулась.

— Неожиданно. Ты как здесь?

— Привык уже. Скоро на дембель.

Она сплела пальцы и замолчала, но пару раз закусив нижней губой в секундах раздумья опять заговорила:

— Давненько мы не общались.

Молодой мужчина равнодушно улыбнулся и облокотился на стену.

— А смысл? Мне этого не нужно.

Девушка отвела от него взгляд, а потом дрогнула, как от удара током:

— Я же тебе гостинцев привезла, — радостно воскликнула Марина, направляюсь к столу.

Но солдат ее опередил:

— Спасибо, но это, пожалуй, лишнее.

Девушка без лишних слов вернулась на свое место. Она ожидала подобного.

— Скучала по мне?

— Возможно.

— Жалеешь, что ничего не вышло у нас с тобой?

— Не знаю…

— А я не жалею, потому что ничего не получилось бы. Мы с тобой не то, что из разных миров, мы из разных галактик. Я, наверное, старомоден, ибо для меня неприемлемо, когда девушка ложится под парня просто ради секса. Что-то должно быть. А иначе это… Ладно, проехали.

— Как твоя проблема? — спросила рыжая, пропустив сказанное Маратом мимо ушей.

— Когда тебе бьют прикладом в живот — все проблемы как рукой снимает.

— Тебе делали больно?

— А как же без этого? — Марат улыбнулся, — только так я мог стать сильнее. Через это все проходят, но физическая боль ничто по сравнению с болью душевной. Ты вот настолько погрязла в своем мире свободных отношений, что даже забыла о таких простых вещах — как любовь с первого взгляда. Поверь, бывает и такое. И человек может искренне полюбить кого-то. А здесь мне нравится. Всегда приятно познавать что-то новое. Может, я и по контракту останусь, посмотрим. Боюсь, на гражданке мой недуг опять даст о себе знать. Я был инфантилен, недостаточно мужественен, но суровая солдатская жизнь закалила мой характер. Мне сейчас хорошо, а скоро будет еще лучше. Теперь мне ничего не страшно. Любого, кто меня обидит, я угощу парой навесов справой.

— Марат, ты хороший парень. Ты возмужал, стал настоящим мужчиной. Спасибо тебе.

— Это тебе спасибо. Ты сделала меня таким, какой я есть. Я стал сильнее.

Договорив, Марат обнял напоследок девицу, наслаждаясь жаром ее тела, и отправился дослуживать родине. Марина собрала угощенья и вышла на воздух. Вдохнув полной грудью зимний воздух, девушка зацокала каблуками. Больше они не виделись.