А за окном...

 Последний вечер декабря, как всегда, тревожно-радостный, шумный, веселый - а как он пахнет... Ароматы запеченной с чесноком курицы, горячей картошки и салатов щекочут ноздри; в холодильнике дожидается домашний торт с белым кремом и розочками из яблок и мандаринов. Мама и старшая сестра бегают из кухни в большую гостиную, с тарелками, вилками, полными блюдами вкуснятины. Деля, в уголке, тихонько играет в Тамагоччи - ее помогать на кухне не пускают. Мала еще, как говорит мама. Косорукая разбивашка - так зовет Ирка. Ходячее стихийное бедствие - это уже папино высказывание. Да, Деля часто что-то роняет и разбивает - не нарочно, просто хочется сделать быстро и хорошо, а выходит наоборот. Тарелки и стаканы, будто нарочно, вырываются из неловких ручонок, вилки рассыпаются с обидным звоном, вода выплескивается на пол. Папа смеется, мама укоризненно вздыхает, Ирка злится и дает щелбаны. Ирке хорошо - она красивая, взрослая, с длинными острыми ногтями и ловкими пальцами. Из них-то никогда ничего не вырвется - Деля тоже не может вырвать свои волосы и уши, когда сестра рассержена. Приходится плакать и терпеть. Вот бы вырасти и стать такой же красивой, с острыми красными ногтями и высокой прической! И щелбаны кому-то давать... нет, щелбаны - это больно, лучше не надо.

 Из большой гостиной доносятся веселые голоса - все в сборе: бабушки с папиной и маминой стороны, тетя с мужем, три кузена. Надо идти туда, а так не хочется. Кузены будут щипаться и гоготать, вместе с Иркой, над Делиной неловкостью, ее пухлыми щеками и нелепым розовым платьицем в рюшечках. Она не хотела это платье - в магазине было другое, нежно-голубое, расшитое блестящими камушками. Но мама бросила на него небрежный взгляд, пробормотала: "Ты в него все равно не влезешь, видно же - мало!" и упаковала дочку в розовый кружавчатый чехол. Деля только вздохнула. Все бабушки твердят, что в пять лет рано спорить с мамой - ешь, что дают, носи, что дарят. Вырастешь, сама купишь платье, какое захочется. И возьмешь с тарелки любой кусочек курицы, а не тот, что сестра оставила. Интересно, когда Ирка была маленькой, ей тоже покупали противные розовые платья и выгоняли из комнаты за разбитую тарелку? Или она всегда была красивой и умной, как сейчас? А не такой нелепой неуклюжей матрешкой, с пухлыми ладошками и короткими пальцами, как Деля? И мама целовала ее каждый день, а не только когда она сделает что-то хорошее, полезное...

- Адэль, ты где пропала? Давай, живее, за стол! - голос папы заглушают выкрики и смех кузенов. Идти не хочется; вместо этого, она идет к окну и вскарабкивается на стул, чтобы лучше видеть. Ветер стучит в обледенелые стекла, кидает в них пригоршни снега, желая тоже попасть на праздник. Вот бы поменяться с ним местами. Танцевать с озорными белыми снежинками, гулять, где хочется, лакомиться воздушными облачными сливками. И никто не сделает больно - у ветра же нет ушей, чтобы за них таскать! А еще можно долететь до луны и собрать в горсть блестящие колючие звезды...

 Деля не сразу замечает, как снег за окном превращается в белое безглазое лицо. Оно молча смотрит на крошечную теплую фигурку, прильнувшую к окну изнутри. Девочка выглядывает из мира, где ярко горит уютный желтый свет, пахнет едой и свежей елкой. А еще - отчаянием и покорной грустью, какими всегда пахнут недолюбленные детеныши человека. Сладкие, печальные, такие послушные любому, кто протянет руку. Медленно, чтобы не спугнуть, снежный демон прижимает к стеклу белую ледяную ладонь...

- Эй, Деляша-пухляша - где пропала? - кузен Борька, ухмыляясь, смотрит на двоюродную сестрицу. - Какое платье крутое: колер - молочное порося! Зверев курит от зависти!

Она не плачет, не надувает губы, как обычно. Молча, с необычной грацией, забирается на стул и расправляет складки нелепого платья. Что-то в ней кажется странным, но тут хозяин дома поднимает первый тост, начинается радостный гомон, перезвон бокалов. Праздник идет своим чередом; поздравления, речь президента, подарки и яркие бенгальские огни. После сытного застолья вся семья идет на большую площадь, кататься с горок и смотреть феерверк.

 Вдалеке, возле огромной елки, украшенной игрушками и фонарями, Борька видит толстушку-Дельку. Но когда она успела так далеко отбежать? Стоит печальная, вся в снегу, будто, обсыпал кто-то, с ног до головы. И почему-то, без шапки и теплой куртки, в одном платье...

- Эй, ты чего там делаешь, Делька-карамелька? - Борька делает шаг. Холодная ручонка цепко хватает его ладонь.

- Я тут, - голубые глаза смотрят спокойно, с чуть заметной усмешкой. Светлая челка выбивается из-под шапочки. - Чего кричишь на всю улицу?

- Я... а ты разве не там? - Борька оглядывается. Дельки нет возле елки. Она стоит рядом с ним и держит за руку ледяными пальчиками. - Ты это... хоть перчатки надень, что-ли!

Кузина мотает головой и убегает к маме, папе и сестре. Ирка брезгливо смотрит снизу-вверх, тянется - то ли подзатыльник отвесить, то ли шапку поправить. И тут же отдергивает руку, точно обжегшись. В аккуратно подведенных глазах - недоумение и даже чуть-чуть страх. Да что тут вообще творится-то? Он хочет поговорить с Иркой, но почему-то не решается. Может, просто показалось? Мало ли...

 Этой ночью Борька, с братом и родителями, вызывают такси - до дома далеко. Дороги похожи на стекло, машина едет медленно. Он засыпает, а будит его холод.

- Мам, пап? Мы чего стоим... Застряли?

Мама, стеклянными ледяными глазами смотрит в окно. Ее безжизненная, закоченелая рука сжимает ладонь отца.

- Папа... Женька?

 Женька на переднем сиденье молчит; его лицо похоже на белую растрескавшуюся маску. От водителя рядом остался снежный силуэт. Окна заросли снегом; не видно, что снаружи, только чуть-чуть свет от фонарей пробивается. Борька пытается шевельнуться - не выходит. Спина примерзла к сиденью, руки и ноги будто не живые. Изо рта выбиваются облачка пара - холодно, как холодно... крик застревает в горле, превращаясь в жидкий лед. Кровь замерзает на губах.

 Машину, стоящую на обочине, медленно заносит снегом. Ее найдут, но нескоро - на город идет небывалый по своей мощности снегопад, которого давно уже не видели здешние края...

***

 Шары на елке такие красивые - блестят, подмигивают, радуясь празднику. На макушке - звезда в виде ангела, раскинувшего руки, будто в танце.

- Мам, пап - станцуйте вместе, пожалуйста!

По телевизору - сплошь старые советские комедии, музыкальные передачи; Деля выбирает канал с песнями ретро. Это музыка юности мамы с папой, специально выбрала, чтобы им было приятно.

 Они кружатся в слаженном танце, улыбаются, глядя друг другу в лицо. Гости давно разъехались - некому увидеть, что улыбки наклееные, мультяшные. А ноги мамы дрожат и подгибаются. Папа держит ее крепко-крепко, трясущимися руками и растягивает губы, изо всех сил. Какие они красивые, оба! Вокруг порхают крошечные лукавые снежинки - будто небольшая подтанцовка. Деля смеется, хлопает в ладошки:

- Еще танцуйте! Еще! Ирочка, сделай музыку громче!

 С такой же наклеенной улыбкой сестра тянется к пульту. С трудом хватает его белыми, как воск, пальцами, судорожно давит на кнопку. Музыка грохочет, вибрирует, оглушает. Соседи не пожалуются - из-за стены доносятся точно такие же раскаты. Всем нравится Новый Год - чудесный праздник! Ирочка ерзает, пытается встать, но ее тело уже намертво примерзло к пухлому бежевому креслу. Двигаются только руки и лицо, на котором застыла жалкая гримаса; слезы застывают на щеках блестящими льдинками.

- Ирочка, ешь! - Деля, ложку за ложкой, скармливает сестре Оливье, застывший в чашке твердыми бугристыми кусками. Сестра давится и плачет, лед хрустит на зубах, но отказать она не смеет. Родители продолжают медленно двигаться под музыку; зеленые, с тюльпанами, обои - мамина гордость - постепенно зарастают инеем. Впереди еще долгая-долгая, новогодняя ночь...

 А за окном ветер кружит в танце новую подругу - толстенький силуэт в розовом платье постепенно преображается. Вот и нет больше маленькой круглощекой девочки - тело вытягивается, стройнеет. Короткие пухлые пальчики становятся длинными, отращивают острые блестящие ногти. Скоро, теплая человеческая кровь окрасит их в алый цвет. В ясных голубых глазах больше нет печали, любопытства, радости. Лишь холодная зимняя ночь отражается в зрачках.

Снежный демон празднует Новый Год в кругу семьи. К утру не останется никого, и он пойдет искать себе утех, куда-то дальше.

Снежная принцесса танцует с ветром. Скоро начнется ее первая охота.