Оживи персонажа — № 24. Мальва

Чёрно-белый директор Мальву ругал.

— Ну толстовка ещё ничего. Ботинки, да, расцветка правильная. Но волосы опять как гнездо дикого петуха! И штаны твои — это что такое? Ты где опять цветы эти подцепила?

Мальва молчала. Он всегда ругался и кричал, потом тяжело вздыхал и дёргал рукой, будто выметая её куда-нибудь подальше от себя.

— Я ответ жду, Мальвина, — Мальва терпеть не могла, когда её называли полным именем.

— Я наклонилась понюхать цветок.

— Где ты его нашла?

Мальва посмотрела в окно, будто ища там то ли цветок, то ли ответ. Засмотрелась на пролетающую мимо ворону. Ворона скидывала сухие веточки куда-то вниз, возможно, на машину директора. Интересно, это она случайно или специально? Получается, ей директор тоже не очень нравится? Хотя она чёрная вся, правильная по идее. Мальва пыталась смотреть и на ворону, и на директора, но, судя по его краснеющим ушам, получалось не очень хорошо.

— Мальвина!

Мальва постаралась смотреть только на директора.

— Ещё раз. Ничего не трогай лишнего. Вот ты потрогала цветок — и вместо нормальной одежды у тебя эти дурацкие цветочные штаны. Что дальше?!

Мальва не знала. Зато из-за спины директора ей помахал Даня, одноклассник. Правильно одетый, такое идеальное сочетание чёрно-бело-серого и оттенков. Но они иногда общались. И помахал он как-то ободряюще. Ей так показалось.

Директор не дождался реакции, привычно махнул рукой и гордо удалился по коридору.

Мальва уселась на подоконник и уставилась на свои неправильные штаны. Даня подошёл и сел рядом. И Мальва не выдержала:

— Ну разве это справедливо?! Вот как обычно! А я же сегодня правда старалась, я расчёсывалась всё утро! Пятнадцать минут. Пятнадцать! А могла бы в это время… Да столько всего могла бы! — Мальва замолчала ненадолго, Даня ждал. Но это почему-то не давило, как будто он просто ждал, пока она расскажет, чем могла бы заняться этим утром, — И в мяч поиграть могла, и нарисовать ворону за окном, и догнать булки. Ой. Булки — это кошка, черепаховая, во дворе живёт, то есть у тётки Тани из соседнего подъезда. Таня хорошая наверно, но кошка голодная. Зато очень гордая. Мы с ней дружим. А я всё чесалась, чесалась, — чуть подумав, Мальва уточнила, — Расчёсывалась. Я вообще боялась, что вычешу все волосы и ничего не останется. Совсем совсем ничего, представляешь?! Тогда ещё хуже будет, чем сейчас… И забыла корм Булкам. А когда вышла, Булки под цветами сидела, я к ней потянулась, зацепила цветок… И — вот…

Мальва протяжно вздохнула и скрестила свисающие с подоконника ноги:

— Я много говорю, знаю… Прости…

Даня замотал головой. Не простит?

— Всё хорошо! Плохо, конечно, что директора встретила, но и это ничего страшного. И ты не много говоришь, я же сам спросил.

Помолчали. Даня развернулся к Мальве:

— Зато ты не боишься пробовать. Зная, что это будет видно. Узнавать, что вокруг, знакомиться с тем, какое оно — настоящее то, что тебя окружает.

Мысли лезли из головы как волосы из свежезаплетённых косичек. Людей трогать было запрещено. Цветок — красивый. По нему видно. А если не только цветок?

Даня молчал, будто выдохся, отвернувшись, разглядывал ворону. Та действительно бросала веточки на директорскую машину.

И Мальва аккуратно, совсем незаметно и осторожно, прикоснулась рукой к руке Дани. Ожидаемо, толстовка сразу поменяла цвет. Только стала не чёрно-белой, а ярко-ярко красной, с солнышками. Это как?!