Воздушный Поцелуй

Звали девушку загадочным именем — Таисия.

— Не Афинская ли, случаем?

— Нет, Сухарева, можно Тася.

Лёгкая, как воздушный шарик, она парила над обыденностью мироздания, всем своим видом показывая: «Рутина жизни — это не для меня». Таисия никогда не вступала в конфликты, не портила никому настроения, от неё исходили флюиды радости и счастья. Её невесомые, изящные платья дополняли образ — свободный, летящий, неземной. Она одаривала окружающих обворожительной, по-детски наивной улыбкой, нередко посылая воздушные поцелуи.

Как можно было не влюбиться в неё? Первокурсник Лёва Мамушкин влюбился в Таисию сразу и навсегда. Заметила ли она влюблённый взгляд Лёвы? Конечно, да, но его самого — нет.

На картошке Лёва и Таисия оказались в одной бригаде — трудились бок о бок. Лёва сидел в соседней борозде, поглядывал на Таисию и думал, как обратиться к ней, чтобы привлечь внимание, но так и не мог найти ничего достойного. Погружённая в свои мысли, безучастная к сбору картофеля, Таисия находилась где угодно, только не на поле. Она машинально шарила рукой в поисках картошки, нащупав, бросала в ведро и промахивалась. Тянулась за следующей, подобрав, бросала и снова промахивалась, а попав радовалась, как ребёнок. «Ну и скучища. Сосед — и тот глухонемой. Может картошкой в него запулить?» — подумала Таисия, но благоразумно отказалась от этой затеи.

Лёва трезво оценивал свои шансы — играть на гитаре и петь не умел, танцевал, переваливаясь с ноги на ногу. Чем он мог привлечь её внимание? Разве что отдавить ей ногу на дискотеке.

— Всё! Не могу. Я поступала учиться на инженера, а не на колхозницу! – услышал он возмущённый голос Таисии.

Лёва, ни слова не говоря, встал в её борозду и пошёл... Сердце его колотилось от счастья, он испытывал физический и душевный подъём. В этот день он выполнил две нормы — свою и Таисину.

И здесь, посреди бескрайнего картофельного поля, серых, низко нависших туч, Таисия послала ему свой первый воздушный поцелуй, а чтоб долетел, сложила ладонь лодочкой и дунула. Лёва покраснел, внутри что-то ухнуло, он стоял замерев. Тася улыбнулась и упорхнула. С этого дня иначе, как Лёвочка, она его не называла.

Впоследствии Лёва стал незаменим его конспекты, его знания по учебным предметам были всегда в её распоряжении.

Но тогда, на первой осенней уборочной, она выбрала Славку Григорьева — спортсмена, с горделивой осанкой и высоко поднятой головой. Тогда! Как будто потом она выбрала Лёву. Нет, выбирала она других, ему лишь доставался её фирменный воздушный поцелуй — за курсовик, за подсказку, за доброе слово.

Два главных качества Лёвы Мамушкина Таисия ценила больше всего: первое — он умел молчать, второе — умел слушать. Когда она впервые поделилась с Лёвой своими переживаниями и не вспомнить. Постепенно, раз за разом, её рассказы становились всё откровеннее. Где та грань, которую нельзя перейти? Кажется, она её перешагнула. Лёва попал в разряд близких «подруг», с которыми не ходят в рестораны, но которым рассказывают о них.

— Представляешь, нам приносят бутылку шампанского, вазочку с красной икрой, фрукты и коробку шоколадных конфет. У нас на двоих всего десять рэ. Мы смотрим на поднесённый разврат, который стоит две наших стипендии, и говорим: «Мы не заказывали». Официантка: «Не переживайте, девочки, это от Рафаила Самуиловича». — «Какого Рафаила Самуиловича? Мы знать не знаем». — «А вот», — и показывает. А там — Фрунзик Мкртчян из «Мимино», только в сто раз хуже. Смотрит на нас — глазки умильные, в маслице катаются, и улыбочка такая… паскудная. Ну, ты знаешь Кокорину, она долго раздумывать не будет: «А не отнести ли вам закусь и шампусик обратно гражданину — на хер». Официантка: «Хамки, а с виду цивильные девочки, не хабалки». А Кокорина: «У нас с вами разные понятия о хамстве. И вообще, мы передумали у вас обедать».

— И что потом? — спросил Лёва.

— Потом попёрлись в «Эльф» на Стремянную, там хиппи тусуются, запах от них неприятный, а так ничего, с глупостями ни-ни, всё больше про Будду с Кришной, в целом адекватные, когда не обкуренные.

— Неужели...

Лёва хотел развить тему. Но Таисия его перебила:

— А там, представляешь, кошка на дерево залезла, спуститься боится, и парень храбрый такой, залез на дерево и снял кошку... Андреем зовут. Ты бы залез?

Лёва честно ответил:

— За кошкой? Вряд ли.

— Эх ты, Мамушкин... Ну ладно, я в библиотеку, заниматься. — И положила трубку.

За этого Андрея Таисия вышла замуж, родила мальчика, а через год развелась. На вопрос «Что это было?» отвечала: «Умопомешательство».

И сколько потом последовало этих «умопомешательств», обласканных дуновением её воздушного поцелуя?

Таисия, вернувшись из декрета, восстановилась на курс младше, теперь с Лёвой они пересекались не каждый день. Но дружеская связь не прерывалась, месяц они могли не разговаривать, только кивали друг другу при встрече или махали рукой, а потом, неожиданно, она могла схватить его за руку и потащить в укромный угол, где их никто не мог слышать. И случалось такое именно тогда, когда у него не было времени, но отказать Лёва не мог. Она делилась с ним своими заботами, при этом никогда не спрашивала совета. «Разве мужчина может посоветовать что-то дельное? Он же мужчина, ему нас, женщин, не понять». Лёва молча слушал, пока потребность выговориться не иссякала в ней. Отведя душу, она спрашивала: «А ты как?» Лёва зависал в раздумье. Таисия, не дождавшись ответа, переводила разговор на постороннюю тему, как правило, говорила о кино, которое она обожала. Хвалилась, что у неё высшее образование по Феллини. Однажды ей удалось затащить его на «Амаркорд», а он уснул. За время обучения, на лекциях и собраниях по общественно-политической тематике, Лёва приноровился спать, не привлекая к себе внимания: не храпеть, не заваливаться набок, не ронять голову на грудь, а главное, держать глаза открытыми. Таисия, поглощённая просмотром, не заметила, что Лёва крепко спал. По дороге из кинотеатра делилась впечатлениями, Лёва многозначительно кивал. После «дискуссии» он мог в деталях пересказать картину великого режиссёра. В те недолгие и нечастые встречи, проведённые с ней, Лёва чувствовал себя счастливым. Ни замужество, ни рождение ребёнка не изменили его отношения к Таисии, она по-прежнему оставалась для него эталоном всего, о чём может мечтать мужчина.

Лёва окончил институт и получил направление в Томск, в «ящик». Красный диплом и умение молчать, как Таисии казалось, сыграли основную роль при его распределении: «Умеют кадры подбирать. Позвал бы меня — примчалась бы к нему, может, и полюбила». Но он не позвал.

Таисия приехала в аэропорт проводить Лёву. Пройдя досмотр, он обернулся. Она послала ему неизменный воздушный поцелуй, как тогда, на картошке, сложила губки и дунула в ладонь-лодочку. Лёва грустно улыбнулся и скрылся в толпе пассажиров.

Через год Таисия в отчаянии сжимала трубку телефона:

— Лёва! Это невозможно представить, я получила пару на госе по научному коммунизму. Мне надо было сравнить советскую и американскую системы образования. Я взяла тезисы из «Студенческого меридиана». А они мне: «Вы, Сухарева, всё перепутали, всё же наоборот, наша система образования превосходит американскую». И поставили мне пару!

Таисия всхлипывала, шмыгала носом. Лёва не перебивал, молча слушал, а потом просто и коротко успокоил её:

— Всё будет хорошо, не реви, обещаю.

И это утверждение подействовало на неё лучше валерьянки, которую она пила постоянно после провала на экзамене.

Лёва прилетел на следующий день.

Никто не знал, оказывается, что профессор Федюшкин — лектор по сопромату — его родственник. Дело удалось замять, влепили Таисии трояк по научному коммунизму — «и в дальний путь, на долгие года».

— Теперь, если встречу человека с фамилией, оканчивающейся на «шкин», спрошу, не родственник ли Мамушкина-Федюшкина, — смеялась Тася.

Пригласила Лёву отметить событие, познакомила с парнем, вернее дяденькой. Лёва постеснялся спросить, сколько избраннику лет. Да и зачем, потом сама всё расскажет. Вышли из кафе, Таисия под ручку с дядей Колей. На прощание послала Лёве воздушный поцелуй.

— Спасибо, Лёвочка, спаситель мой!

После этой истории Таисия снова пропала. Когда объявилась, о дяде Коле не упоминала.

— Представляешь, Калерию Павловну, которая меня вводила в курс дела, а потом обучала, решили сократить, а меня на её место в штат. Я так не могу — отказалась и уволилась.

— И что ты теперь делать будешь, чем Сашку своего кормить?

— В Турцию поеду челноком.

Лёва уже хотел сказать: «Приезжай ко мне», но вместо этого посетовал:

— Это же опасно.

— У меня партнёр есть.

— Надёжный?

— Да.

«Раз надёжный…» — подумал про себя Лёва и опять промолчал.

— А ты как?

Лёва начал перебирать в голове — как он. Молчать более пяти секунд Таисия не могла, поэтому, не дождавшись ответа, попрощалась:

— Лёвочка, мне бежать пора.

Шли годы. Таисия то исчезала, то снова появлялась в жизни Лёвы Мамушкина, перебралась в Москву, работала в американской фирме. Звонила редко. «Значит, с личной жизнью всё в порядке», — думал Лёва, когда вспоминал о Тасе.

Позвонила, когда американцы закрыли филиал, про личную жизнь молчала. Лёва по голосу догадался — трудности у «воздушного шарика». Спросил:

— Проблемы какие?

— Сын болеет, лекарства дорогие.

— Сколько стоят?

— Лёвочка, прекрати.

Лёва выслал деньги. Сын поправился. Таисия зачастила звонками.

— Лёвочка, ты помнишь мой воздушный поцелуй? Я тебе его посылаю, ты самый лучший друг в моей жизни.

Она тихо дула в трубку...

Тася высылала Лёве фотки: себя, сына, любимого пса, любимых мужчин, страны и континенты, на которых она с ними побывала. Иногда звонила ему по Ватсапп.

— Лёва, ты зачем голову в экран засунул так близко? Я не косметолог. Ты бы отодвинулся, хотелось бы на тебя всего посмотреть, а то, как в аттракционе кривых зеркал. Пугаешь меня.

— Не смотри.

— Не сердись... Что я тебе там рассказывала? Про Таиланд. Представляешь, лечу туда, на паспортном контроле девица разглядывает мой паспорт, смотрит на меня, снова в паспорт, а потом с расстановкой мне заявляет: «Не похожа». Я ей: «Знаете, зима, подустала, всё работа да работа, вот отдохну, позагораю, поправлю здоровье, стану на себя похожа». Убедила. Лечу обратно, в окошке она же. Заглянула в паспорт, подняла глаза на меня, потом снова в паспорт. А потом тихо, злобно, но чтоб слышно было, сквозь зубы: «Не помогло».

Я не знала, что делать, — плакать или смеяться.

— Ты выбрала второе.

— Да, правильно. Всё, Лёвочка, мне бежать надо, магазины, готовка, сегодня Саша с девушкой придёт, знакомить. Ой, самое главное не сказала — замуж выхожу, — Тася сделала паузу, — за англичанина.

— Поздравляю.

— Не сердись, Лёвочка, до связи.

Из-за чего сердиться, Лёва не понял: то ли, что замуж выходит, то ли, что в магазин бежит, то ли, что разговор оборвала. К последнему уж он точно привык, на то она и «воздушный шарик», чтобы порхать, лететь и нигде и никогда не задерживаться.

Поток фоток возобновился — свадьба, английские замки и ландшафты. Через два года Таисин брак дал трещину. Теперь, Таисия чуть ли не каждый день звонила Лёве по Скайпу из туманного Альбиона. Получив британский паспорт, успешно отбыла в Москву и снова — как сквозь землю провалилась.

Однажды вечером раздался звонок, Лёва знал — это Тася. Интуитивно он всегда угадывал, когда она звонит.

— Лёвочка, ты знаешь, встреча выпускников тридцатого. Ты будешь? Чтобы обязательно был, только попробуй не прилететь, я тебя придушу!

— Не знаю, Тася, смогу ли, работы много.

— Даже слушать не хочу, я туда только из-за тебя и лечу. Жду. Жду. Жду. Целую. — И повесила трубку.

Впервые она просто сказала Лёве «целую», как обычно женщина говорит любимому мужчине.

Таисия уже около часа носилась среди бывших выпускников вуза в поисках Лёвы.

«Ну и народу, не пропихнуться, денег пожалели, могли бы посолидней помещение снять. О, Ленка Кокорина! Точно». Таисия проталкивалась сквозь толпу, не отрывая взгляда от бывшей подруги.

— Ленка, привет, ты Лёву Мамушкина не видела?

— Привет. А ты чё…?

— Что «чё»? — передразнила Тася.

— Ты не знаешь?

— Что не знаю? С ним что-то случилось? Я только неделю назад с ним говорила — обещал прилететь.

— Прилететь? — неуверенно повторила Лена. — Он же...

— Что «он же»?! — уже испуганно спросила Таисия.

— Он же не ходит — колясочник.

— Что? — Таисия вскрикнула так громко, что перекрыла людской гул.

На неё обернулись.

— Как же ты, милая, с ним общалась? Он ещё десять лет назад при подъёме — не помню, то ли на Памир, то ли... на гору, одним словом... А ты и не знала, что он альпинист? Завалило их лавиной, он один выжил, в коме лежал, сейчас колясочник, — повторила она. — Администратором сетей работает, он же башковитый. Тебя любил. Как же ты с ним общалась, что не знала? Эх ты — поцелуй воздушный.

— Поцелуй бездушный.

— Что?

— Ничего...

Таисия, не попрощавшись, отвернулась — ноги подкашивались, губы дрожали, по щекам текла тушь. «Скорее бы на улицу». Мимо Таисии прошли двое мужчин.

— Ты видел? Таська — «поцелуй воздушный», с параллельного потока.

— Да ладно! — Мужчина обернулся. — Тут корма, как у ледокола, ноги пудовые, еле переставляет. Таська же лёгкая была, как воздушный шарик.

– Ага, была...

– Сдулся шарик!

– Скорее надулся. Ладно, давай наш выпуск искать... У меня вискарь с собой. Дорогой, между прочим...