Оазис Надежды
Песок залез в ботинки, мелкие крупицы терлись о кожу, вызывая некий дискомфорт. Александра это раздражало, как и тяжелая снаряга за спиной. Солнце еще не встало, а наручные часы запищали — первое предупреждение о надвигающем пекле.
Александр все бежал и бежал сквозь сжимающую боль на боку, умоляющую остановиться. Но он игнорировал слабость своего тела и надеялся догнать робопса перед тем, как уйти в спячку. Его успокаивало, что роботам как и людям нужно переждать дневное пекло.
Лямка тяжелой снайперской винтовки передавливало плечо. Александр чувствовал, как воздух постепенно нагревался. Восходящие лучи света, словно кинжалы, разрезали тучи облаков. Растворяли сумеречные тени, отправляя их в небытие. Мелкие пустынные жители прятались по норам.
Впереди — бесконечная пустыня, а ведь когда-то она была Цимлямским водохранилищем. Когда-то тут плавала рыба, а теперь Александра окружал желтый песок. В нем путники оставляли глубокие следы.
Позади Александра все еще красовалась мегабашня «Дон». Серое полубетонное здание в сто этажей. Утыканное, как новогодняя елка, разнообразными антеннами и кондиционерами. Башня круглосуточно издавала протяжный машинный рев, выпуская из трубных ноздрей густой белый пар. С первыми лучами рассвета мегабашня отключила огромную неоновую вывеску, ярко-красные буквы. Ночной ориентир многих пустынных кочевников.
Со стороны мегабашня «Дон» — неприступная крепость, она способна выдержать ядерный удар и многолетнюю осаду. Густонаселенная клоака в семьдесят пять тысяч человек, с маленькими квартирами, с маленькими заводами, тесно прижавшимися друг к другу. Где все живут и работают под одной крышей.
Несмотря на нищенское существование, кредитных долгов и повышенной преступности, жители не покидают стены башни. Но не из-за того, что им запрещают, а из-за того, что цепляются за мнимую уверенность в завтрашнем дне. Проснуться живыми и надеяться на самое лучшее.
Рано утром из главного входа башни выбежали в разные стороны четыре боевых робопса. Александр считал, что этих роботов надо было называть киберлошади, за их скорость и размер, но отнюдь не робопсы. Белые прямоугольные чемоданы с ножками отправились захватывать родной дом Александра — оазис Надежды.
Хозяин мегабашни Парамонов давно желал завладеть оазисом Надежды. Намереваясь превратить ее личную водоколонку. Ведь его насосный комплекс в башне, выкачивающий из подземных недр грунтовые воды, попутно охлаждал ядерное сердце башни. Зная насколько не чиста вода, он не желал разделять невзгоды своих подданных и пить из общей чаши. Парамонов неоднократно предлагал местным жителям продать ему оазис, но получал отказы. Потеряв терпение, он решил отобрать его силой.
Одежда Александра промокла от пота, она стала чем-то чужеродным, липла к телу. От него исходил приторный, зловонный запах. В часах прозвучало второе предупреждение.
Поднимаясь на очередной холм, Александр, неожиданно увидев робопса, сразу упал на землю, скрываясь за гребнем дюны. Робопес готовился к спячке, копая по-собачьи себе яму.
«Повезло, что не заметил», — подумал Александр, снимая с себя винтовку.
На часах было семь часов утра, время поджимало. Через оптический прицел Александр подметил, что робопес готовил себе берлогу достаточно долго, накопав вокруг себя целый забор из куч песка. Яма, судя по его габаритам, должна была быть достаточно глубокой, примерно больше метра.
Стрелять было рискованно, робопес — грозная машина, в нем целый армейский арсенал. В одиночку с ним сражаться проблематично. Еще и привлечешь внимание на территории Парамонова — так себе идея.
Прямоугольное тело опускалось, лапами затягивая накопанный песок за собой. Александр, скатываясь по дюне, стремительно бежал к цели. Сбросив возле берлоги рюкзак, винтовку, Александр саперной лопатой стал копать там, где могла находиться голова робота.
Часы запищали последнее предупреждение. Александр нервничал, ему становилось невыносимо жарко, пот с него шел ручьем. Осторожно, не задевая датчики, Александр добрался до щитка питания.
— Бинго, — обрадовался он винтам для шлицевой отвертки.
Могучее солнце возвышалось, накаляя песок до девяноста градусов Цельсия и превращая песчаные дюны в долину смерти. Александр в спешке дрожащими руками еле откручивал винты. И вытирая рукавом с себя пот, случайно стукнул по корпусу.
Грозная машина пробудилась. Оглушительный гудок танкера испугал Александра до состояния холодного пота. Шарниры стальных ног заскрежетали, песок стал сползать с металлической кожи.
Бледный Александр увидел прямо перед собой красную изотопную батарею. Она была в незащищенной лунке. Резко засунув руку в пасть хищника, повернул батарею против часовой стрелки, отправляя робота в глубокий вечный сон.
Александр, не отходя от робота и бешено орудуя лопатой, готовил себе берлогу. Его тело горело, голова тяжелела. Он — вареное яйцо, оказавшееся в океане кипящего воздуха.
Из последних сил изможденный Александр залез в палатку. Повесил над головой холодный аэрозольный баллончик на основе жидкого азота. Его он купил в мегабашне «Дон». Запустил на минимальную мощность, из баллончика пошел освежающий холодный пар.
Тело Александра постепенно остывало, сознание приходило в себя. Жутко уставший он моментально заснул. Снова он увидел детальный сон о детстве.
Когда ему было десять, он вместе с остальными в ночное время обустраивал оазис Надежды. Ночь для всех давно стала рабочим временем. Кто-то поливал первую лесополосу — татарский клен вперемешку с желтой акацией. Кто-то сажал ряд кустов Джузгун. Кто-то поправлял на мачтах затеняющую сетку. Александру досталась более ответственная работа на краю оазиса. Вместе с дедом Тихоном они сооружали соломенные сети. По краям ячейки в один квадратный метр закапывали корешки соломы. Каждый последующий ряд ячеек стабилизировал грунт и увеличивал границы оазиса. Кто мог подумать, что простая солома послужит для песка дамбой.
— Дед, а правда жара раньше была не такой сильной? — спросил Александр.
— Правда, и реки были, и люди днем гуляли.
— А почему все изменилось?
— Жадность, — с досадой ответил дед. — В России природа была прекрасной. Умеренно хорошей, что летом, что зимой. Но всему пришел конец из-за олигархов, которые все превращали в прибыль. Они, словно саранча, поглощали все живое. Спиливали парки, чтобы строить торговые центры, дороги. Поджигали леса, чтобы купить землю за бесценок.
— А староста Михаил говорит, что виноваты сильные магнитные бури.
— Одно другому не мешает, — раздраженно ответил дед, ему не нравилось, когда его поправляют. — Пойми, внучок, все взаимосвязано. Ученые предсказывали гиперактивность солнца и кричали об этом по телевиденью. Но буржуи искусственно усыпляли панику народов через развлечения, а сами готовились к катастрофе, вот только этим ускоряли процесс.
Представь, из года в год леса горят, реки засыхают. Экология ухудшалась постепенно. Аномальная жара била рекорды, сезон лета удлинялся, и это становилось обыденностью. Олигархи тем временем построили мегабашни со своими внутренними законами. Мини-государства внутри страны с феодальным уклоном.
Страшные прогнозы стали реальностью, земли стали не пригодны к жизни, и люди кучковались, кто где. Ради выживания людям на мегабашнях приходилось соглашаться на бешеные проценты по ипотеке. Они буквально становились крепостными и выполняли любую волю. Со временем мегабашни стали враждовать между собой, пытаясь поглотить ресурсы соперника.
— Но … — Александр хотел добавить, как его дед тут же прервал.
— Но не все играли по правилам буржуев. Кто-то спрятался в шахтах, образовав шахтерскую коммуну. А кто-то, как и мы, пытается возродить зеленый рай на Земле, расширяя постепенно границы оазисов.
Дед опустил большую ладонь на левое плечо Александра и кивнул внуку, чтобы тот обратил взгляд в сторону горизонта. — Что ты видишь?
— Рассвет, — молниеносно ответил Александр.
— А точнее? — не отставал дед, сжимая плечо внуку, словно коршун, но Александр стойко терпел боль.
Голова деда плавно повернулась, выставляя пугающий хищный взгляд. Широко открыв рот, дед стал издавать невыносимые звуки сирены, отчего у Александра заложило уши. Рассвет, подобно вражескому воздушному налету, выжигал все на своем пути. Световые лучи насквозь просвечивали лицо деда, стирая межклеточные связи. Доли секунды Александру хватило, чтобы познать человеческое тело в разрезе.
Александр, тяжело дыша, открыл глаза. Будильник прозвонил ровно восемь часов вечера. В палатке стояла комфортная температура восемнадцать градусов Цельсия. Массажируя напряженное плечо, Александр сверился с картой. Недалеко, в двенадцати километрах, находится станица Хорошевская. Там как раз зарыт его тайник.
Бродя по пустыне, Александр заметил, что сегодняшняя ночь, по сравнению с прошлой, светлее. На звездном мольберте пульсировало большое световое облако с десятками оттенков зеленной гаммы. Раньше это завораживающее явление называли северным сиянием, но теперь это просто сияние. Возникающее в любой точке мира.
Староста Михаил на занятиях, в отличие от деда Тихона, рассказывал о причинах климатических изменений более научно, как-никак в прошлом староста работал астрономом.
— Активность солнца настолько забурлила, что постоянный поток солнечного ветра навсегда деформировал магнитное поле Земли. Сделал его более тонким и уязвимым. Если на темной стороне мы имеем космический штиль с красотами в виде полярного сияния. То на дневной стороне магнитосферы мы имеем агрессивную убийцу любых радиовещаний и электрооборудования.
В последнее время Александр часто вспоминал споры между дедом и старостой. Вечный поиск истины, а именно что же послужило причиной всемирной катастрофы?
У каждого была своя теория, и каждый защищал ее упорно, выдвигая железобетонные аргументы и факты. От этих споров они недолюбливали друг друга, чуть не доходило до драки. Дед Тихон обзывал Михаила разными оскорбительными словами, выражающими слабость. В ответ Михаил молча пропускал их мимо ушей. Не осознавая, что каждый из них в чем-то был прав.
Вскоре Александр оказался среди руин человеческой цивилизации. Разрушенные дома, засыпанные песком. Одни голые стены, ни окон, ни дверей. В ночное время такие места выглядят пугающее, никогда не знаешь, откуда выйдут ночные мародеры.
Заброшенные хутора, станицы и даже города — все это стало непригодно для жизни. Человек — уникальное существо, он адаптируется к окружающей среде, какой бы агрессивной она не была. Но бывает, что человеческая натура пользуется средой для особых целей. Кто бы мог подумать, что римская практика по распятию через пару тысяч лет получит возрождение.
В одном из разрушенных домов на т-образном кресте висела мумия. Под светом фонаря Александр осмотрел тело: пустые глазницы, черные пятна на желтой обтянутой коже, выпирающие ребра и суставы. Если бы Александр не посещал это место три месяца назад, он бы сказал, что этот бедолага висит несколько лет. Только дневное пекло умеет маскировать преступления.
Распятие в пустыне — самое жестокое наказание для человека. Обезвоживание шло со страшной силой, вся жидкость организма буквально испарялась через кожу. Тело тлело при ослабленной пульсации сердца.
Суровые времена рождают жестоких людей. Люди со временем, подавляя в себе гуманность, становятся опустошенными. Все, что горело жизнью, потухло. Потерянные, озлобленные, зараженные ненавистью, приносящие людям боль, они доказывали, что в мире разрушений никогда не наступит спасение.
Пройдя мимо ржавого наклоненного фонарного столба, Александр по меткам нашел тайник. Убрав с брезента песок, Александр выкатил из ветхого гаража электромотоцикл.
И пробудил изотопной батареей дух машины. И помчался на белой ракете в путь, оставляя за собой песчаную бурю.
«Успею ли прийти на помощь?»
«Дошло ли сообщение до оазиса?»
«И цел ли еще передатчик на антенне?»
Эти коварные мысли подобно червям поедали мозг Александра. Узнав о злом намерении Парамонова, он, предавшись эмоциям, бросил все и не думая поспешил на помощь. Ему еще повезло, что он скрытно на парашюте улизнул с мегабашни. Только частичка вины заставляла его усомниться в поспешных действиях. Ведь он прервал разведывательную операцию. Но всем сердцем убедил себя, что нужен дому и что без него община погибнет.
Выдавливая педалью максимальную скорость и не проваливаясь в мягкие слои почвы, Александр, подобно ледоколу, прорубал песчаные хребты. Доли секунды зависая в воздухе, халатно изнашивал амортизаторы при посадке.
Оставляя позади сияние, Александр стремительно мчался к темноте. Ночь обещала быть шумной, острой и для кого-то последней. Ночь длинных ножей. Ночь сгущающихся туч, в которой сольются в схватке мужество со страхом.
Впереди над оазисом горели сигнальные ракеты. Александр, притормаживая, заметил вдалеке под светом опускающихся красных огней какую-ту движущуюся серую точку.
Остановившись, он принял снайперскую позу, используя сиденье как опору для цевья. Под ночным прицелом Александр рассматривал, как на спине робопса раздвигаются отсеки. И полетели ракеты на оазис. Круша солнечные панели, купола землянок, взрывной волной расщепляя на мелкие щепки стволы деревьев.
После артобстрела робопсы двинулись в атаку в трех направлениях, встречая сопротивление с окопов. Свинцовые пули дробили человеческие тела в клочья, окрашивая песок в темно-красные кляксы.
Единственный дот застрекотал пулеметом, превращая лицевую часть робопса в решето. Четырехлапый танк стоял смиренно, принимая весь огонь на себя. Пока другой робот, подойдя поближе, не полил адским огнем. Нота дикой агонии прозвучала в мелодии войны. Пламя напалма объедало тела до черной корочки.
Выходя из дота и тяжело кашляя, выживший бросил в робота магнитную бомбу. Свинцовые гвозди прижали солдата к земле, а бомба притянулась в крепком объятии к роботу. Взрывная сила вывернула металлическое туловище наизнанку.
Снайперский выстрел в голову сбил с пути пожеванного пулями робота. В изрешеченной морде проглядывало сияние изотопной батареи. Соперники одновременно нажали на курок. Затрещала батарея, и прошелся минометный обстрел на горизонте.
Среди горящих кустов последний металлический хищник проводил уборку. Ловко маневрируя, добивал выживших. Его сломанное дуло стреляло наискось, раздробило одному смелому герою шейные позвонки, голова отделилась от тела.
Чуть не на цыпочках робопес, вступая в окопы, автоматной очередью остановил убегающих людей. В узком проходе мертвый солдат прижал своего товарища. Не в состоянии высвободиться, боец напуганными глазами наблюдал, как робопес тяжелыми шагами приближался к нему.
— Нет, нет! — истерично визжал человеческий голос.
Стальная стопа, напрягая всю свою массу тела, надавила на мягкие ткани, выпуская из всех щелей черепной коробки густую бардовую жидкость.
За спиной робота, словно мертвец, выполз из-под земли выживший. С него мелким дождем посыпался песок. Измученно уставшим взглядом осмотрел врага и бросил связку магнитных гранат.
Большой взрыв провернул тело робопса вокруг его оси, на лету рассыпав металлическим дождем.
Наступила мертвая тишина. Запах гари и пороха крепко осел в воздухе. Потребовалось много времени, чтобы мирные жители убедились, что битва окончена. Ночь еще стояла, а до восхода солнца нужно было многое успеть.
Люди в спешке тушили пожары, тащили мертвых и раненых в землянки. Потроша роботов, староста оазиса Михаил обратил внимание, как к ним приближался Александр. Окровавленный, хромая и опираясь о свою поврежденную винтовку. Он сквозь зубы вопил от боли.
В медпункте от ослепительного света прожектора Александр, прищуриваясь, смотрел в сторону выхода. Обколотый сыворотками он лежал неподвижно. Не чувствовал боль, только странное равнодушие ко всему. Хирург продолжал ковыряться в его ранах, пинцетом вытаскивал одну за другой черные иглы.
— Удивительно, что ты выжил, — прокомментировал хирург. — А вот твоя плечевая кость, похоже, раздроблена.
— Что будем делать? — спросил Александр, увидев старосту. — Парамонов повторно совершит налет.
— Может, пока не поздно, согласимся на милость Лапшина, — неуверенно предложил староста.
— Предпочитаешь пряник Волги, вместо кнута Дона, — возразил Александр.
— А что делать, нам нужно как-то выживать. Мы и так сегодня многих потеряли.
— Может, в шахты?
— Мало времени для эвакуации с таким количеством людей.
— А помощь от шахт?
— До того, как антенну уничтожили, они сказали, подумают.
Зависло минутное молчание. Только осколки семечками сыпались на медицинское блюдце.
— Свой дом я не отдам. Буду сражаться до последнего, — с гордостью произнес Александр.
— Ладно, потом поговорим, — с досадой ответил староста и удалился.
На следующую ночь. Пока Александр спал крепким мирным сном. Племя оазиса Надежды готовилось к предстоящей битве. Озадаченные и опечаленные они восстанавливали оборонительные сооружения. Вдруг один за другим стали слышать шум моторов. И с каждой минутой громкость увеличивалась.
Встревоженные жители не знали, что делать. Все до единого думали о плохом. Пока на горизонте не замаячила сигнальная ракета желтого света.
Староста Михаил через бинокль наблюдал, как к ним приближались семь шестиколесных грузовиков с красными флажками. Моторная колонна с горящими очами несла к сердцам жителей надежду. Которой так сильно не хватало в последнее время, как иронично бы это не звучало. Толпа встречала восторженно прибывших солдат. Не теряя времени на прелюдию, чистые, опрятные красноармейцы слаженно выгружали ящики.
Стройный молодой человек с офицерскими погонами, отдавая честь старосте, сказал:
— Капитан Сергей Юрцов. Прибыл выполнять приказ с шахт.
— Какой?
— Оазис Надежды не уступать, — четким командным голосом ответил капитан, но потом, улыбнувшись, мягко добавил: — Будем держать оборону.
