Ненаписанный роман

Каждый день Иван Иваныч ездил на трамвае в маленькую контору, где работал скромным служащим. «Скучно!» – скажете вы. А потому, что не знаете: в жизни нашего героя имелось увлекательнейшее занятие: и в конторе, и дома по вечерам, а то и по ночам, он писал рассказы и, мало того, сочинял стихи. Говорят, очень талантливые. «Кто говорит?» - спросите вы. А разве это имеет значение?

Всё, что Иван Иваныч сочинял, он записывал в толстую тетрадь. Затем усаживал на диван супругу Екатерину Львовну, тёщу Розу Марковну, откашливался и с большим чувством декламировал. Иногда Иван Иваныч даже специально созывал гостей, чтобы потчевать их своими сочинениями.

Роза Марковна, устроившись на диване между дочкой и абажуром, добросовестно выслушивала несколько строк и засыпала. Но когда остальные принимались аплодировать, трясти головами и восклицать: «Как хорошо, Ваня!», она тут же просыпалась и трясла головой вместе с остальными. Екатерина Львовна же, любящая и преданная супруга, выслушивала внимательно всё до последнего слова и вздыхала, будто бы о чем-то своём, но так, чтобы всем было слышно:

- Ванечка талантлив, ах, как талантлив!

Чтобы не разочаровывать Екатерину Львовну, все это слышали и все этому верили.

Обычно, закончив чтение и приняв комплименты, Иван Иваныч склонял голову, улыбался, поглаживал тонкие усики и делился с присутствующими важным секретом. Секрет был всегда один и тот же: Иван Иваныч сообщал, что работает над новой главой грандиозного романа. Следовала новая порция комплиментов и восхищений.

- Романы пишут только серьёзные писатели, – вот как говорила Екатерина Львовна, и Роза Марковна с ней громко соглашалась.

Так продолжалось несколько лет. И могло продолжаться ещё неведомо сколько, не случись того, что случилось.

Видите ли, была во всей этой истории одна странность. На дворе давно разгуливал век Интернета и прочих технологий, а наш писатель не желал пользоваться компьютером. Друзья по-доброму посмеивались над Иваном Иванычем, а тот все пожимал плечами и упрямо ворчал, что ему и так, мол, замечательно пишется, что привык, мол, на бумаге, и нет нужды это менять. Иван Иваныч очень гордился образом «писателя с пером и чернильницей», был ему предан и полагал, что образ этот придаёт его таланту особенную ауру.

Вот и писал бы себе, как нравится. Так нет, всё-таки однажды друзья взяли да и подарили ему на день рождения ноутбук:

- Иваныч, не упрямься, иди в ногу со временем, ты ж у нас талантливый современный писатель!

Писатель стал осваивать подарок. Начал с простого набора своих прекрасных текстов, а там дело дошло и до Интернета. Оказалось, идти в ногу со временем гораздо удобнее, чем не в ногу, и засаленные тетрадки да покусанные ручки удалились, наконец, в прошлое нашего героя.

И случилось закономерное: довелось Иван Иванычу обнаружить на просторах Всемирной сети литературный сайт. Обрадовался он, словно ребёнок! Так вот они где все, такие же!  Неделю Иван Иваныч, не приходя в сознание, вчитывался в строчки каких-то неизвестных людей, знакомился с восторженными отзывами на эти строчки от других людей. Не удивительно, что Ивану Иванычу нестерпимо захотелось, чтобы и его собственные строчки читали другие, и чтобы ему тоже кто-нибудь оставлял восторженные отзывы.

О том, что отзывы могут быть не обязательно восторженными, Иван Иваныч как-то не подумал. Но всё равно очень волновался, когда опубликовал в этом прекрасном средоточии писательских страстей несколько своих гениальных, по мнению Екатерины Львовны, сочинений. А уж когда с утра увидел в электронной почте сообщение «На Ваше произведение написана рецензия», сердце его и вовсе затрепетало. Иван Иваныч нажал ссылку и, преодолевая дрожь в теле и туманность перед глазами, прочёл. Затем прочёл еще раз. И ещё раз… Постепенно смысл прочитанного начал доходить, образуя внутри Ивана Иваныча странный сгусток чего-то неприятного.

Десять минут Иван Иваныч безмолвно сидел, уставившись в монитор. Потом встал и сделал несколько кругов по комнате. Снова сел и начал отвечать. Настрочил текст, перечитал, удалил, настрочил другой. Снова удалил. Выключил компьютер и… заплакал.

В комнату заглянула Екатерина Львовна, чтобы позвать мужа к завтраку. Он накричал на неё, наспех оделся, чуть не сбил с ног раскрывшую рот Розу Марковну, хлопнул дверью и ушёл на работу голодным.

Весь день у Ивана Иваныча не клеились его конторские дела. Неприятный сгусток внутри шевелился, увеличивался, и к вечеру бедному писателю стало нездоровиться. Истерзав себя внутренними диалогами с воображаемым оппонентом, Иван Иваныч нагрубил начальнику и вернулся домой совершенно больной, однако решительно желающий доказать всем на свете, что оппонент не прав. И снова уселся за компьютер.

Сейчас, сейчас он даст достойный отпор тому, кто так небрежно отнесся к его бесспорному, давно признанному в кругу друзей и родственников таланту! Сейчас!

Ответ бесчувственному рецензенту, не понявшему тонкой материи писательской души, получился резковат, но Иван Иваныч полагал, что имеет на это право после получения столь неласковой рецензии. Да и фамилия у обидчика какая отвратительная: Кроликов! Подумать только, с такой фамилией – и поучать его, уважаемого писателя!

Иван Иваныч ткнул в неприятную фамилию и обнаружил фотографию обидчика. Сначала он мысленно осудил слишком пышные усы, потом вслух возмутился выглаженной до неприличия рубашкой на фото:

- Пижон!

После этого открыл произведения Кроликова. Первое стихотворение показалось Ивану Иванычу излишне пафосным, о чём он тут же назидательно сообщил прямо под текстом. Во втором Иван Иваныч отыскал совершенно и непростительно скучные рифмы, об этом он высказался с особым презрением. Выразив ещё под несколькими стихами негодование по поводу бездарности Кроликова, Иван Иваныч удовлетворённо крякнул и отправился спать.

Однако сон что-то не шёл. То и дело Иван Иваныч вставал, чтобы посмотреть, нет ли какого-нибудь ответа на его справедливые рецензии. Екатерина Львовна, видя беспокойство мужа, участливо спросила:

- Что, Ванечка, над романом трудишься?

Иван Иваныч утвердительно кивнул и вздохнул.

Утром, наконец, пришло письмо. Бессовестный Кроликов обвинил Ивана Иваныча в хамстве, некомпетентности и попросил больше не писать. Этого Иван Иваныч уже никак не мог оставить, поэтому ответил, что Кроликов сам бездарь последняя, а потому не смеет рассуждать о чьей-либо некомпетентности. После такого Кроликов тоже не мог смолчать, и завязалась неожиданно увлекательная переписка.

С того дня ни о чём другом, кроме как о новых аргументах, которые были бы убедительнее прежних, Иван Иваныч не мог и думать. Он строчил письмо, дожидался ответа и строчил новое.

Письма эти были достойны стать главами романа, полного страстей. Каждый из спорщиков изо всех писательских и простых человеческих сил демонстрировал другому глубочайшее понимание основ литературы, а заодно и жизни в целом. Письма эти блистали высоким литературным слогом, искрились тонким сарказмом, пламенели аналитической безупречностью и сокрушали праведной грамотностью. То яростные и неистовые, то пространные и витиеватые, а то лаконичные, словно вердикт судьи. Но иногда вдруг выскакивали и склёпанные наспех жалкие предложеньица, с опечатками, словно мысли разошедшихся писателей спотыкались, соревнуясь наперегонки. Писатели уличали друг друга, стыдили друг друга, доказывали друг другу, поучали друг друга, ненавидели друг друга и жить не могли друг без друга.

Письма эти устремлялись в ненасытное пространство Интернета с трепетностью открывшихся, наконец, после долгого молчания влюблённых сердец.

Казалось, переписке не будет конца. Каждое послание вполне претендовало на завершающий аккорд, но спорщикам непременно требовалось изречь ещё одно какое-нибудь мудрое писательское слово.

Кто из спорящих был прав? Возможно, и тот, и другой. Кто из них ошибался? Конечно, и тот, и другой. Да и как рассудить, когда предмет спора – дебри писательских фантазий? Можно ли назвать эту истину, безоговорочно обозначить тонкую грань – вот здесь написано хорошо, а вот здесь – плохо?

Екатерина Львовна с тревогой посматривала на осунувшегося мужа:

- Что ты, Ванечка, стихов новых давно не читал нам?

- Чего-то, Катя, не пишутся стихи.

- А твой роман? Его ты пишешь?

- Пишу, милая, пишу.

И он садился писать, но не роман, а следующее письмо Кроликову. Екатерина Львовна на цыпочках семенила из комнаты и, прикладывая палец к губам, уводила в кухню Розу Марковну, подслушивавшую у двери. Обе они в такие минуты думали о том, как безмерно талантлив Иван Иваныч.

Устали спорщики нескоро. Но когда переписка всё же себя исчерпала, обнаружилось вдруг, что писать что-либо ещё у Ивана Иваныча не осталось ни вдохновения, ни сил.

Он по-прежнему ездил на трамвае в маленькую контору, но больше не брал с собой тетрадь, и дома тоже не сочинял.

«Скучно!» – снова скажете вы. И на этот раз будете абсолютно правы.

ЭПИЛОГ

Прошёл год, потом ещё один. Иван Иваныч не пишет. Не то чтобы совсем не хочется. Было однажды: среди ночи вылез из-под одеяла с какой-то свежей идеей, прошаркал тапками к компьютеру, уселся перед монитором, бубня мысленно свою идею, чтобы не улетучилась в ночное пространство. Но пока сонно смотрел, как открываются нужные окошки, вспомнил конфликт. Так живо вспомнил, словно только вчера было. И вид работающего монитора болезненно отозвался в душе Ивана Иваныча. С минуту, хмурясь от воспоминаний, он неподвижно сидел перед ноутбуком, а потом решительно его выключил. Да и идея, не выдержав воспоминаний, всё-таки улетучилась, оставив лишь невнятные очертания. А Иван Иваныч прошаркал обратно в тёплую постель, отгоняя неприятные мысли словами: «Спать-то как хочется…»