Сомнамбула ЭрСи

— ЭрСи! Ещё один питомец?

Жесткий ёжик седых волос вздрогнул и, если бы мог, сжался в клубочек и укатился, куда подальше. В руках у маленькой сухонькой ЭрСи пригрелся хмурый котяра, который даже не вздрогнул от громкого оклика. Тяжело вздохнув (она давно не прятала настоящие эмоции, а особенно раздражение, при встрече со знакомыми — плюсы старости), женщина обернулась на голос. ИВэ сиял ярче полуденного солнца, но лишь слепой не заметил бы замысловатую тень презрения и легкой тревоги, что плескалась на дне мелких черных глазок.

— Не смогла пройти мимо! Такой доходяга.

— Ты сама, как доходяга. Сколько у тебя уже их? Семь? Скоро самой будет нечего есть.

— Ты что же, считаешь моих котов и доходы? Какая забота! Ты хоть и староста, ИВэ, а меру надо знать.

— Это относится и к тебе, ЭрСи.

Ивэ холодно улыбнулся, кивнул упрямой старухе и скрылся в рыночной толпе.

Женщина заглянула в наглую морду грязноватого вида кота — в янтарных глазах отражался вызов и внимание.

— ЭрСи! Подумать только, каких-то 50 лет назад я была Ренатой Семёновной, а теперь у нас всех имена, как у роботов.

Кот моргнул и снова выжидающе уставился на женщину. Пусть все вокруг думают, что она свихнувшаяся старуха, им не следует знать, какая у лохматых бродяг задача. Для целей ЭрСи было достаточно и одного, но радостей у неё в жизни было не много. Одинокая женщина начала собирать котов не из большой любви к бедолагам, а только потому, что заметила, как ИВэ передергивает от вида неухоженного животного. Водились бы в тоннелях псы, она бы и их в свой блок привела.

Жизнь — забавная штука. Пока экология позволяла радоваться жизни — люди дохли, как мухи, не достигнув и тридцати лет. Потом травились всем, что под руку попадётся, воевали, убивали друг друга. Но вот спустя тысячелетия рецепт долголетия, наконец-то, раскрыт! К тому же, мысли и желания людей под контролем. Вот теперь бы можно и пожить, но, ах! Земля нас не дождалась и скуксилась. Мы ей надоели со своими хотелками и низвержены в темноту под землю. Зачем, спрашивается, жить по двести лет в этих катакомбах?

Уже несколько лет ЭрСи блуждала между сном и реальностью. Слишком старая, чтобы бодрствовать больше 4 часов в сутки. Слишком здоровая, чтобы покинуть бренную оболочку. Ко всему прочему ещё и верующая, а значит ни за что самостоятельно не прибегнет к эвтаназии. Ресурсов тратит не много, но на такую развалюху уже жалко. И дело не только в старости, но и в побочных эффектах от прописанных в законах “высокотехнологичных” медикаментов.

Ежедневно в 21:00 каждый член общины выпивал красивую фиолетовую капсулу, которая незамедлительно начинала игру с нейромедиаторами и погружала членов общины в почти мгновенный сон. Невероятная синхронизация. Идеальные условия для контроля.

Каждую ночь ЭрСи подключалась к сомнус-порту и её разум открывался перед всей общиной словно самая подробная карта. Конечно, это касалось всех жителей убежища. Если бы не новые поправки, контролирующие теперь не только действия, слова, желания, но и сны, то спать было бы в разы спокойнее.

Постоянные приёмы чудо-пилюль и грубое вмешательство в разные фазы сна привели к тому, что ЭрСи начала терять связь с реальностью. Она то ли спала на ходу, то ли вовсе не просыпалась. Разобраться было всё сложнее.

И всё-таки, они никогда не доберутся до её малыша. ПаКо (привет от Павла Константиновича) не дурак, чтобы так легко попасться. Несколько лет назад команде лучших инженеров общины удалось сбежать в социум неизмеримо более развитый и демократичный, нежели тот, в котором им пришлось расти. Остаётся надеяться, что однажды им удастся поглотить эту прогнившую тоталитарную общину, и ЭрСи снова сможет обнять сына. Община потеряла одного из лучших инженеров, когда развязала войну против вольнодумцев. ИНАКОМЫСЛЯЩИХ, если хотите.

Вся беда в том, что как бы она ни любила своего мальчика, но её сны могли погубить обоих. Тонкая материя, которую до сих пор не изучили до конца, и всё же смогли найти способ вторгаться в чужой разум и интерпретировать полотно сигналов, поступающих во время всех фаз сна. Самой опасной для ЭрСи была REM-фаза быстрого сна. Мозг мог выдать слишком много ярких переживаний и мыслей. Как можно не думать о зелёной обезьяне, если только о ней одной и печёшься. Но что она могла поделать? ЭрСи так старалась улучшить качество сна, чтобы быстрые сны посещали её как можно реже, но страдая с детства лунатизмом к старости стала настоящим зомби, что бредёт между реальностью и сном, словно по лезвию услужливо наточенного ножа.

Вот тут на помощь приходят коты.

Прогресс принёс с собой такое приятное открытие, как передатчик широчайшего спектра запахов, влияющих на чувства ностальгии, радости, печали в зависимости от личных воспоминаний. Возможно, это единственное личное, что осталось у людей. Ну откуда постороннему человеку знать, как на твоём эмоциональном фоне отразится запах чеснока? Вроде не о чем плакать и не над чем смеяться, разве что поморщиться или слюну пустить. Ан нет!

Прелесть такого передатчика в том, что у него нет ограничений в спектре. Он действительно может передать любой запах. Либо сделает так, что ты почувствуешь именно то, что запросил. То же касается животных. Во время активной фазы сна в опасные моменты сын ЭрСи удалённо запускает феромон, который создает у семейства кошачьих чувство уверенности и безопасности. Они собираются вокруг кровати словно у алтаря и ложатся спящей на грудь и голову — во сне это ощущается как тяжесть в грудной клетке, затрудненное дыхание, жар. ЭрСи понимает, что чем-то выдала свои чувства и пора просыпаться.

Они с ПаКо разработали систему знаков, чтобы общаться сквозь активную фазу сновидений. Знаки, запахи, символы, что имеют особое значение лишь для них двоих. Раньше их было трое. Было веселее, но опаснее на два открытых разума. Воспоминания и восприятие трёх отдельных людей, конечно, сильно отличались, поэтому пришлось многое вспоминать вместе, достраивать картины происшествий с разных точек зрения и прийти к общей интерпретации событий. Если бы они этого не сделали и не приняли точку зрения друг друга, то кодовая система рассыпалась бы ещё в начале и не начала бы работать.

Бесконечное множество намёков, за которыми прятались грустные и добрые воспоминания, опасные и смешные — это всё, что у них осталось. Новых уже не будет. Но они не теряли время зря — прожили много лет так, чтобы, как оказалось, смаковать их на закате дней.

Хотя нет. Это у ЭрСи всё самое лучшее осталось позади, а её сын хоть уже не мальчик (разве что для неё), но живёт за двоих, если не за троих! Он у неё молодец!

Очень тонкая настройка, кропотливый труд, целиком и полностью нацеленный на контроль и формирование ярких образов во сне — вот один из важнейших навыков, который приобрёл ПаКо. На сюжет воздействовать сложно, но тоже возможно.

А ещё годы тренировок для осознанного управления сном. Теперь ЭрСи могла реагировать во сне на вызовы извне.

Это всегда была квартира. Старый дом в Васильевском переулке, которого уже нет на карте Земли. Она могла обнаружить себя в любой из комнат, хоть в ванной. Могла перемещаться между комнатами. Эти стены радовали сердце, но как же иногда хотелось выйти на улицу, вдохнуть воздух, услышать гул детской площадки, железной дороги… ЭрСи даже несколько раз подходила к входной двери, но ручку будто стёрло время. Нет, никогда ей не выйти из уютной тишины родной квартиры. Осталось сесть на просиженный диван и покрываться пылью вместе.

*****

Она знала, что если вдруг заиграл виниловый проигрыватель, то непременно услышит что-то знакомое, а текст или воспоминание, связанное с конкретной песней или мелодией обязательно расскажут ей о том, что сейчас творится с сыном.

Снова та же мерзкая тень стояла над душой, беззвучно следовала за женщиной по квартире, пока та поливала цветы, напевала под нос Магомаева. Ей ненавязчиво отвечал проигрыватель, будто бы не в тему меняя пластинки. С кухни доносился запах подгоревшего блинчика. В прихожей появился детский велосипед, весь в грязище, заднее колесо сдуто. ЭрСи улыбнулась находке. На ковре появлялись и исчезали пятна марганцовки или каши, конечно, с характерным запахом. Все образы строились на генераторе запахов, подключенном к сомнус-порту.

На трельяже иногда появлялись разные духи: то любимые, то отвратительно удушливые. Однажды ИВэ должен понять, что флакончик вонючего парфюма олицетворяет именно его. Если ЭрСи брызгала в воздух, значит она задыхалась от контроля старосты-молокососа. Если брызгала на зад, значит у них состоялась стычка. Если духи оставались на месте, то все было в порядке, жизнь текла своим чередом.

*****

ЭрСи — старая лиса, поэтому давно научилась прятать свои мысли, но проблемы со сном подкосили когнитивные функции, организм перестал отдыхать и восстанавливаться. Старушка начала сдавать — то слишком резко отреагирует на ерунду, то ляпнет лишнего, размахивая в воздухе руками. Видится всякое. Где она? Кто вокруг — друзья или враги?

— Что ты собираешься делать, когда у тебя не останется ресурсов?

Что за огромное чучело с ней говорит?!

Хотя голос вроде приятный. Но почему-то хочется плюнуть ему в лицо с разворота!

— Обмажусь кошачьим паштетом и лягу помирать. Пускай котики меня сожрут. И общине не тратиться, и восемь сытых душ оставлю. Сплошная выгода!

ИВэ передёрнуло.

— Как у тебя язык не отсох, так шутить.

— Сама не знаю — тело высохло, как щепка, а язык всё мелет.

ЭрСи ещё долго ощущала тяжёлый взгляд черноглазого незнакомца на тонкой согнутой временем спине.

*****

ЭрСи все чаще простаивала около входной двери, словно сломанный механизм. Она уже с трудом понимала, где эта дверь находится — под землёй или во сне? Мысли вяло крутились в беличьем колесе: “Он должен понять. Я так больше не могу. Я хочу уйти”.

*****

— Она не выдержит. Мы слишком долго стимулируем активность мозга, ей нужен отдых.

— Сколько мы уже поддерживаем искусственный сон?

— Два месяца.

— Она должна сломаться. Не может она смотреть один и тот же сон без конца! Что-то должно поменяться рано или поздно.

— Что-то всегда немного меняется. У нас просто нет нормальных декодеров.

*****

Лохматая тушка давила на грудь, было душно и жарко. Янтарные глаза исчезли и снова засветились в темноте.

— Тшшш…

Сердце ЭрСи сжалось, а глаза удивленно распахнулись. Как он это сделал?!

— Пойдём, мама. Они не отпустят тебя. Я выведу тебя отсюда.

У её сына золотые глаза. Такие же как сердце. Он не верит в ад.

Огромные лапы мягко ступают по холодному бетону комнатного блока. Пушистый хвост размеренно качается из стороны в сторону. Ему нет смысла оборачиваться — он знает, что хрупкая фигура следует за ним, как за маяком.

Как тепло! Это запах солнца, зелени и мая. Там она и останется. Навсегда.

*****

— Карта сна исчезает. Она что, проснулась? — ИВэ нервно стучал по клавиатуре, но сигналы мозговой активности ЭрСи стремительно распадались.

— Нет, она не дышит. ЭрСи сбежала вместе со своими секретами…

ВиТэ, правая рука старосты общины, после минутного молчания вдруг оживился:

— А ты знал, что ЭрСи завещала тебе всех своих кошек?

Левый глаз ИВэ нервно задёргался.