Целестиальный брак

Ольга Апреликова

Целестиальный брак[1]

На светлых плитках у ресторана «Небесный» застыли черные червяки и капли – наверно, уронили ведро с гудроном. Вот так наступишь туфелькой – как отчищать? А у невесты Маринки туфельки хрустальные – ну, как будто.

Катя аккуратно обошла червяков. Пахнет рекой. Полыхает закат, алым и сиреневым отражается и в Неве, и в маринкиных туфлях – яркий, будто инопланетный! Гости валились из банкетного зала смотреть фаер-шоу, стеклянная дверь то и дело хватала рыжий шар солнца и отшвыривала Кате в глаза, а ей после бухгалтерского отчета и так казалось, что глаза полны стеклянной пудрой…

Артистов в черных огнеупорных костюмах тоже будто гудроном облили. Они готовятся, а вокруг суетится фотограф, толстая тетка в серебристых штанах, щелкает и артистов, и Маринку с женишком, и гостей… Фототетка наступила на гудроновую кляксу и на миг прилипла – замерла. Кате показалась, что вся ее серебристая снизу и черная сверху фигура изнутри вздрогнула, как желе, разбилась на ртутные капельки – но не рассыпалась, а вполне себе нормально слилась в прежнюю тетку.

– Это я устала, – подумала Катя.

Жених подхватил Маринку на руки, закружил так, что юбка вздулась и с нее полетели блестки. Маринка позеленела – и лицо какое кукольное у нее, пластмассовое. Как будто стала не настоящая Маринка. Ой. А на подошвах хрустальных – мама! – у нее черные червяки извиваются!

– Алкашка – зло, даже шампусик, – решила Катя. – И вообще надо взять недельку в счет отпуска.

Грохнула, завыла музыка, и шоу началось. Гости визжали, вопили, подпрыгивали и переливались. Горячо и вонюче запахло химией: у артистов уже пылали шары на черных цепях, и вот огненные солнца страшно закрутились над головами, отражаясь в стеклянных стенах ресторана вместе с настоящим солнцем, – будто там, в отражении, уже другая, какая-то свихнувшаяся планета. Под ногами, извиваясь, ползали черные червячки. Вмазалась все-таки.

– Не буду больше пить сегодня, – успела подумать последнюю мысль Катя, удирая от расплясавшихся солнц в ресторан.

Больше у Кати никаких мыслей не было.

Никогда.

Ноги плохо держали – по дороге чуть предательски не раскатились на ртутные шарики. В туалете она соскоблила остатки гудрона об порожек кабинки. В зеркале отражалась молодая особь в раскраске «половозрелая самка в поиске». Надо ее умыть – а ничего так хабитус, обещающий. Вынула из сумки, тут же стекшей на пол бесполезными вонючими каплями, телефон. Тот зашевелился, толстея и увеличиваясь, отрастил кабель к настенному зеркалу, и оно тут же вспухло прозрачным желе.

– Фрося Фронтир – Бюро, – улыбнулась она. – Сдам в аренду планету с железо-никелиевым ядром. Атмосфера – взрывоопасный кислород и инертные газы. Заселена органическими колониями. Организмы недолгоживущие, но потомство инфицируется без проблем. Гарантирую – она глянула в инопланетный мир на гудроновых клоунов с солнцами – умеренное счастье и острые впечатления.