Вечный танец
На зеленых лугах Корнуолла
Распускались цветы по весне.
Зуб дракона, перо птицы Феникс
Рыцарь храбрый пожаловал мне.
Уезжал на коне быстроногом,
В стременах на прощанье привстал.
Деве юной, прекрасной, как небо,
Свое сердце навеки отдал.
Мне не спится в белтайновский вечер,
В круг камней тихий шепот манит.
Пляски фейри из племени Дану
Посмотреть на закате велит.
Развевается платье по ветру,
Звездный свет заблестел в волосах.
Танец дикий с народцем волшебным
Не приснится в полуночных снах.
На пустынных лугах Корнуолла
Дикий вереск, как встарь, отцветал.
У подножья скалы год за годом
Старый рыцарь невесту все ждал.
_________________________________________________________________
В давние-давние времена, когда на пустошах Корнуолла величественно возвышались древние дольмены, а туманы с моря шептали забытые предания, гуляла по зеленым лугам юная дева Элинор. Легкий ветер ласкал ее косы, унося ввысь звонкий смех, а колокольчики распускали нежно-голубые лепестки ей навстречу.
От взгляда на дольмены щемило сердце Элинор. Эти камни, сложенные ровным кругом, хранили легенду, что старая нянюшка шептала ей перед сном: в ночь Белтайна при полной луне фейри выходят из своих зачарованных чертогов и пляшут вокруг пылающего внутри круга костра. Их танец – это вихрь свободы, где время исчезает - тает, как туман по утру. А тот смельчак, что подсмотрит чары, потеряет нить людской жизни - имя свое забудет, дом родной обратит в сон и уйдет в вечный хоровод.
Однажды во двор замка, где жила Элинор, ворвался вихрь всадников - прибыл славный Рыцарь, чьи доспехи сияли, как солнце, ослепляя восторженных зрителей. На пиру, под гул лютен и флейт, Рыцарь преклонил колено перед Элинор, прося ее руки. Обеты и клятвы скрепили дарами: Рыцарь преподнес невесте клык дракона и перо феникса, добытые им в далеких краях, а Элинор отдала прядь своих золотых волос. И Рыцарь ускакал, оставив Элинор, полную туманных предчувствий, ждать свадебных колоколов.
Ночь Белтайна опустилась бархатом, рассыпала мерцание звезд. Сон бежал от Элинор. Она накинула шаль и выскользнула прочь из замка, ведомая незримым зовом. Тропа петляла меж шелестящих стеблей вереска, а светлячки вились под ногами, указывая путь к дольменам. Вдали замигал зачарованный огонь - внутри каменного круга пылал костер, питаемый дыханием земли, а воздух вокруг звенел мелодией древних арф.
Щемящее любопытство влекло Элинор ближе, она затаила дыхание и заглянула в круг. Там, в вихре огненных бликов, кружили фейри: рогатые силуэты с глазами-изумрудами, тела, усыпанные шелестящей листвой, копытца, что выбивали ритм забытых эпох. Вдруг к ней метнулась девочка-фея с ореховыми глазами, в венке из красных цветов, схватила за руку и увлекла за собой в хоровод.
О, какое блаженство - кружить под звёздами вокруг жаркого костра, где свободно распускала крылья душа, а время сгорало в ярком пламени! Небо взвилось вихрем, ветер запел древний гимн, и Элинор забыла замок, жениха, да и весь мир смертных - осталась лишь вечная радость танца.
Рыцарь вернулся в Корнуолл, когда отцветал вереск и на скалистые утесы накатывали осенние штормы. Он метался по пустошам, загоняя коней, взывал к камням и ветрам, но след Элинор истаял, как утренний туман. И лишь старая нянюшка, качая головой, бормотала: "Фейри утащили ее в свой круг - камни сомкнулись навек".
Годы шли. На корнуоллских пустошах вереск зацветал и вновь увядал. Рыцарь, поседевший от тоски, бродил тенью меж утёсов - вглядывался в камни, ждал ночи Белтайна и полной луны. Вдруг каменный круг расступится, костер запылает, и с пером феникса в волосах к нему выйдет Элинор, неся эхо танца фей.
Так поется в балладах Корнуолла: берегись хоровода фейри в каменном круге, ибо он дарит свободу взамен памяти, а бессмертие ценой вечной тоски.
