Сеть для чудища

 Море штормило. Марьяна, закутавшись в тёплую шаль, стояла на вершине скалы, вглядываясь в море. Где-то там, среди беспокойных волн, её отец и брат. Тяжко и муторно было на душе. Давно родные отправились за уловом и до сих пор не возвращались. Вечерело. Девушка зажгла фонарь и, чтобы развеять свою тревогу, запела песню. Показалось, что справа в скалистой бухте в волнах появилось что-то тёмное, громадное, непонятное. Пытаясь заглушить страх, Марьяна запела громче, уже другую песню. Плясовую, задорную. Голос срывался, девушке хотелось заглушить прорывавшееся сквозь волны чьё-то дыхание. Вдруг слева от скалы, откуда она ждала родных, в море замаячили несколько огоньков. Песня оборвалась.

 "Возвращаются! Родненькие мои, наконец-то!"- вне себя от счастья закричала Марьяна. Со скалы пока не спускалась, чтобы в сгустившейся ночи у рыбаков был ориентир, куда плыть.

 Следившая за приближающимися огнями девушка не заметила, что большая тень в скалистой бухте справа бесшумно опустилась под воду. А чуть позже вдали стали гаснуть один за другим огни, раздались крики мужчин. Девушка ринулась вниз, спуск со скалы был опасным, но она за много лет изучила его и теперь буквально летела вниз, даже не глядя под ноги. Фонарь оставила на берегу и бросилась к хижинам:

 - Быстрее, на берег всем! Там что-то случилось в море!- Марьяна подняла живущих поближе к берегу соседок, а сама кинулась обратно.

 Вскоре женщины увидели несколько лодок, движущихся к берегу.

 - Где же остальные?!- Марьяна уже вошла в воду и устремилась навстречу рыбакам. Но лодку отца среди них не видела.

 Первым причалил Николай, родной дядя девушки:

 - Чудовище... Там... Нет отца и брата больше твоих, девочка... Оно словно подстерегало нас, на подходе выскочило из волн, разнесло лодки своим хвостом, людей утянуло за собой.

 Тем временем прибоем выбрасывало на берег остатки от разбитых лодок. Марьяна, обхватив одну из досок, упала на камни, завыла... Дрожащую, в мокрой одежде девушку, обнял Михаил, помог подняться. Они давно нравились друг другу, но парень то ли стеснялся сделать первый шаг, а, может, опасался серьёзных и строгих брата и отца девушки.

 - Пойдём-ка к нам, Марусь,- это уже заговорила мать Михаила, она тоже по зову девушки со всеми вместе выскочила на берег, - нельзя тебе одной сейчас. Обогреешься, успокоишься.

***

 Живым - живое. Сватать Марьяну приходили к семье Николая, старшего родственника. Тот был доволен выбором, да и сам видел, что молодые любы друг другу, семья у Михаила была хорошая, все работящие.

 День торжества назначили. Вот, только до праздника рыбаки собрались снова в море.

 - Не ходи в море, любимый! Страшно мне, боюсь потерять тебя, - шептала, прижимаясь к груди Михаила, невеста.

 - Ну, что ты, не пристало мне дома штаны просиживать, покуда все мужики делом заняты. Да и как жить будем? Другой работы ведь сызмальства не знаю.

 - А коль снова чудовище нападёт?

 Тут Михаил отвёл глаза и как-то неопределенно ответил:

 - Так, может, это и не оно вовсе было. А волны сильные и водоворот. Наши так теперь думают...

- А ты? Что думаешь? Мне ведь тоже что-то большое привиделось.

 - Привиделось, душа моя. И я так думаю, как все. В любом случае, морем мы живём, не будем выходить, так туго всем придётся.

***

 И снова долго не было рыбаков. И море штормило сильнее, чем в прошлый раз. Марьяна под вечер, взяв, фонарь отправилась на скалу. Вглядывалась в темнеющее море по левую сторону, изредка оглядываясь вправо, где в прошлый раз появлялось из глубины нечто. Девушка запела. И вдруг краем глаза уловила какое-то движение в скалистой бухте. Внезапная догадка напугала её: "Не песнями ли своими я призываю эту страшную тварь?" Марьяна решила ждать молча. Прошло немало времени, прежде чем по левую сторону появились огни. Когда они приблизились, девушка спустилась со скалы и бросилась к берегу с возгласами: "Наши! Возвращаются!"

 Вдруг между берегом и лодками море словно вздыбилось большим гребнем. Да только гребень тот не водой был, а хребтиной морского чудовища. Тяжёлой лапой-плавником так ударило по ближайшим лодкам, что те со всеми людьми и уловом мигом ушли под воду. Разинув зубастую пасть, тварь ушла в воду за ними.

 В одной из лодок находился Михаил. С отцом и братьями...

 Не плакала в этот раз девушка. Окаменела словно. А однажды утром кто-то из соседей увидел, что она с небольшим мешком за плечами отправилась по тропе в горную деревню. Однако, её целью была не деревня, а дом знахарки, что находился в пол дня пути выше в гору.

 Пришла к ней Марьяна уже к вечеру. Старуха лишь кивнула, жестом заставила пытавшуюся заговорить девушку замолчать, указала на табуретку около большого стола, заставленного разными мисками, горшками, ступками. Потом вынула горшок из печи, наложила в миску похлёбки, отломила ломоть хлеба, пододвинув всё это гостье и убедившись, что та начала есть, заговорила:

 - Молчи и ешь. Я говорить буду. Знаю про тебя всё уже, молва вперёд ног твоих бежала. И сны мне приходят особенные. Многое вижу. Вижу, что вернуть ты хочешь родных и жениха своего. Не бывать этому. А вот остановить чудовище - это в силах твоих. Потому как чувства самые сильные и светлые тебя одолевают, и душа чиста твоя словно у ребенка. Сейчас спать ложись. А утром я тебя научу, как деревню вашу спасти. Об оплате не думай. Людьми я живу, своей помощью для них. Не будет вашей деревни, и наша тоже сгинет, а там и я никому не нужна останусь. Дело-то общее, коль справишься, тебе благодарность и почёт от всех будет.

 Утром позавтракали козьим молоком с хлебом. Знахарка вручила Марьяне несколько больших клубков тонких нитей:

 - Расплетёшь сети отца и жениха своего, а потом сплетёшь по новой, вплетая эту нить. Но думать при этом ты должна всё время о близких твоих потерянных. Всю душеньку свою в работу старайся вкладывать. Не должно быть в тебе ненависти к чудищу. Злоба - это не сила, это слабость людская, через неё в мир тьма приходит. А чудище не знало никогда добра человеческого, и, если всё верно сделаешь, то для него эта сеть огнём гореть будет. Ступай, девочка.

 Много дней плела Марьяна сеть для огромной твари морской. Приносили свои сети ей соседи, дальние и ближние, чтоб наверняка хватило то чудовище победить. Много мыслей, словно нитей, из памяти вытягивала Марьяна об отце и брате, а больше о женихе своём Михаиле. Вот и слёзы пролились, окропили сеть, когда девушка вспоминала, каким заботливым и внимательным был юноша. Сердце замирало, когда думала об осторожных ласках и робких поцелуях любимого. В голос выла о мечтах своих несбывшихся, о детках неродившихся... И, чтоб не разорвалось сердце от тоски и боли, пела песни печальные.

 Дядя Николай и жена его Елена племянницу не оставляли, да впрочем, и остальные соседи тоже. Проведывали, воды, съестного заносили. Помощь предлагали, но девушка отказывалась, не таясь, говорила, что это задание только ей по силам выполнить.

 Настал день, когда сеть, наконец-то, была готова. Рыбаки собрались на совет, Марьяну тоже зазвали. Решали, как лучше заманить чудище в сеть. От Марьяны требовалось выйти к вечеру с фонарём на скалу, с которой она обычно светила возвращающимся лодкам.

 Рыбаки в этот раз взяли с собой гарпуны и канаты: пока девушка плела сеть, они тоже готовились к схватке.

 Вечерело. Марьяна зажгла фонарь, вглядывалась, нет ли какого движения в скалистой бухте. Нет, подсвеченная лунным светом поверхность моря была спокойной. Девушка запела. Сначала тихо, потом всё громче песню о своей тоске по любимому. И вот! В воде заволновалось, задвигалось что-то большое. Слева тем временем появились огни приближающихся лодок с рыбаками. Марьяна сбежала со скалы к берегу, спокойствие моря сменилось на шторм. Но волны бились неравномерно, это чудовище попалось в сеть и пыталось выпутаться, запутываясь всё сильнее, возмущая всю толщу прибрежной воды, такой силой оно обладало. Рыбаки окружили его на лодках, запустили гарпуны и пытались тянуть к берегу, но ничего не получалось. Мощи людской не хватало.

 - На берег не вытянем, а в воде нам с ним не справиться.

 - Попробуем канаты обмотать вокруг скал или вбить крюки и к ним привязать. Измотаем эту тварь.

 Всю ночь кипела работа. Измучились вконец рыбаки. Чудовище продолжало биться в сети как ни в чём не бывало, создавая шторм из волн во всей округе.

 Марьяна, закутавшись, наблюдала за схваткой всю ночь, домой не уходила. Светало. Тварь уже хорошо было видно место побоища. Обмотанное сетью, с сочащимися пробоинами в шкуре от вонзившихся гарпунов, с тянущимися от них канатами, не дающими вырваться ни в какую сторону, чудище продолжало извиваться. Вдруг оно успокоилось, повернуло голову к скале, каким-то образом заметив, что Марьяна наблюдает. Глаза уставились на Марьяну. В голове девушки зазвучал голос: "Вся сила моря во мне, не справятся твои люди со мной. Но и мне из сети твоей души не скоро получится выбраться. Что пожелаешь ты в обмен на мою свободу?"

 - Верни Михаила! - выпалила девушка, но тут же осеклась, - оставь в покое рыбаков нашей деревни. Дай нам спокойно жить!

 Показалось ей или нет, что чудище довольно ухмыльнулось? Снова в голове зазвучал голос: "Пусть отпустят меня рыбаки и все требования твои будут выполнены. Не бойтесь, не обману."

 Рыбаки видели, что силы не равны, непрестанно бившееся чудище освободилось от части гарпунов и теперь чёрная кровь сочилась из ран, но сил у твари совсем не убывало. Единственное, что оставалось пока целым и невредимым, это сеть. Марьяна поведала о своём разговоре с морской тварью.

 - Как сеть с него теперь снять, девочка? Близко не сможем подплыть, подомнёт под себя, - отвечал дядя Николай.

 - Я одна поплыву, раз сплести такую сумела, то и освободить от неё смогу, - твёрдо ответила Марьяна.

 Не слушая дальнейшие увещевания, девушка села в лодку и поплыла к чудовищу. При её приближении, то замерло, сразу и волны утихли. Марьяна достала нож, и, снова напевая печальную песню о любви, принялась разрезать сеть. Даже всю разрезать не пришлось: чуть почуяв свободу, чудовище вытянулось в громадную змею и выскользнуло в море, напоследок оглянувшись на Марьяну: "Спасибо! Спасла..."

***

 Жизнь в рыбацкой деревне потекла своим чередом. Рыбаки безбоязненно выходили в море.

 А к Марьяне в дом однажды утром кто-то постучался. Она открыла дверь и обмерла:

 - Михаил!

 - Это я, душа моя, - подхватил взволнованную до потери чувств невесту парень.

 - Холодный ты какой, замёрз,- очнулась в объятиях Марьяна.

 - Я теперь всегда такой буду, - грустно ответил Михаил, - но любить обещаю горячо.

 Даже не поняли молодые, когда вечер успел наступить.

 - А матушка-то твоя ещё не знает, что ты вернулся? Как же не оповестили мы её?

 - Спи, - поцеловал в глаза невесту парень, - завтра утром навестим, да и свадьбу заодно назначим.

 Марьяна и правда тут же уснула.

 Свадьбу сыграли скромно, тихо. Народу пришло мало. Многие горевали, что их мужчин не вернуло чудище, поэтому омрачать чужую радость не хотели.

 Вскоре забеременела Марьяна. Чем больше срок, тем краше и счастливее становилась. Глаза её светились, улыбка не сходила с лица. Да вот только люди в деревне глаза отводили и шептались о чём-то. Но молодая женщина не замечала ничего. Частенько мама Михаила с тревогой спрашивала, всё ли в порядке, ладно ли у них с мужем. Почему не заходит он к матери совсем. А если и видит, то почти не разговаривает, да будто бы и не помнит многого из прошлого.

 - Да что Вы, мама, о нас Мишенька всё помнит, не замечала за ним другого. Ладно мы с ним живём, всё так, как я и мечтала. Совсем скоро уже дитятко родится, внучка или внучок у вас появится.

 - Доченька, ну, раз ты говоришь, то так и есть, теперь ведь ты у него на первом месте, поэтому и мать позабыл. Спасибо, что хоть ты обо мне заботишься и навещаешь. Ой, вот ещё тётка твоя Елена тут встретилась, говорила, что ночью Мишу на берегу часто видят.

- Не может такого быть, мы рядом всю ночь, заметила бы.

 Но на самом деле, не могла Марьяна вспомнить, что просыпалась хоть раз ночами, с тех пор как с Михаилом жить стали. А ведь ей и другие соседи говорили, что замечали мужа её на берегу или на пути к берегу. С рыбаками в море не ходил, а рыба была и на еду, и на продажу. Когда уходил ловить, ни разу не видела. Словно пелена с глаз упала.

 - Михаил, а когда ты рыбу успел сегодня наловить? - решилась спросить Марьяна.

 Михаил не отвечал, думал, но и глаз не отводил. Жена ахнула: "А ведь глаза у моего Мишеньки были ясные, голубые словно небо. У него же чёрные, как ночь. И холодный такой, всегда холодный. Даже в жаркие ночи согреть его не могу..." Страшная догадка сразила Марьяну:

 - Ты... Ты не мой Михаил... Я знаю, кто ты.

 - Разве плохо тебе со мной, любимая моя. Люблю, забочусь, помогаю во всём, - понуро опустил голову муж.

 - Ты, значит, то чудище, что убило родных моих и жениха! Что толку, любишь, заботишься. Думаешь, так искупить страшные дела свои?

 - Полюбил тебя ещё за песни твои, что на скале пела, для тех кого ждала и любила всем сердцем. Словно на зов приходил, себя не помня. Убивал, да, но то суть моя была. Убиваете же вы скот, рыбу, чтобы выжить. Нет, знаю я, что скажешь, молчи! Не понимал я, пока тебя не встретил. Помню, как в сети оказался, что из нитей любви от души твоей сплетена, то весь жаром горел. И сгорел бы вовсе, если бы не познал к тому моменту, что такое любовь. Всем сердцем хотел на месте любимого твоего оказаться. Сама мне невольно разрешила на обман пойти. По тем нитям твоим сплёл я обличье себе новое. И поверь, эти месяцы стоят тех сотен лет, что в морской воде прожил.

 - Но я люблю не тебя!

 - Даже сейчас? Ведь дитя у нас...

 - Дитя! От чудовища? О, боги... Уходи, не будет ничего уже так, как прежде. Не забыть мне никогда, кто ты таков.

 Хотел обнять муж Марьяну, но она оттолкнула его от себя. А как дверь захлопнулась, завыла...

 Через несколько дней случилось страшное. Ночью на деревню налетели невиданной силы и высоты волны, разметали дома рыбаков на брёвна, забрав щепки и обломки с собой. Нетронутым остался лишь дом Марьяны, в ту ночь долго и трудно рожала она своё дитя. Возле дома, защищая его собой от стихии, лежало громадное чудище. Но последняя, самая мощная волна смогла приподнять и откинуть морскую тварь на скалы. Уцелевшие после разгула стихии рыбаки бежали с гарпунами на берег. Теперь они могли справиться с чудищем. Оно, словно в рубашку, одетое в остатки Марьяниной сети, казалось, безропотно ожидало своей участи...

 Лишенное жизни, громадное чёрное тело море утянуло куда-то в свои глубины.

***

 - Марьяна, собирайся. Завтра уходим. Все в город пойдём, в наёмные. Деревню нам теперь не отстроить, дерева подходящего нет в нашей местности, завозить не на что. Да и смысла нет возвращаться. Рыбы после того шторма теперь нет во всей округе.

 - Я не уйду, дядя Николай.

 - О малышке своей подумай, девочка. Умрёте от голода.

 - О ней всё время и думаю. Только тебе открыться могу, один из родных ты у нас остался. Подожди, не уходи, скоро стемнеет, и ты всё увидишь своими глазами...

***

 На скалистом побережье светился окнами одиноко стоящий дом. В том доме хлопотала у печи старуха, пахло ухой. Иногда выглядывала за дверь, прищуривая подслеповатые глаза. На одной из скал светился фонарь. И слышалась песня. А в море меж тихих волн плескалось под звуки нежного голоса нечто тёмное, но пока не очень большое. О ком и для кого была песня Марьяны, мы с вами никогда не узнаем. Но можем догадаться.