Ритуальная жертва. Вступление и Глава № 2. Трёхглазая

Подгоняемая ветром, тень извивалась из стороны в сторону. Становилась светлее, темнее, громче, тише.

Ночью тени кажутся напоминанием о том, что мир по–прежнему существует, а не провалился в Тартар, что даже если ты его не видишь, он всё ещё там, за окном. Так ему в детстве рассказывала бабушка. И теперь, глядя на тени, бегающие по бревенчатому потолку над их кроватью, он вдруг вспомнил об этом.

Тихий шелест и игра теней убаюкивали лучше колыбельных песен, которые Леда пела их детям, когда они были совсем маленькими. Подумав это, он вдруг понял, что ошибается — даже в шелесте ему слышался её голос, такой далекий и еле уловимый. Это наваждение не могло сравниться с оригиналом.

Потом появились другие голоса и другая музыка. Сквозь сон было слышно, как они в унисон вторят одно и то же. Снова и снова. Снова и снова.

«Найди дорогу… Найди дорогу… Исполни волю… Исполни волю… Назови имя и постучись в дверь. Это случится сейчас. Теперь! Это случится сейчас…»

Монотонные хоровые распевы и приглушенный барабанный бой проникали в его сон откуда–то извне. Когда Иштван проснулся, они никуда не исчезли. К барабанам добавилось тихое бренчание.

Рука отекла — на ней лежала Леда. Длинные волосы были темным пятном на подушке. Она была повернута к нему лицом. В бледных лучах полной луны оно казалось чужим и холодным, будто бы рядом с ним была статуя, высеченная из камня — красивая, но ненастоящая. Она никак не реагировала на странный шепот и завывания.

Иштван попытался высвободить свою руку. Сделать это, не вырвав случайно волосы, было сложно. Уже после первой попытки она открыла глаза и испуганно на него уставилась. Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, поэтому ему пришлось тут же отстраниться, чтобы её не напугать. Поздно.

— Что ты делаешь? — прошептала она, когда поняла, что это всего лишь её муж.
— То же, что и каждую ночь. Пытаюсь спасти свою руку. Кажется, я её уже потерял, поэтому можешь лежать на ней дальше. — Он вяло улыбнулся и убрал завиток волос с ожившего лица.

Она сразу же выпустила его руку. Пришлось немного повозиться, чтобы высвободить ее из волос. Кровообращение восстанавливалось — внутренняя сторона почти вся покрылась покалываниями. Она пробежалась кончиками пальцев по его страдающей руке.

— Ты это слышишь? — шепнула Леда.
Щель под дверью светилась неровным желтым светом.

Иштван встал с кровати и осторожно, стараясь не шуметь, подкрался к двери. Теперь голоса звучали отчетливее. Два из них он узнал. Он осмотрелся. Напротив кровати стоял небольшой камин, который они топили зимой. В июне же, казалось, от него не было никакой пользы. До тех пор, пока его не заметил Иштван.

Он встал перед ним на колени и обеими руками зачерпнул золы.

— Ну, а теперь что ты делаешь? — спросила Леда и, приподнявшись на локтях, зевнула.

Он повернул к ней свое черное, измазанное золой, лицо. Полоса лунного света осветила темные мазки на лице и блестящие глаза–бусины. Улыбка будто бы светилась, то ли выделяясь на фоне черноты, то ли от злорадства и предвкушения. Леда не оценила.
Иштван снова подошел к двери и прислушался.

«…Назови имя и постучись в дверь. Это случится сейчас. Теперь!..»

Он несколько раз стукнул костяшками пальцев по дверному косяку. Бой барабана стих. Монотонный распев сменился испуганным шепотом.

«Ты…нет, ты…ты, давай».
«Входи». — произнес знакомый мальчишеский голос. Снова шепот и звук трущихся о пол колен.
Он распахнул дверь. Они все как один завизжали.
Так он и думал. Три перепуганных лица сгрудились в противоположном углу комнаты. Все они были покрыты странными кривыми узорами, напоминающими буквы. Его сын, мальчишка 13 лет, стоял, широко расставив ноги и раскинув руки. Красная жидкость из перевернутой миски растекалась, пачкая его ступни.

За ним стояли две девочки. В них он узнал свою дочь — она стояла на одном колене под рукой брата, сжимая в руках натянутую тетиву лука, и соседку, с которой они часто играли во дворе. Та казалась до ужаса напуганной, хотя в таком виде она сама бы испугала кого угодно.

Иштван поднял с пола одну из множеств зажжённых свеч и задул её.
— Вот поэтому, Энр, я и говорил, что тебе пора научиться владеть мечом и метать ножи.

Просто расставить руки и подставить живот под нож — это твоя тактика? Смотри, Илона уже худо–бедно, но может стрелять из лука. Позанимается ещё, станет лучшей в этом деле. — Он потрепал дочку по голове.

Мальчик обиженно выпятил губу и нахмурился.
— Обещай, что начнёшь с метания ножей. Просто попробуй. После первых удач тебя затянет так, что сам потом будешь просить нанять тебе учителя. Хорошо?

Мальчик глянул на него исподлобья и кивнул. Он понимал, что перед ним отец, но его черное лицо, подсвеченное снизу множеством свечек, по-прежнему пугало.

— Только если ты перестанешь нас пугать. — буркнул он.
— Дядя Иштван, ты очень нас напугал. — пролепетала девочка из–за плеча Энра.
Иштван сел на присядки. В её больших глазах подрагивали огоньки.
— Хорошо, не буду. А родители знают, что ты здесь?
Она кивнула.
— Ты ранен. — Иштван взял мальчика за запястье. На ладони был большой, залитый кровью, порез.
— Так задумано. — он высвободил руку, опустился на колени и ползком стал обшаривать пол.
Иштван осмотрелся. Рядом с распахнутой книгой и дымящимися в маленькой пиале травами он нашел нож с крепкой, оплетенной драконом, ручкой.
— Не для этого я тебе его подарил.

Энр вытер лезвие от крови и вложил его в ножны, но ползать по полу, ощупывая все руками, не перестал. Наконец он поднял с пола небольшую фигурку из камня.

— Дай взглянуть. Вроде, не было в нашем роду мастеров резьбы по камню, но тебя все тянет в эту степь.
Он поднес к фигурке свечу. Сначала ему показалось, что это жуткая химера, но присмотревшись, он различил в залитом кровью камне лицо, окаймленное длинными косами.
— Я сделал её для гостьи. — прошептал он, будто боясь, что их может кто-то подслушать.
— Какой ещё гостьи?
— Которая должна была постучать. Но ты все испортил. — Энр был по-настоящему расстроен. Внезапно он схватил отца за запястье. — Ты слышишь?

Кто-то стучал во входную дверь.
Только теперь Иштван заметил — стук барабана не прекращался. Он стал тише.

Глава № 2. Трёхглазая

На пороге стояла соседская пара. Когда он увидел вилы в руке женщины и факел в руке мужчины, то мысленно похвалил себя за то, что додумался умыться, прежде чем открыть дверь.

Как оказалось, они пришли не только за своей дочкой. Им нужны были все.

– Ты в курсе, что во всем селе только ты и старуха Эхо сидите сейчас дома? – начал сосед, зайдя внутрь. – А старуха, если помнишь, не ходит.
– Сначала мы подумали, что ты пренебрегаешь нашими традициями, но мы явно ошиблись. У вас тут свой шабаш. – добавила его улыбчивая жена. Она оставила вилы у входа и на лету подхватила бегущую к ним дочурку. – Там праздник в самом разгаре. Ты, конечно, не обязан на нем присутствовать. Но к полночи на площади должны собраться все. Похоже, у нас важный гость.

Иштван оперся плечом о дверной косяк и снисходительно усмехнулся.

– Вы серьезно думаете, я стану будить Леду из–за какого-то гостя?

Мужчина прокашлялся и повернулся к своей спутнице.

– Придётся объяснить ему всю важность этого события.

В без двух минут полночь они уже стояли на главной площади. Еще находясь на соседней улице, они слышали разноголосый смех, обрывки разговоров, треск костра и уличную музыку. Они пропустили прыжки через костер, гадания и множество других ритуалов, о чем он по большому счету не жалел.

Леда приболела, искупавшись с ним ночью в реке, и она была просто не в состоянии веселиться. Он знал, как ей хотелось участвовать в гуляньях, поэтому решил остаться ночью с ней и детьми.

Они стояли в толпе, освещаемые светом полной луны и десятков факелов. Людей становилось все больше и больше. В какой-то момент шум даже заглушил долетавший до них барабанный бой и игру струнных. Стало душно.

– Говорят, глава пообещал ей собрать всех жителей в обмен на то, что она навсегда останется в нашем селе.
– И она согласилась? Сумасшедшая.
– Провидица. Видимо, знает, что село будет процветать.

Иштван прислушивался к чужим разговорам, пытаясь понять, что происходит. Обеими руками он придерживал Леду, помогая ей держаться на ногах. Она же опиралась на длинную толстую палку – подобие посоха. И, тем не менее, он чувствовал, что весь этот гул и давка не идут ей на пользу. Наказав сыну держать свою младшую сестру за руку и никуда от них не отходить, он попытался протолкнуться вперед. Пришлось несколько раз прикрикнуть и пару раз наступить кому–то на ногу, чтобы наконец добраться к подобию сцены.

У голого пятака земли, на длинном бревне восседали глава, несколько его приближенных и других важных в селе людей. Несмотря на их протесты, Иштван посадил Леду рядом с ними.

– По–вашему она недостойна сидеть рядом с вами? Или на этом бревне? – произнес он, несколько грубее, чем ожидал.
– Все в порядке. Я встану. – Леда попыталась подняться, но он положил ей на плечо руку.

Двое мужчин тут же двинулись в его сторону, но глава сделал еле заметный знак рукой и они остановились.
– Ты ведь единственный обувщик в селе. Да еще какой. Конечно, она может здесь сидеть. – сказал он фальшиво елейным голосом.

Пока он размышлял о том, смог бы он уложить этих двух из охраны, если бы он не делал хорошую обувь, глава представил всем долгожданную гостью.

Она стояла к нему спиной. Длинную рубаху на талии опоясывал широкий красный кушак. Под ней виднелись свободные черные штаны. Голову прикрывал небольшой платок, завязанный сзади, из-под которого на плечи ложились длинные черные косы. Худые пальцы прошлись по волосам и сняли платок. Мужчина позади неё начал копать землю лопатой.
Внезапно, словно натянутая до предела нить, гул оборвался. Все с любопытством уставились на гостью. Ему хотелось увидеть её лицо, но он не мог оставить жену одну. Как только он отпускал её плечо, она теряла равновесие и немного наклонялась в сторону. Ему казалось, если он хоть ненадолго её оставит, она просто рухнет с бревна.

– Я, Пири, закапываю этот платок в знак того, что навсегда останусь в этом месте. – произнесла женщина. Она демонстративно вытянула руку и отпустила чёрную ткань. Она упал прямо в лунку. Мужчина засыпал её лопатой и притоптал землю.

Глава вскочил на ноги, отчего бревно, а вместе с ним и Леда, пошатнулись. Он снял с головы кепку и вытер ею пот со лба.

Над их головами повисло черное звездное небо. Несмотря на все эти мириады огней, оно ничуть не грело, даже наоборот. От них веяло вселенским холодом. Факелы и керосиновые лампы давали грязно-жёлтый свет, но никак не тепло. Тем страннее было то, что вытянутое лицо главы лоснилось от пота.

– Но…Так это не делается. Это всего лишь платок! Лучше бы мы закрепили все на бумаге. – произнес он громким, срывающимся на шепот, голосом. Тем временем кепка в его руках стремительно превращалась в кусок помятой ткани.

Женщина повернулась. В этот момент Иштван понял, почему люди рядом с ней выглядели испуганными. Она не была женщиной средних лет, как он подумал сначала. Лицо и шею покрывали старческие морщины. Свет факелов выхватил из сумрака белки глаз на черной как уголь коже. Худое, скуластое лицо покрывала краска – оно было полностью закрашено чёрным. На лбе ярким белым пятном выделялся нарисованный третий глаз.

Она была старой, но не дряхлой старухой – тонкий стан и длинные черные волосы делали её похожей на девушку, которая загримировала себя для праздника.

Женщина смотрела на главу так, будто вызывала его на поединок. От этого взгляда он пошатнулся, но не упал, а только сделал шаг назад.

– Моё слово для тебя ничего не значит? – громыхнул властный голос. – Обычно видения меня не подводят, но, видимо, в этот раз я ошиблась. Ты… не принадлежишь этому народу. – Она повела рукой в сторону толпы.
Темные головы, руки, ноги, покрытые символическими знаками и узорами, праздничные венки и украшения. На фоне всего этого глава в своем брючном костюме и без малейших признаков краски на теле действительно выглядел неместным. По факту, он им и был.
Её тонкие губы скривились в ухмылке. Она подошла ближе.

– У тебя своя вера, не так ли?
Мужчина сглотнул.
– Ты…обещала рассказать мне… о моем будущем. – произнес он через силу, будто что–то внутри убеждало его этого не говорить.
– И я сдержу свое обещание. И даже больше. Я сделаю три пророчества, – громко объявила она, – Первое касается тебя… – Она посмотрела на главу, – и ещё одного человека. Но не смей пытаться изменить будущее, или будет хуже.

Мужчина быстро кивнул.

Пири закрыла глаза, развела руками и громко вздохнула. Её третий глаз был всё ещё открыт. Это немного успокоило ребятню и некоторых впечатлительных взрослых. Теперь они убедились в том, что он нарисованный. По их обычаю, в этот праздник самый важный человек их общины, а обычно это глава, должен покрыть лицо черной краской. Но в этот раз в таком обличье явилась эта незнакомка. Многие были недовольны.

– А не продают ли нас дьяволу? Глянь, глава руки потирает, как перед выгодной сделкой.
– Он что, передал ей полномочия?
– Да ладно. Это только на вечер.

Шёпот нарастал, а с ним и недовольством местных. Стоя в толпе с разукрашенным телом, факелами и светильниками в руках, они чувствовали себя полноправными хозяинами этого места. Сейчас их легко было настроить против кого-либо – с начала времен люди объединялись, чтобы вместе ненавидеть.

Женщина открыла глаза и медленно покрутилась на месте, выискивая кого-то в толпе. Будто встретившись с кем-то взглядом, она кивнула, и повернулась к главе.

– Твоё место вот-вот займёт чёрная роза.
– Как…как это займёт? – снова вскочил глава. Его эта новость ошарашила. Он был уверен, что на предстоящих выборах его выберут на второй срок. Он попытался успокоиться.
– Кто же второй? Ты сказала, это пророчество для двоих.
– Узнаешь, когда оно сбудется. – ответила она. Пири больше не выглядела грозной. Её речь стала размеренной и спокойной. С сосредоточенным видом она медленно расхаживала по краю круглого участка земли в центре площади. Она рассматривала лица людей, а те еле заметно отстранялись назад при ее приближении или даже делали шаг, наступая на ноги тех, кто стоял за ними.
– Та, что сейчас говорит одновременно со мной, искажая смысл сказанного, будет стреножена… Я не верю, глупости, не верю, глупости…

Последнее предложение она произнесла странным тонким голоском, явно подражая кому–то. Иштван силился понять, чей голос он только что услышал. Он был ужасно знакомым, но всё же неузнаваемым.

Глава снова вскочил. Мужчина рядом, один из подручных, потянул его за край пиджака, шёпотом уговаривая сесть.

– Вы понимаете, что это звучит, как угроза? – возмутился он.
– Это будущее, которое вершится не моими руками. Возможно, вашими, кто знает. – женщина загадочно ухмыльнулась.

Её медленные шаги вдоль круга остановились у Иштвана. Она задержала на нём полный тревоги взгляд и вдруг опустилась на колено.

Энр улыбнулся и протянул каменную фигурку. Пири посмотрела на неё и на её глазах навернулись слезы. Никто не мог с уверенностью сказать, были ли это слезы, но глаза блестели, словно она была готова расплакаться.

Она кивнула мальчику, мельком бросила взгляд на Леду и поднялась. Иштван был в недоумении. Он вдруг понял, не химера, а эта старуха была выдолблена его сыном из камня. Неужели он видел её раньше? Ну когда-то же она должна была договариваться с главой обо всем этом представлении. Так что…

Пири сделала шаг вперед и приблизила к нему свое черное трехглазое лицо так, что её губы оказались рядом с ухом.

– Ты… убийца. – шепнула она.
Тишина сменилась шепотом, который перешел в гомон.
– Что она сказала?
– Ты слышал?
– Кажется, что-то про птицу.
– Она сказала, что он убийца! – что есть мочи прогорланил мужчина в нескольких шагах от него.

Оторопь, в которой он пребывал последние полминуты, была прервана крепкой хваткой, с которой в его руки и плечи вцепились люди, стоявшие по бокам и за спиной.

Держа его за руку, Леда попыталась встать, но он медленно повел головой вправо-влево.
Кто-то схватил его за шиворот и потянул в сторону. Его обдало перегаром. Собрать народ в разгар гуляний было не лучшей затеей.

– Кого это ты убил, малыш? – рыкнули ему в ухо.
– За убийство смерть! – его потянули в другую сторону.
– Стойте! Она говорила о будущем. Он ещё никого не убил.
После этой фразы сознание Иштвана немного прояснилось и он вышел из ступора.

– Значит, его надо убить, пока он не убил всех нас! – пробасил уже знакомый голос. Руки снова потащили его назад. Внезапно хватка ослабла и раздался глухой звук упавшего на землю тела.

Посох, длинную палку с утолщением на верхнем конце, Леда держала почти горизонтально земле. Тяжёлый конец посоха тянулся вниз. Накидка спала с её плеч. Она испуганно смотрела на распластавшегося внизу мужчину. Он стал приходить в себя.
– Я сам позабочусь о преступнике! – вмешался глава. – Я даже предоставлю вам возможность выбрать для него форму казни. Предлагаю проголосовать за лучший вариант вместо проведения новых выборов. Это может и подождать.

В ответ он получил неоднородный гул толпы. Некоторые его подержали, другие же издали звук – смесь о и э, что в понимании главы было почти одобрением.
К Иштвану направились люди главы.

– Стойте! Я ещё не закончила. – прогремел голос трехглазой Пири. – Третье пророчество сбудется, только если сбудется второе, а это зависит от его согласия. – Она указала пальцем на Иштвана.

Иштван снова твердо стоял на ногах. Никто больше не держался за его руки и одежду. Он молча накинул на плечи Леды накидку и, взяв дочь за руку, а Леду под руку, направился прочь от этого светящего улья.

Люди расступались под его тяжелым взглядом. Всего за пару минут он возненавидел почти каждого из них. Но больше всего он ненавидел её – трёхглазую чёрнолицую прислужницу дьявола.