Сладкий Букет в Веселундии

Сладкий бунт в Веселундии

"Смех — это ключ, открывающий двери в чудеса,

а дружба — свет, который не погаснет никогда."

Пролог. Город, где улицы пахнут ванилью

Никто точно не знает, откуда взялась Веселундия. Мама Джо-Джо говорила — из смеха первого ребёнка. Пекарь Гоша утверждал, что её случайно построили гномы, перепутав ингредиенты в рецепте пирога. А старушка Миндалина клялась, что город живёт во сне доброго великана, и стоит ему проснуться — всё исчезнет. Но Джо-Джо Весельчак не верил ни одной версии. Но город был настоящим. И совершенно особенным. Дома здесь строили из пряников, склеенных карамелью. После дождя весь город пах ванилью и чем-то ещё — Джоджо Весельчак никогда не мог понять, чем именно. Может, корицей. А может, мёдом. Иногда он стоял у окна и просто нюхал воздух, пытаясь разгадать эту тайну. Но так и не разгадал. Каждое утро пекарь-великан Гоша выкладывал на крыши свежее печенье-черепицу. Иначе крыши размокали и превращались в кашу. Почтальон Мятлик развозил письма на облаке из сахарной ваты, но вечно опаздывал — отщипывал кусочки и жевал по дороге, а облако постепенно таяло, становясь всё меньше и меньше. Брусчатка на улицах меняла цвет, если на неё прыгнуть. Синяя становилась жёлтой, жёлтая — зелёной. Местные дети давно придумали игру: кто за пять прыжков соберёт все цвета радуги. Рекорд держал мальчишка по имени Финт — три прыжка. Но никто не видел, как он это сделал, поэтому половина города ему не верила. В центре города бил Фонтан Сюрпризов. Из него вместо воды летело конфетти. Если поймать его ртом — оно превращалось в леденец. Вкус всегда был разным. Можно было угадывать. По субботам река Вираж текла вспять. По средам меняла направление. А по воскресеньям на тёмном небе зажигались созвездия-шарады, и весь город сидел на крышах и разгадывал их вместе. Джо-Джо любил этот город. Даже когда его шутки перестали быть смешными. Даже когда дети стали отворачиваться, едва он открывал рот. А в то утро, когда всё началось, город пах не ванилью. Он пах гарью.

Глава 1. Когда перестало быть смешно

Джо-Джо Весельчак проснулся от того, что кепка-вертолёт больно ткнула его в ухо. — Ай! Больно же! — Он сдёрнул её с головы и уставился на неё с обидой. Кепка свистнула. Тонко и насмешливо. Значит, Джо-Джо соврал. На самом деле не было больно. Просто он не хотел вставать. Кепку ему подарила Гизмо год назад со словами: «Теперь хоть врать перестанешь». Кепка жужжала, когда Джо-Джо обманывал кого-то, и свистела, когда он врал самому себе. Иногда это жутко бесило. Но чаще — помогало не выдумывать лишнего. Джо-Джо натянул кепку обратно на взъерошенные рыжие волосы и спустился вниз по винтовой лестнице. Его дом-мороженое был узкий, но уютный. Ступени скрипели под ногами — старые, деревянные, местами облупившиеся. На кухне мама пекла оладьи. Пахло сладко и тепло, как всегда по утрам. — Ты опоздаешь, — сказала она, не оборачиваясь. — Куда? — Во двор. Ты же хотел рассказать новую шутку малышам. Джо-Джо вспомнил. Точно! Вчера вечером он целый час лежал в кровати и придумывал шутку про облако. Она казалась ему смешной. Очень смешной. Он даже записал её на бумажке, чтобы не забыть. Он схватил ещё тёплую оладью прямо со сковородки, сунул в рот и выбежал на улицу. Брусчатка под ногами была холодная и влажная после ночного дождя. Джо-Джо прыгнул на синюю плитку — она стала жёлтой. Потом на жёлтую — стала зелёной. Он улыбнулся. Хоть что-то работало как надо. Во дворе, как обычно, сидели трое малышей. Джо-Джо их знал — они всегда слушали его шутки. Вернее, раньше слушали. В последние время что-то пошло не так, но Джо-Джо не мог понять, что именно. — Слушайте! — Джо-Джо встал перед ними, расправил плечи и надел на лицо самую весёлую улыбку. — Вот вам загадка! Почему облако всегда грустное? Тишина. Малыши смотрели на него молча. — Ну же! Потому что его дождик... щекотал! Понимаете? Щекотал! Джо-Джо засмеялся. Сам. Один. Один малыш зевнул и потянулся. Второй ковырял в носу, уставившись в землю. Третий с увлечением наблюдал за муравьём, который тащил огромную крошку. Девочка с косичками медленно поднялась с земли, отряхнула платье и посмотрела на Джо-Джо. Не со злостью. С жалостью. — Это вообще не смешно, Джо-Джо. У него что-то сжалось внутри. — Как не смешно?! Вчера вы все просто ухахатывались над моими шутками! — Вчера ты сам так смеялся, что мы смеялись над тобой. Не над шуткой. Над тобой. Понимаешь? Она развернулась и медленно пошла прочь. Остальные малыши потянулись за ней, не оглядываясь. Джо-Джо остался один посреди пустого двора. Кепка на голове молчала. Даже не жужжала. Значит, он не врал себе — он правда не понимал, что случилось. Он медленно сел на ступеньки дома-мороженого. Дом был старый, карамель на стенах давно потрескалась, а глазурь кое-где облупилась и осыпалась. Джо-Джо провёл рукой по шершавой поверхности. Холодная. Липкая. «Что со мной не так? Почему я больше не могу рассмешить даже малышей?» Он попытался придумать новую шутку. Прямо сейчас. Про что-нибудь смешное. Про... про фонтан? Про брусчатку? Про Мятлика на облаке? Ничего не приходило в голову. Совсем ничего. Мимо прошла старушка Миндалина с плетёной корзиной, полной свежих плюшек. Она остановилась, посмотрела на Джо-Джо и вздохнула. — Опять провалился? Он кивнул, не поднимая глаз. Миндалина достала из корзины тёплую плюшку и сунула ему в руки. — На. И не хандри так сильно. Видишь, кепка молчит? Значит, ты честен сам с собой. А это, знаешь ли, куда важнее смешных шуток. Она похлопала его по плечу морщинистой рукой и медленно пошла дальше, постукивая палкой по брусчатке. Джо-Джо откусил плюшку. Она была тёплая, мягкая, пахла корицей. Хотя, может, и не корицей. Он так и не научился отличать запахи. Мама говорила, что это потому, что он слишком много думает о шутках и забывает просто жить. Он жевал и смотрел на площадь перед собой. У Фонтана Сюрпризов собралась толпа. Это было странно. Обычно фонтан не собирал столько народу сразу. Дети прыгали вокруг него, ловили конфетти ртом, визжали от восторга, толкались. А сейчас все стояли молча и неподвижно, будто что-то случилось. Джо-Джо медленно поднялся и пошёл к площади. Чем ближе он подходил, тем сильнее становился странный запах, не привычный для Веселундии. Тухлый и горелый одновременно, будто кто-то сжёг старую тряпку. Джо-Джо протиснулся сквозь толпу к самому фонтану. И замер. Фонтан не работал. Вместо весёлого цветного конфетти из него медленно капала чёрная жижа, похожая на растаявший дёготь. Вода в чаше была мутная, почти непрозрачная. В ней плавали серые хлопья, будто пепел после костра. — Что случилось? — тихо спросил Джо-Джо у мальчишки в полосатой шапке, который стоял рядом. — Не знаю. Я утром пришёл — а он уже такой. Никто не понимает, что это. Джо-Джо медленно подошёл к самому краю фонтана и нагнулся над водой. Жижа выглядела липкой и мерзкой. От неё исходил запах, от которого хотелось зажать нос. Он осторожно сунул палец в воду. Она была холодная. Неприятно холодная. Будто её только что достали из погреба. — НЕ ТРОГАЙ ЭТО! Джо-Джо вздрогнул и резко обернулся. К нему бежала Гизмо — вся растрёпанная, в огромных круглых очках, из-за которых торчали рыжие космы волос. В руках она тащила какую-то самодельную коробку с мигающими лампочками и торчащими во все стороны антеннами. — Отойди от фонтана! Быстро! Не прикасайся! Она подбежала, тяжело дыша, опустилась на колени прямо у края фонтана и сунула в жижу странную металлическую трубку, которая торчала из коробки. Лампочка на верхней панели тут же заморгала ярким тревожным красным светом. Гизмо нахмурилась, покрутила какую-то ручку на коробке, посмотрела на маленький экранчик. — Так и знала. Чёрт. Так и знала. — Что «так и знала»? — Джо-Джо присел рядом с ней. — Что это вообще такое? Гизмо посмотрела на него. Сняла очки, протерла их краем комбинезона и снова надела. — Это анти-смех, Джо-Джо. — Что за анти-смех? — Ну... — Она замялась, подбирая слова. — Это как обычный смех, только наоборот. Он не создаёт веселье, а высасывает его. Из людей, из воздуха, из города. Понимаешь? Вот почему все такие грустные. Джо-Джо медленно оглянулся. Она была права. Никто не улыбался. Даже малыши стояли тихо, прижимаясь к родителям и глядя на фонтан большими испуганными глазами. — Откуда ты это знаешь? — У меня есть книга. Старая. Про вредителей Веселундии. — Гизмо поднялась на ноги, отряхивая колени. — Пошли ко мне в мастерскую. Покажу. Она схватила свою коробку и быстро зашагала прочь с площади. Джо-Джо поспешил за ней, оглядываясь на фонтан. Кепка на его голове молчала. И это был очень плохой знак.

Глава 2. Мастерская и тень ошибки

Мастерская Гизмо находилась в старом трамвае, который давным-давно перестал ездить по городу. Теперь он стоял у самой реки Вираж, весь обмотанный проводами, шестерёнками и непонятными железками, торчащими из окон и крыши. Внутри пахло машинным маслом и раскалённым паяльником. А ещё сладкой карамелью — Гизмо любила работать с карамельными болтами. Она утверждала, что они лучше держат конструкции, чем обычные железные, хотя иногда таяли на солнце. Джо-Джо вошёл следом за ней и сразу споткнулся о робота-тапка, который дремал прямо у порога. — Ой, извини, Тапыч. Тапыч недовольно пискнул и недовольно уполз под верстак, оставляя за собой маленькие масляные следы. Гизмо уже копалась в огромной куче книг на дальней полке, что-то бормоча себе под нос и отбрасывая ненужные тома в сторону. Они падали на пол с глухим стуком. — Где же она... точно была здесь... не та... не та... ага! Вот! Она вытащила толстую книгу, всю в пятнах от масла и воска. На обложке крупными выцветшими буквами было написано: «Вредители Веселундии и как с ними бороться». Автор — гном Ворчун. — Смотри сюда. Джо-Джо заглянул через её плечо. На странице было нарисовано пять пушистых шариков с торчащими во все стороны иголками. Под каждым — подпись кривым почерком. Хохи. Грымзя — королева стаи, носит корону из старой консервной банки. Казюля — стреляет липкой слизью. Шушуня — тихий и очень хитрый. Бульк — «учёный», постоянно что-то взрывает. Плюх — ворует носки, плюшки и всё, что плохо лежит. — Это они отравили фонтан, — сказала Гизмо уверенно, постукивая пальцем по странице. — Откуда ты знаешь? — Я же взяла пробу воды и проверила на анализаторе. — Она показала на свою коробку. — Там их слюна. Она разъедает смех и превращает его в анти-смех. Химическая реакция. Джо-Джо нахмурился, пытаясь всё это переварить. — И что нам теперь делать? — Надо их поймать. Пока они на свободе, будут пакостить дальше. — Хорошо. А как их поймать? Гизмо задумалась, прикусив губу и постукивая пальцем по подбородку. — Приманить. Они обожают всё блестящее. Просто не могут пройти мимо. Это их слабость. Она резко развернулась и стала лихорадочно рыться в ящиках верстака, доставая шестерёнки, пружины, моток проволоки и несколько банок с разноцветным конфетти. — Сделаем ловушку. Простую, но эффективную. Джо-Джо принялся помогать. Подавал инструменты, когда Гизмо их требовала, держал детали, пока она их прикручивала и паяла. Один раз он чуть не поджёг себе штаны паяльником и еле успел отскочить. Гизмо даже не заметила — она была полностью поглощена работой, бормоча что-то себе под нос про углы наклона и силу пружин. Прошло часа два, может, больше. За окном солнце уже клонилось к закату. Наконец Гизмо выпрямилась, вытерла руки о комбинезон и гордо указала на верстак. Там стояла странная металлическая коробка с торчащей сверху воронкой, которая была до краёв набита разноцветным конфетти. По бокам торчали пружины, а на верхней крышке красовалась большая красная кнопка. — Вот, смотри, как работает. — Гизмо с довольным видом нажала на кнопку. Воронка с громким хлопком выстрелила конфетти прямо в низкий потолок трамвая, а коробка с резким металлическим щелчком захлопнулась. — Они подбегут к конфетти, чтобы его схватить, а коробка их — хлоп! И всё. Поймали. Гизмо улыбалась, явно довольная собой. — А если они не подбегут? — осторожно спросил Джо-Джо. — Подбегут. Обязательно подбегут. Они же полные идиоты. Джо-Джо покосился на ловушку. Если честно, выглядело это не очень надёжно. Болты торчали неровно, одна пружина была явно короче другой. Но выбора всё равно не было. — Ладно. Попробуем.

Глава 3. Переулок и первая ошибка

Гизмо достала из глубокого кармана своего комбинезона небольшой прибор с торчащей антенной. Детектор слизи, как она его называла. Она нажала на маленькую кнопку сбоку. Прибор тихо запищал, а антенна медленно, будто нехотя, качнулась влево. — Вон туда. Идём. Они вышли из трамвая и пошли вдоль реки Вираж. Вода в реке сегодня текла куда-то вбок — была среда, день смены направлений. Прибор пищал всё громче и громче, а антенна дёргалась всё сильнее. Вскоре они подошли к узкому переулку между двумя странными домами. Один был похож на гармошку, сжатую и растянутую одновременно, второй — на высокую неровную стопку блинов. Переулок был тёмный, сырой, и от него несло чем-то мерзким и затхлым. — Фу, как воняет, — поморщился Джо-Джо и инстинктивно зажал нос. — Это они. Хохи всегда так пахнут. Невозможно спутать. Гизмо решительно шагнула в переулок. Джо-Джо нерешительно последовал за ней, оглядываясь по сторонам. Детектор в руках Гизмо орал уже во всю мощь, антенна дёргалась как бешеная. За старым покосившимся мусорным баком что-то шевелилось и противно чавкало. Джо-Джо присел пониже, чтобы лучше видеть, и вгляделся в полумрак. Там, в углу, сидели пять пушистых комков. Они что-то жевали, фыркали и недовольно толкались друг с другом. — Хохи, — прошептал Джо-Джо. — Тихо. Не спугни. Гизмо осторожно, стараясь не шуметь, поставила ловушку на землю прямо перед баком. Взвела пружины, проверила механизм и нажала на кнопку взведения. Воронка тихо щёлкнула, зарядившись конфетти. — Готово, — прошептала она, отползая назад. — Теперь их надо как-то выманить поближе. Скажи что-нибудь смешное. Они услышат, заинтересуются и подойдут. — Что?! — Джо-Джо уставился на неё с ужасом. — Ты серьёзно? — Ну ты же шутник. Вот и пошути. Давай. Джо-Джо растерялся. Он посмотрел на Хохов, которые уже перестали жевать и настороженно уставились в их сторону маленькими красными немигающими глазками. Надо было что-то сказать. Быстро. — Э-э... — Джо-Джо Весельчак судорожно сглотнул. — Слушайте! Вот вам загадка! Почему... почему Хохи никогда не ходят в школу? Тишина. Хохи переглянулись между собой. Джо-Джо почувствовал, как краснеют уши. Но продолжил: — Потому что... они и так уже достаточно воняют! Джо-Джо засмеялся. Сам. Один. Как всегда в последнее время. Хохи снова переглянулись. Потом один из них — самый толстый, в кривых замызганных очках — тихо и противно хихикнул. — Хи-хи. Смешно. — Да, смешно! — подхватили остальные хором. Они медленно, осторожно выкатились из-за мусорного бака и покатились прямо к Джо-Джо, оставляя за собой липкие зелёные следы. Один из них — с ярко-фиолетовыми иголками — вдруг высунул длинный розовый язык и с силой выстрелил липкой зелёной слизью. Она с мокрым отвратительным шлепком приземлилась прямо на ботинок Джо-Джо. — Эй! Что ты делаешь?! Это же мой любимый ботинок! — Не двигайся, — прошипела Гизмо откуда-то из-за угла. — Ещё чуть-чуть... Почти... Хохи медленно подползли совсем близко к ловушке, принюхиваясь и оглядываясь. Грымзя — та самая, что носила перекошенную корону из старой консервной банки — недоверчиво уставилась на воронку с конфетти. — Что это такое? — Не знаю, — ответил Бульк в кривых очках, поправляя их лапкой. — Может, взорвём для проверки? — Подождите! — Гизмо резко выскочила из-за угла, чуть не упав. — Это же подарок! Специально для вас оставили! Грымзя прищурилась и подползла ещё ближе. Подозрительно понюхала воздух. — Пахнет странно. Подозрительно пахнет. Но Плюх, самый маленький из всех Хохов, уже не мог больше сдерживаться. Он с восторженным тонким писком потянулся к воронке обеими лапками. — Стой, болван! Не трогай! — грозно рявкнула Грымзя. Но Плюх её уже не слушал. Он жадно схватил лапками целую горсть блестящего конфетти. Ловушка громко, оглушительно щёлкнула. Пружины с огромной силой выстрелили вперёд. Но что-то пошло не так. Один из болтов, который Гизмо закрутила недостаточно крепко, выскочил из своего гнезда и с металлическим звоном покатился по брусчатке. Крышка ловушки захлопнулась, но не до конца — застряла, оставив широкую щель. Плюх пронзительно завизжал от страха и рывком, напрягая все силы, вырвался наружу. — А-а-а! Спасите! Помогите! Это ловушка! Грымзя мгновенно развернулась к остальным Хохам. — Я так и знала! Это засада! Бежим отсюда! Быстро! Хохи дружно, словно по команде, развернулись и покатились прочь по переулку с невероятной скоростью, оставляя за собой извилистые липкие зелёные следы. — Стойте! Вернитесь немедленно! — отчаянно крикнула Гизмо, выбегая на середину переулка. Но было уже поздно. Они скрылись за поворотом, и только противный смех ещё какое-то время эхом отдавался от стен. Гизмо выругалась себе под нос каким-то очень техническим словом, которое Джо-Джо даже не понял. Она подошла к ловушке, подняла её, покрутила в руках и с досадой ткнула пальцем в пустое отверстие, где должен был быть болт. — Вот. Болт выскочил. Я неправильно его закрутила. Чёрт. Как я могла так ошибиться? Она выглядела действительно расстроенной. Джо-Джо знал — Гизмо терпеть не могла ошибаться. Особенно в своих изобретениях. — Ничего страшного, — попытался он её подбодрить. — Бывает. Мы же в первый раз такое делаем. — У меня не должно ничего «бывать», — буркнула Гизмо, снимая очки и яростно протирая их краем комбинезона. — Я всё просчитала. Дважды проверила чертежи. Как я могла забыть затянуть один несчастный болт? Они постояли в неловкой тишине переулка, глядя на липкие следы, которые медленно тускнели. — Может, пойдём к Ворчуну? — наконец предложил Джо-Джо. — Он же Страж Порядка. Он должен знать, что делать в таких случаях. У него наверняка есть какой-нибудь план. Гизмо помолчала, потом медленно кивнула. — Наверное, ты прав. Пошли. Кепка на голове Джо-Джо тихо, почти незаметно зажужжала. Он не врал — он правда не знал, что делать дальше.

Глава 4. Башня Ворчуна

Башня Ворчуна возвышалась на самом краю площади, будто нарочно отделённая от остального весёлого города. Она была серая, каменная, местами поросшая мхом. Одно-единственное узкое окно виднелось где-то высоко, почти под самой крышей. Дверь всегда была заперта на тяжёлый железный засов, который скрипел так, что слышно было на всю улицу. Чтобы попасть внутрь, нужно было дёрнуть за толстую верёвку, свисающую сбоку от двери. Она звонила в колокольчик где-то в глубине башни, и тогда Ворчун (если был в настроении и не слишком занят) спускался вниз и открывал. Джо-Джо осторожно дёрнул за верёвку. Колокольчик тихо и грустно звякнул где-то далеко внутри. Ничего не произошло. Джо-Джо подождал немного и дёрнул ещё раз, на этот раз сильнее. Изнутри донеслось недовольное сердитое бурчание, потом — шарканье тяжёлых шагов по каменным ступеням. — Чего там надо?! Кто вообще ходит в такое время?! — Ворчун, это мы! Джо-Джо и Гизмо! Открой, пожалуйста, нам очень нужна твоя помощь! Наступила долгая пауза. Потом послышалось ещё более громкое недовольное бурчание и звон ключей. Дверь медленно, со скрипом приоткрылась, и в узкой тёмной щели показалась знакомая бородатая физиономия с густыми насупленными бровями. Из глубокого кармана потрёпанного жилета Ворчуна высунулась маленькая пушистая серая мордочка. Котёнок Лирик сонно зевнул, показав крошечные белые зубки, слегка потянулся и снова спрятался обратно в тёплый карман. — Здрасьте-понаехали!Зачем пришли? Что случилось? — Привет, Ворчун. Тут такое дело...Хохи отравили Фонтан Сюрпризов, — выпалил Джо-Джо. Ворчун замер, глядя на них в упор своими тяжёлыми серыми глазами. — Что ты сказал? Повтори. — Хохи плюнули в фонтан какой-то своей слизью. Теперь из него течёт не конфетти, а чёрная жижа. Гизмо говорит, что это анти-смех. Ворчун молчал ещё несколько долгих секунд, не сводя с них взгляда. Потом медленно, без слов, открыл дверь шире и молча кивнул, приглашая войти. — Заходите. Быстрее. Они вошли внутрь. В башне было на удивление темно, несмотря на то что на улице ещё светило солнце. Пахло старой пылью и древними книгами. А ещё старым деревом, будто здесь давным-давно хранились сухие поленья. Вдоль высоких каменных стен стояли массивные деревянные шкафы, забитые доверху толстыми книгами в потрёпанных переплётах и свёрнутыми в трубки свитками. Посередине большого зала стоял тяжёлый стол из тёмного дерева, весь покрытый царапинами и пятнами от воска. На столе была разложена огромная старая карта Веселундии, вся исписанная мелкими заметками чернилами разных цветов. Ворчун тяжело опустился на единственный стул за столом и устало потёр переносицу. Лирик осторожно вылез из кармана, грациозно спрыгнул на стол, потянулся всем телом и устроился прямо в центре карты, свернувшись пушистым калачиком. Хвост он аккуратно обернул вокруг себя. — Рассказывайте. Всё по порядку. Не торопитесь. Джо-Джо и Гизмо по очереди рассказали ему всё: про чёрную жижу в фонтане, про анализ пробы с анти-смехом, про Хохов, которых они обнаружили в грязном переулке, и про неудавшуюся ловушку с выскочившим болтом. Ворчун слушал молча, не перебивая ни разу. Только его густая рыжая борода время от времени слегка дёргалась, будто он что-то про себя обдумывал. Когда они наконец закончили свой рассказ, он тяжело, устало вздохнул и медленно потёр лицо ладонями. — Значит, всё-таки началось, — пробормотал он больше себе, чем им. — Что началось? — осторожно спросила Гизмо, поправляя сползающие очки. Ворчун не ответил сразу. Он медленно поднялся из-за стола и подошёл к единственному узкому окну. Постоял там, глядя куда-то вдаль, на площадь и город за ней. — Я видел следы, — наконец произнёс он глухим голосом. — Несколько недель назад начал замечать. Слизь на стенах домов. Странные царапины на крышах. Мелкие пакости то тут, то там. Думал, это просто их обычное хулиганство. Ничего серьёзного. — Он медленно обернулся и посмотрел на них. — А они, оказывается, готовились к настоящему нападению. Планировали. — К нападению на что? — Джо-Джо не совсем понял. Ворчун помолчал ещё немного, собираясь с мыслями. Лирик на столе недовольно мяукнул — видимо, хозяин слишком громко говорил и мешал спать. — Фонтан Сюрпризов даёт смех, — медленно начал Ворчун, выбирая слова. — Это сердце города. Его основа. Источник. Если он отравлен... смех начнёт исчезать. Медленно, но верно. Наступила тяжёлая, давящая тишина. — И что тогда будет? — прошептала Гизмо, и в её голосе впервые послышался настоящий страх. — Город исчезнет. — Ворчун снова потёр лицо ладонями, будто пытаясь стереть усталость. — Просто перестанет быть Веселундией. Я видел это однажды. Очень давно. В другом городе, похожем на этот. Там люди постепенно перестали смеяться. Сначала редко смеялись, потом совсем перестали. И дома стали обычными домами. Серыми, скучными. Улицы — просто улицами с обычной брусчаткой. Река потекла как все реки. Всё волшебство медленно ушло, растворилось. И ничего не осталось. Только серость и тишина. Джо-Джо почувствовал, как у него неприятно сжалось что-то внутри. Он крепче стиснул кулаки. — И что нам делать? Как остановить это? Ворчун молча подошёл к одному из высоких шкафов, открыл скрипучую дверцу и достал оттуда толстую книгу в тёмном кожаном переплёте. Принёс её к столу, осторожно отодвинул Лирика (тот недовольно фыркнул) и начал медленно листать пожелтевшие страницы, пока не нашёл нужное место. — Вот. Здесь написано... — Он водил пальцем по строчкам. — «Хохи боятся только одного — абсолютной тишины. В полной тишине они теряют свою силу и впадают в глубокий сон». — Тишины? — удивлённо переспросил Джо-Джо. — Обычной тишины? — Да. Они живут за счёт шума, хаоса, суеты и грохота. Это их энергия, их пища. Но если их окружить полной, абсолютной тишиной, они становятся совершенно беспомощными. Гизмо задумчиво нахмурилась, явно что-то обдумывая. — Значит, нужно как-то создать... ловушку из тишины? Это вообще возможно? — Примерно так. — Ворчун захлопнул книгу и поднялся. — Подождите здесь. У меня есть кое-что. Он медленно полез по узкой скрипучей деревянной лестнице на второй этаж башни. Оттуда донеслось громкое грохотание, звон чего-то металлического, потом приглушённая ругань на каком-то древнем языке. Наконец Ворчун спустился обратно, держа в морщинистых руках небольшой серебристый колокольчик. Он был старый, покрытый тёмным налётом, но всё ещё красивый, с тонкой резьбой по краям. — Вот. Колокольчик Тишины. Очень старая вещь. Если звякнуть им рядом с Хохами, они мгновенно заснут примерно на три часа. Этого вполне хватит, чтобы их связать покрепче и доставить сюда, в башню. Джо-Джо осторожно взял колокольчик из рук Ворчуна. Он оказался на удивление тяжёлым и холодным, будто сделанным изо льда, а не из металла. — И всё? Просто звякнуть рядом с ними? — Да. Только будьте очень осторожны. Если звякнете слишком сильно, слишком громко, то уснёте сами. Нужна мера. Тихий звук, но чёткий. — Понял. Спасибо. Гизмо кивнула. — Спасибо, Ворчун. — Тогда идите. И поторопитесь. — Он посмотрел в окно на темнеющее небо. — Фонтан слабеет с каждым часом. Если слишком затянете — может быть уже поздно. Они вышли из башни. На площади стало заметно тише, чем утром. Даже птицы почти перестали петь. Только ветер тихо шелестел листьями на деревьях. Джо-Джо посмотрел на тяжёлый холодный колокольчик в своих руках. — Ну что. Пошли снова ловить этих Хохов? Гизмо решительно кивнула. — Пошли. На этот раз получится. Обязательно получится.

Глава 5. Второй шанс и мука

К вечеру они вернулись на площадь. Солнце медленно садилось за крыши пряничных домов, окрашивая небо в мягкие оранжевые и розовые цвета. Обычно в это время площадь была полна жизни — дети играли в салки и прятки, взрослые неспешно прогуливались, болтая о том о сём, кто-то пел песни под старую гармошку. А сейчас было пусто и тихо, будто весь город вымер или заснул. Фонтан Сюрпризов всё так же медленно и печально капал густой чёрной жижей. Вокруг него образовалась уже довольно большая тёмная лужа. Запах стал ещё хуже, чем утром — теперь пахло не просто гарью, а чем-то совсем мерзким, протухшим, будто кто-то оставил на солнце испорченную еду. — Смотри, — Гизмо присела на корточки и ткнула пальцем в землю рядом с фонтаном. На брусчатке виднелись свежие следы — липкие, зелёные, с чёткими отпечатками маленьких лапок с острыми коготками. — Они здесь были совсем недавно. Может, час назад, не больше. — Угу. Следы ещё совсем не высохли. Гизмо достала из кармана свой детектор слизи и включила его. Лампочка заморгала тревожным жёлтым светом, не таким ярким, как утром, но всё равно заметным. — Они где-то совсем рядом. Прячутся где-то неподалёку. Джо-Джо медленно огляделся по сторонам. Площадь была окружена домами самых разных причудливых форм и ярких цветов. Один был похож на трёхэтажный свадебный торт со свечками на макушке, второй напоминал старую потёртую скрипку, прислонённую к стене, третий вообще выглядел как перевёрнутый чайник с носиком-трубой. Между домами виднелись узкие переулки, тёмные закоулки, длинные тени. — Где же они могут прятаться? — Не знаю точно. Но надо их как-то выманить на открытое место. Иначе мы будем искать их до самого утра и так и не найдём. Джо-Джо кивнул и осторожно достал из кармана тяжёлый холодный колокольчик. Покрутил его в руках, внимательно рассматривая тонкую резьбу. — Значит, так. Ты делаешь приманку из конфетти, как и в прошлый раз, а я прячусь поблизости с колокольчиком наготове. Они выбегут за блестяшками — я звякну. Всё должно получиться. — Звучит слишком просто, — осторожно заметила Гизмо, поправляя очки. — Ага. Наверное, слишком. Но ничего лучше в голову не приходит. Они переглянулись. — Ладно. Попробуем ещё раз, — решительно сказала Гизмо. Она полезла в свой вечно набитый всяким хламом рюкзак, достала оттуда большую стеклянную банку с разноцветным конфетти и щедро, не жалея, высыпала его на землю прямо рядом с фонтаном. Конфетти красиво заблестело в последних тёплых лучах заходящего солнца, переливаясь всеми цветами радуги — красным, оранжевым, жёлтым, зелёным, синим. — Готово. Теперь быстро прячься и жди. Только постарайся не шуметь. Джо-Джо быстро, стараясь не греметь, нырнул за ближайший дом-торт и присел за углом на холодной брусчатке, крепко сжимая скользкий колокольчик в руке. Сердце у него колотилось где-то в горле. Ладони вспотели от волнения. Колокольчик был холодный и от этого казался ещё более скользким. «Только бы всё получилось на этот раз. Пожалуйста. Очень прошу». Гизмо быстро спряталась с другой стороны площади, за высоким домом-скрипкой. Наступила полная тишина. Даже ветер стих. Джо-Джо сидел, затаив дыхание, и прислушивался к каждому малейшему шороху, к каждому звуку. Время тянулось мучительно, невыносимо медленно, будто часы остановились. Прошла минута. Две. Пять. Может, даже десять — он уже не мог точно сказать. Ничего не происходило. Джо-Джо начал всерьёз сомневаться. «Может, Хохи уже убежали куда-то далеко отсюда? Может, они вообще больше не вернутся на площадь? Может, они поняли, что здесь опасно?» И тут из-за дальнего тёмного угла площади донеслось знакомое противное хихиканье. — Хи-хи-хи! Эй, смотрите все! — Ой, опять блестящее! Много! — Конфетти! Красивое конфетти! — Хохи тут! Хохи всё берут! Джо-Джо очень осторожно, стараясь не шуметь, выглянул из-за угла одним глазом. Из тёмного переулка один за другим медленно выкатились трое Хохов — Грымзя с перекошенной набок короной из консервной банки, Казюля с яркими фиолетовыми иголками и тихий, осторожный Шушуня. Они медленно, с опаской приблизились к куче яркого конфетти, всё время принюхиваясь и подозрительно оглядываясь по сторонам. — Это опять какая-то ловушка, — недоверчиво сказала Грымзя, останавливаясь в паре шагов от заманчивой кучи. — Я чувствую. Пахнет подозрительно. — Откуда ты можешь знать наверняка? — тихо спросил Шушуня. — Интуиция. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком просто. — Да ладно тебе постоянно бояться! — Казюля уже жадно тянулась к блёсткам обеими лапками. — Может, это просто подарок такой? От города? Бывает же такое! — Стой! Не трогай! — грозно прошипела Грымзя. Но Казюля её уже совершенно не слушала. Она с восторженным тонким писком схватила полные лапы яркого конфетти и принялась жадно запихивать его в рот, громко чавкая и довольно хихикая. Грымзя с глубокой досадой закатила маленькие красные глаза к небу. — Безнадёжная идиотка. Совершенно безнадёжная. Джо-Джо понял, что сейчас — самое время. Это его единственный шанс. Он глубоко вдохнул, собираясь с духом, выскочил из-за угла и высоко поднял колокольчик над головой, целясь. И тут его нога зацепилась за какой-то выступающий из брусчатки камень. Джо-Джо пошатнулся, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Колокольчик выскользнул из его вспотевших пальцев и упал прямо на твёрдую каменную брусчатку. Дзинь. Звук был на удивление тихий, мягкий, почти невесомый. Будто кто-то уронил на каменный пол маленькое лёгкое пёрышко. Но эффект был мгновенным и поразительным. Хохи замерли на месте, будто время для них остановилось, будто их внезапно заморозили. Глаза их медленно, совсем медленно закрылись, маленькие лапки бессильно обмякли и повисли, и они один за другим бесшумно повалились набок прямо на холодную брусчатку, свернувшись в пушистые неподвижные клубочки. Через секунду они уже мирно, безмятежно храпели, посапывая и попискивая во сне. Джо-Джо медленно выдохнул с огромным облегчением. «Получилось. Случайно, нелепо, но получилось». Гизмо мгновенно выскочила из своего укрытия и быстро подбежала к нему. — Ты что, специально споткнулся и уронил колокольчик? — недоверчиво спросила она, разглядывая его лицо. — Нет. Клянусь, я правда случайно споткнулся, честное пионерское! — Признался Джо-Джо, потирая ушибленное колено. — Зацепился за камень. — Ну ты везунчик. Чистый везунчик. Гизмо достала из глубин рюкзака толстый моток крепкой верёвки, и они вдвоём быстро, ловко принялись обматывать спящих Хохов. Те даже не дёргались, не шевелились — спали как убитые, крепко и безмятежно. — А где остальные двое? Бульк и Плюх? — спросил Джо-Джо, старательно завязывая последний тугой узел на неподвижном Шушуне. — Не зна... Она не успела договорить. Из-за почерневшего фонтана с диким воинственным воплем внезапно вылетел Бульк в своих вечных кривых замызганных очках. В толстых лапах он крепко держал большуюржавую железную банку с дымящимся коротким фитилём. — Бо-о-о-омба! Все сейчас умрут! Взрыв! — истошно заорал он и с огромным размахом швырнул тяжёлую банку прямо в сторону ничего не подозревающего Джо-Джо. Джо-Джо в самый последний момент успел среагировать и увернулся, неловко упав на твёрдую землю. Банка с громким металлическим грохотом покатилась по неровной брусчатке прямо к подножию мрачного фонтана. — Ложись! Быстро! Прямо сейчас! — отчаянно крикнула Гизмо. Они оба мгновенно упали плашмя на холодную землю и инстинктивно закрыли головы руками, зажмурившись. Банка с оглушительным грохотом взорвалась. Но не было ни огня, ни острых осколков, как ожидалось. Из неё с силой вылетело огромное густое облако мелкой белой пыли. Пыль медленно, неспешно осела на фонтан, на брусчатку, на Джо-Джо и Гизмо, покрывая абсолютно всё вокруг толстым ровным слоем. — Фу! Тьфу-тьфу! — Джо-Джо отчаянно закашлялся и стал яростно отряхиваться от пыли. — Мука! Обычная мука! — Гизмо вытирала перепачканное лицо грязным рукавом, только размазывая муку ещё больше. — Этот придурок просто кинул в нас банку с мукой! Бульк катался по земле от безудержного хохота, держась толстыми лапками за круглый живот. — Вы все в муке! Вы как большие смешные снеговики! Ха-ха-ха! Я гений! Настоящий гений! Джо-Джо резко вскочил на ноги и быстро схватил с земли упавший колокольчик. — Стой, куда?! Никуда не убегай! Но хитрый Бульк уже катился прочь с невероятной для его размеров скоростью. Он быстро катился по опустевшей площади, оставляя за собой извилистые жёлтые мучные следы и противно, визгливо хихикая. — Догоняй его! Не дай этому толстяку уйти! — крикнула Гизмо, показывая рукой направление. Джо-Джо сорвался с места и побежал следом изо всех сил. Кепка-вертолёт на его голове отчаянно, громко жужжала, подгоняя его. Бульк катился удивительно, поразительно быстро для своего внушительного размера и веса. Он ловко свернул в узкий боковой переулок, проворно проскочил под старой покосившейся деревянной лавкой, выскочил на соседнюю пустую улицу и помчался дальше, не снижая скорости. Джо-Джо бежал за ним, тяжело задыхаясь и постоянно спотыкаясь. В глаза противно лез пот, густо смешанный с мукой. Он вытирал лицо рукавом, но становилось только хуже. «Ну стой же, наконец! Остановись!» Бульк внезапно резко остановился. Он с разгону, не успев затормозить, упёрся прямо в высокую кирпичную стену — переулок неожиданно оказался тупиковым, без выхода. Толстый Хох медленно, с опаской обернулся. Увидел быстро приближающегося запыхавшегося Джо-Джо. Глаза за толстыми грязными стёклами очков испуганно, панически округлились. — Стой где стоишь, — твёрдо повторил Джо-Джо, с трудом переводя дыхание. — Никуда не беги. Всё равно я тебя поймаю. Деваться некуда. Бульк испуганно попятился к самой холодной стене, прижимаясь к ней спиной. — Я... я правда не хотел ничего плохого! Честное слово! Это просто шутка была! Понимаешь? Шутка! — Слишком поздно что-то объяснять. Слишком поздно. Джо-Джо медленно, угрожающе поднял колокольчик, тщательно целясь. — Подожди! Подожди одну секунду! Пожалуйста! — отчаянно, пронзительно завизжал перепуганный Бульк. — Я же всё расскажу! Абсолютно всё! Про план! Про фонтан! Про того непонятного дядьку! Всё-всё до мелочей! Джо-Джо замер, медленно опуская дрожащую руку с колокольчиком. — Что за план? Рассказывай. Какой ещё непонятный дядька? Объясняй немедленно. Бульк нервно облизнул пересохшие губы дрожащим языком. — Мы же сами это не придумали. Мы вообще не настолько умные, чтобы такое придумать. Это всё тот странный дядька нам сказал. Он сам всё придумал и нам велел. — Какой дядька? Объясняй нормально, понятно. — Ну... он высокий такой был. Очень высокий. Пришёл к нам примерно месяц назад. Или чуть больше. Точно не помню. Сказал, что если мы отравим Фонтан Сюрпризов специальной слизью, то весь город постепенно станет грустным и серым. И тогда мы сможем пакостить абсолютно сколько захотим, и никто, совершенно никто нам не помешает и не остановит нас. Это же настоящая мечта! — И вы просто так согласились? Сразу? Не подумав? — Ну он ещё дал нам очень специальную, очень сильную слизь. В бутылке. Сказал, что она точно, обязательно сработает. И мы поверили. Джо-Джо нахмурился, обдумывая услышанное. — А как он выглядел, этот таинственный дядька? Опиши. — Я не знаю точно. Лица я совсем не видел. Он всё время был весь в густой тени. Стоял так, что свет на него не падал. Только голос я слышал. Странный очень голос был. Тихий и шипящий одновременно. Неприятный. — Где он сейчас находится? — Не знаю! Честное слово, не знаю! Он ушёл сразу же после того, как дал нам ту бутылку со слизью. Сказал только, что обязательно вернётся, когда весь город станет по-настоящему, окончательно грустным. Джо-Джо ничего не ответил. Он просто коротко, резко звякнул тяжёлым колокольчиком. Бульк даже тихо пискнуть толком не успел. Глаза мгновенно закрылись, толстое тело обмякло, он неуклюже упал на бок прямо в пыльную лужу и тут же захрапел. Джо-Джо постоял над ним несколько долгих секунд, тщательно переваривая всю услышанную информацию. Потом подхватил тяжёлого спящего Хоха под мышку и медленно, устало пошёл обратно на площадь. Мысли беспорядочно роились в усталой голове, не давая покоя. «Значит, кто-то специально, целенаправленно всё это подстроил. Использовал глупых Хохов. Но кто именно? И главное — зачем ему это нужно? Зачем кому-то хочется, чтобы Веселундия стала грустной и серой?»

Глава 6. Когда смех вернулся

Гизмо терпеливо ждала его у почерневшего фонтана, старательно охраняя трёх крепко связанных Хохов. Они всё ещё мирно спали, тихо посапывая и изредка что-то бормоча во сне. — Поймал? — спросила она, когда Джо-Джо наконец подошёл. — Ага. — Он устало бросил толстого Бульку рядом с остальными пленниками. — И он кое-что очень интересное рассказал перед тем, как заснуть. — Что именно? — Их кто-то специально подговорил. Какой-то странный дядька в тени. Пришёл к ним примерно месяц назад, дал им какую-то особую слизь в бутылке и велел отравить фонтан. Пообещал, что тогда город станет грустным и они смогут пакостить сколько захотят. Гизмо медленно нахмурилась, серьёзно обдумывая эту информацию. — Это очень, очень плохо. — Почему? — не понял Джо-Джо. — Потому что Хохи сами по себе просто глупые мелкие вредители. В общем-то совершенно безобидные, если не обращать на них внимания. А если их кто-то сознательно, целенаправленно использовал как инструмент... — Она сняла запотевшие очки и задумчиво протерла их краем грязного комбинезона. — Значит, всё это часть какого-то гораздо более большого и серьёзного плана. И дело намного, намного сложнее и опаснее, чем мы с тобой думали сначала. Джо-Джо кивнул и медленно перевёл взгляд на мрачный, молчащий фонтан. — И что теперь с ним делать? Как его вообще можно очистить от этой гадости? Гизмо присела на корточки, достала свой потрёпанный детектор и аккуратно просунула знакомую металлическую трубку в густую тёмную жижу. Посмотрела на маленький мутный экран прибора. Лампочка яростно, тревожно моргала ярко-красным цветом, даже быстрее, чем утром. — Концентрация анти-смеха стала ещё выше. Очень высокая. Критическая, я бы сказала. — Она покачала головой. — Обычная механическая чистка точно не поможет. Тут нужно что-то принципиально другое, что-то по-настоящему сильное. — Помолчала, думая. — Надо как-то залить туда настоящий чистый смех. Живой смех. Только так можно полностью вытеснить весь анти-смех. Другого способа я не вижу. — А откуда его взять, этот чистый смех? — растерянно спросил Джо-Джо. — Понятия не имею. — Гизмо устало пожала плечами. — Смех же не продаётся в бутылках в обычном магазине. Они постояли рядом в тяжёлой, гнетущей тишине, бессильно глядя на отравленный фонтан. Потом Джо-Джо неуверенно, несмело сказал: — А что если... ну, если мы просто посмеёмся? Здесь, прямо рядом с фонтаном? Как думаешь? Гизмо удивлённо посмотрела на него, приподняв бровь. — Что ты имеешь в виду? — Ну, смех ведь из людей берётся изначально, правильно? Из живых людей. Значит, если мы от души посмеёмся прямо здесь, совсем рядом, может быть, этот смех как-то попадёт в фонтан и постепенно очистит его? Вытеснит всю гадость? Гизмо серьёзно задумалась, прикусив нижнюю губу и нахмурив лоб. — Звучит, честно говоря, немного глупо и наивно. — Ага. Очень глупо. — Но... — Она помолчала. — А почему бы и нет, в сущности? Терять нам всё равно уже нечего. Попробовать-то можно. Джо-Джо неуверенно кивнул. — Тогда попробуем? — Хорошо. Только как мы вообще посмеёмся? — Гизмо вопросительно посмотрела на него. — Ты же сам сегодня утром говорил, что твои шутки больше совсем не работают. Никто над ними не смеётся. — Знаю. Помню. — Джо-Джо грустно опустил глаза. Гизмо неопределённо пожала плечами, явно не зная, что ещё можно предложить. Они стояли молча, не зная, что делать дальше. Джо-Джо медленно посмотрел на Гизмо. Внимательно посмотрел. На её совершенно растрёпанные рыжие волосы, торчащие во все стороны, будто её ударило током. На круглые очки, теперь полностью, густо покрытые толстым слоем белой муки. На старый рабочий комбинезон, весь в тёмных масляных пятнах, в разводах карамели, липких подтёках и теперь ещё щедро присыпанный сверху мукой. Она выглядела совершенно нелепо. Абсурдно. Смешно. И вдруг он рассмеялся. Сначала совсем тихо, несмело. Потом громче. И громче. — Что такое? — недоуменно нахмурилась Гизмо, не понимая. — Над чем ты смеёшься? — Ты... — Джо-Джо еле выговорил сквозь смех. — Ты вся в муке с головы до ног. Как настоящее белое привидение. Страшное и мучное. — Сам точно такой же, между прочим, — буркнула она, но уголки губ у неё предательски дрогнули. — Знаю. Отлично знаю. Мы оба как два идиотских привидения. Джо-Джо смеялся, совершенно не в силах остановиться. Смеялся искренне, от души над собой, над Гизмо, над Хохами, над всей этой совершенно безумной, нелепой ситуацией, в которую они умудрились влипнуть. И Гизмо вдруг тоже тихо фыркнула, пытаясь сдержаться. Потом коротко хмыкнула, прикрывая рот рукой. А потом не выдержала и расхохоталась во весь голос, заразившись его смехом. Они стояли посреди совершенно пустой, безлюдной площади, оба покрытые густой белой мукой с головы до самых ног, и хохотали громко, заливисто, держась за животы и сгибаясь пополам от смеха. И вдруг почерневший фонтан резко, сильно дрогнул. Густая чёрная жижа внутри него забулькала, заклокотала и начала на глазах медленно, но верно светлеть. Из угольно-чёрной она постепенно стала тёмно-серой. Потом светло-серой. Потом совсем прозрачной, как обычная чистая родниковая вода. А потом из самого центра фонтана с весёлым громким хлопком вылетело яркое разноцветное конфетти. Джо-Джо и Гизмо мгновенно замолчали и замерли на месте, не веря своим глазам, боясь пошевелиться. — Получилось, — потрясённо прошептала Гизмо, глядя на фонтан широко раскрытыми глазами. — Не могу поверить. Это правда сработало. Наш смех его очистил. — Ага, — выдохнул Джо-Джо, всё ещё не веря. Фонтан Сюрпризов снова работал, как прежде, как всегда. Яркое разноцветное конфетти весело взмывало высоко вверх, красиво кружилось в вечернем воздухе, переливаясь в последних лучах солнца всеми цветами радуги, и медленно, плавно падало вниз на потемневшую брусчатку, постепенно покрывая её пёстрым весёлым ковром. Джо-Джо поймал одну яркую бумажку ртом. Она мгновенно, волшебно превратилась в сладкий леденец — вишнёвый, вкусный, настоящий. — Ура, — тихо сказал он, не в силах кричать от переполняющего счастья. Гизмо молча обняла его, крепко прижавшись. Они стояли, обнявшись, и просто молча смотрели на ожививший фонтан, не в силах оторвать взгляд. Конфетти сыпалось и сыпалось, всё больше и больше, бесконечным разноцветным дождём. А четверо крепко связанных Хохов продолжали мирно, безмятежно храпеть в углу площади, посапывая и ничего не подозревая.

— Кажется я кое-что только что изобрела! «Смехомё»! — Задумчиво проговорила Гизмо. — Он нам просто необходим!

Глава 7. Тени и вопросы

К ночи на площадь стали постепенно, осторожно возвращаться люди. Сначала прибежали дети — самые любопытные и бесстрашные. Они издалека увидели летящее весёлое конфетти и с радостными восторженными криками бросились его ловить, подпрыгивая, толкаясь и смеясь. Потом медленно, неуверенно подтянулись взрослые. Они останавливались поодаль, удивлённо, недоверчиво смотрели на снова работающий фонтан, переглядывались между собой и осторожно, несмело улыбались. Кто-то тихо, неуверенно засмеялся. Потом засмеялся ещё кто-то, уже громче. И постепенно, волна за волной, вся площадь наполнилась живым смехом, радостью, светом и жизнью. Веселундия медленно, но верно оживала. Джо-Джо устало сидел на широком каменном бортике фонтана и просто молча смотрел на всё это, тихо улыбаясь. Гизмо устроилась рядом с ним, положив голову ему на плечо. Они молчали, наслаждаясь тишиной и покоем, слушая смех вокруг. — Слушай, — наконец нарушил молчание Джо-Джо, — а ты правда думаешь, что кто-то специально, сознательно подговорил Хохов? Это не выдумка Булька? — Думаю, что да. Он не такой умный, чтобы придумать такую сложную ложь. — Но зачем? — Джо-Джо покачал головой. — Кому вообще это может быть нужно? — Не знаю, — честно призналась Гизмо, всё ещё не поднимая головы с его плеча. Они снова замолчали, погрузившись каждый в свои тревожные мысли. Потом из-за дальнего угла площади медленно, тяжело вышел Ворчун. Он шёл, опираясь на свой узловатый посох, который глухо стучал по брусчатке. Из глубокого кармана потрёпанного жилета настороженно выглядывал Лирик, внимательно оглядывая ожившую площадь своими умными круглыми зелёными глазами. Ворчун медленно подошёл к фонтану и остановился рядом с ними. — Справились, молодцы! — сказал он. — Ага, — устало кивнул Джо-Джо. Ворчун молча посмотрел на четырёх крепко связанных спящих Хохов, которые всё ещё мирно храпели. Лирик недовольно, презрительно фыркнул, глядя на них сверху вниз. — Я их сейчас заберу с собой, — сказал Ворчун. — Посажу в крепкую клетку в подвале башни. Пусть немного посидят там и серьёзно подумают о своих глупых поступках. — Они говорили про какого-то таинственного дядьку, какого-то "непонятного", — сказала Гизмо, наконец подняв голову. — Который пришёл к ним месяц назад и дал им специальную слизь. Велел отравить фонтан. Ворчун медленно, тяжело кивнул, не удивляясь. — Знаю. Я его тоже видел однажды. — Правда? — удивился Джо-Джо. — Когда? Где? — Примерно месяц назад, может, чуть больше. Поздним вечером. Он стоял у самой реки Вираж, совершенно неподвижно, и просто молча смотрел на спящий город. Я подошёл к нему, спросил, что ему нужно, чем я могу помочь. — Ворчун помолчал, вспоминая. — Он медленно повернулся ко мне, посмотрел прямо в глаза и сказал только два слова: «Скоро слунется». И тут же исчез, растворился в воздухе. Будто его никогда и не было. — Слунется? — нахмурился Джо-Джо, пытаясь понять. — Что это вообще такое? Что это слово значит? Ворчун помолчал, глядя куда-то вдаль, за крыши домов. — Не знаю точно. Никогда раньше не слышал такого слова. Но оно мне совсем, совершенно не понравилось. В нём было что-то... зловещее. Холодное. Пустое. — А кто он вообще такой? Ты его узнал? — Нет. Лица я толком не видел. Он стоял так, что весь был в глубокой тени. Луна светила ему в спину. Но я почувствовал... — Ворчун снова помолчал. — Он обязательно вернётся. Я уверен в этом. Он наклонился, с усилием взвалил тяжёлый холщовый мешок со спящими Хохами себе на сутулое плечо. Лирик в кармане недовольно, обиженно мяукнул — видимо, хозяину было очень тяжело нести такой груз. — Тише ты, избалованный, — проворчал Ворчун, поправляя мешок. — Сам-то ни разу лапой не пошевелил, чтобы помочь. Только спишь да ешь. Лирик демонстративно, оскорблённо отвернулся и спрятал мордочку обратно в тёплый карман. Ворчун медленно, тяжело пошёл в сторону своей каменной башни, постукивая посохом. Джо-Джо и Гизмо остались сидеть у фонтана, слушая весёлый смех вокруг. — Страшно как-то, — тихо призналась Гизмо. — Ага. Мне тоже страшно. — Но мы справимся, правда? Если что-то ещё случится — мы снова справимся вместе? Джо-Джо посмотрел на неё и уверенно кивнул. — Справимся. Обязательно справимся. Кепка на его голове молчала. Значит, он не врал — он правда в это верил. Они ещё немного посидели молча, глядя на звёзды, которые начали одна за другой зажигаться на темнеющем небе. Потом Гизмо зевнула и потянулась. — Мне пора домой. Мама наверняка уже волнуется. Да и Тапыч небось заждался. — Давай. Иди. Спокойной ночи. — И тебе спокойной. Она встала, помахала ему рукой и медленно пошла прочь, в сторону своего старого трамвая у реки. Джо-Джо ещё немного посидел один, глядя на весёлый фонтан. Потом тоже поднялся и медленно побрёл домой.

Той ночью Джо-Джо никак не мог уснуть, как ни старался. Он лежал в своей узкой кровати под прозрачным глазурно-сахарным потолком и смотрел на яркие звёзды за окном. Сегодня они медленно складывались в очередное созвездие-шараду: «Что бывает одновременно сладким и очень опасным?». Джо-Джо думал, думал, но так и не смог придумать правильный ответ. Он устало встал с кровати и подошёл к широкому окну. Выглянул наружу. Площадь внизу была совершенно пустая и тихая. Фонтан Сюрпризов тихо, мирно журчал, отдыхая после тяжёлого дня. И тут Джо-Джо случайно заметил что-то странное у самого порога своего дома. Он быстро, стараясь не шуметь, спустился по скрипучей винтовой лестнице вниз и осторожно приоткрыл тяжёлую входную дверь. На пороге лежал билет. Джо-Джо медленно наклонился и осторожно поднял его дрожащими пальцами. Бумага была странная — чёрная, шершавая, неприятная на ощупь. От неё исходил слабый, но отчётливый запах мокрого пепла, от чего становилось очень тревожно и пусто внутри. Белыми выцветшими буквами на билете было аккуратно написано: «Чёрный Карусель. Приходи один. Полночь». Джо-Джо медленно, с опаской перевернул билет дрожащими руками. С обратной стороны не было вообще ничего. Только одно странное влажное пятно, очень похожее на след от высохшей слезы. Он стоял на холодном пороге, держа зловещий билет в руках и совершенно не зная, что с этим делать. Ветер внезапно, резко качнул деревья на опустевшей площади. Сухие листья тревожно зашуршали. И где-то вдалеке, едва различимо, еле слышно послышался тихий, вкрадчивый шёпот: — Уходи... пока не слунулось... уходи... Джо-Джо резко обернулся, всматриваясь в темноту площади, пытаясь разглядеть хоть что-то. Но никого не было видно. Он крепко сжал странный билет в кулаке, быстро зашёл обратно в дом и тщательно закрыл дверь на все запиралки и засовы. Медленно поднялся обратно в свою тёплую комнату. Лёг в кровать, натянув одеяло до самого подбородка. Но так и не смог уснуть до самого утра, ворочаясь и вслушиваясь в каждый шорох за окном.

Далеко на самой окраине города, за медленно текущей рекой Вираж, где почти никто никогда не бывал и не ходил, стоял старый заброшенный парк с мрачным названием «Чёрный Карусель». Он не работал уже очень давно — лет двадцать, а может быть, и все двести. Точно никто не помнил. Местные жители старательно обходили его стороной и не любили о нём даже говорить вслух. Но той странной ночью древняя ржавая карусель вдруг ожила. Старые облупившиеся лошадки медленно, скрипуче закачались на своих ржавых цепях. Откуда-то из глубины заиграла музыка — хриплая, надтреснутая, жуткая, будто старая заезженная пластинка. На одной из облупившихся деревянных лошадок совершенно неподвижно сидела тёмная высокая фигура. Она не двигалась совсем. Просто сидела, держа в руке точно такой же чёрный билет. И терпеливо ждала. А вокруг медленно вращающейся карусели, в густой непроглядной тени старых корявых деревьев, беззвучно мелькали странные маленькие огоньки. Они появлялись и тут же гасли, появлялись и снова гасли, будто кто-то невидимый и бесшумный зажигал и тушил крошечные призрачные фонарики. На влажном песке у самого основания карусели остались непонятные, тревожные следы. Они были отдалённо похожи на птичьи, но вместо обычных четырёх пальцев у них было только три — три длинных изогнутых пальца с острыми когтями. Холодный ночной ветер медленно пронёс над мёртвым безжизненным парком тихий, ледяной, почти неслышный шёпот: — Скоро слунется... очень скоро... совсем скоро...

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Послесловие

Если ты дочитал до самого конца — большое тебе за это спасибо! Значит, Джо-Джо и Гизмо тебе понравились. А может быть, даже Хохи показались не такими уж плохими (они ведь просто глупенькие, правда?).

Но если ночью вдруг услышишь музыку старой карусели — не ходи на этот звук. Даже если тебе очень, очень хочется посмотреть. Даже если очень интересно. Просто не ходи. Обещай мне.

А пока — иди и съешь что-нибудь вкусное. Или обними своего друга. Или просто от души посмейся. Веселундия ждёт твоего смеха.