О пользе чтения детективов. История третья.

Петров поставил перед Мелкой большую сумку.

— Ты что, мне щенка принесла? — улыбнулась Мелкая.

Петров молча, улыбаясь, расстегнул молнию сумки. В ней оказался компьютерный плоский монитор. Б/ушный. Чуть запыленный. Нет, можно было бы подумать, что ее новоиспеченный друг сэкономил на школьных обедах и купил на барахолке старый монитор, но… Мелкая узнала его. Это был школьный монитор из класса по информатике. Тот же размер, тот же шильдик «леново» на передней панели.

— Петров! — воскликнула Мелкая. — Ты что, идиот?

— Ну, я думал… — Петров посмотрел в сторону письменного стола одноклассницы. На нем стоял громоздкий, как старый телевизор, монитор компьютера.

— Что ты думал?! — еще больше разозлилась Мелкая. — Что я буду сидеть за ворованным монитором и наслаждаться?

А еще ей пришла в голову мысль, что ее приятель обязательно кому-нибудь проболтается о своем «подвиге». Тогда и ей не избежать неприятных вопросов.

Они помолчали, потом Мелкая заговорила снова.

— Как тебе в голову пришла такая идея?

— Ну, твои детективы… Там все воруют… И все сходит с рук… — не слишком уверенно сказал Петров.

Мелкая действительно дала ему несколько старых журналов «Совершенно секретно» с детективными рассказами, которые уже сама давно прочла. То, что он еще не прочел ни одного из этих рассказов, Петров говорить не стал.

— Понятно… — сказала Мелкая.

— Ребята, что это у вас? — в комнату девочки зашла ее бабушка, Александра Егоровна. Как все пожилые люди, она отличалась бестактностью. Но Мелкая успела задернуть молнию сумки.

— Мы макулатуру собираем, — сказала внучка. — Школьное задание.

— Макулатура — это хорошо, — сказала бабушка. — Так вы спасаете леса. Это легкие нашей планеты.

Александра Егоровна ласково посмотрела на Мелкую и ее одноклассника, улыбнулась и вышла из комнаты.

— Макулатура? — хмыкнул Петров.

— Ты у меня похмыкай, — огрызнулась девочка. — Думай, как возвращать монитор будешь.

— А что тут думать? Отнесу и все, — ее одноклассник снова хмыкнул. — Брал — не заметили. Верну — тоже не заметят.

Тем временем Мелкая достала монитор из сумки, поставила на стол и рассматривала со всех сторон. Что-то в нем ей не нравилось. Во-первых, пыль. Передняя панель была протерта, а вот сверху, там, где тянулась тонкая щель, которую зачем-то предусмотрели конструкторы монитора, пыль сохранилась. Вернее, она вся была забита пылью. Эта пыль, наверное, копилась годами, а тот, кто протирал компьютер, поленился ее вычистить. Мелкая представила, как берет на кухне зубочистку, наматывает на нее салфетку и прочищает эту щель от пыли. Потом берет влажную тряпку и еще раз протирает «новый» монитор…

Неожиданно, без спроса и предупреждения, снизу желудка поднялась тошнота.

Почему? От чего? Она не понимала. Ей случалось брать чужие вещи, но… вот так… чтобы каждый день сидеть перед ворованным монитором и знать, что он ворованный…

«Потому что… потому что… — билась в ее голове мысль, которую она никак не могла сформулировать. — Потому что я не такая».

«На хрен этот монитор!» — подвела итог Мелкая.

Оная посмотрела на сидящего на стуле Петрова.

«Эх, Петров! — подумала она. — Почему ты не принес щенка?»

От одной мысли о маленьком и пушистом щенке Мелкой стало легче, тошнота ушла. Она продолжила рассматривать монитор. Кроме пыли, ее заинтересовал шильдик «леново». Вокруг него виднелись небольшие царапины, а сбоку, из-под самого шильдика, была видна крохотная капелька застывшего клея. Девочка развернула монитор и посмотрела на наклейку на задней стороне девайса. Сплошные иероглифы и никакой «леновы», а внизу стояли цифры выпуска. Очень «лохматый», «лохматый» год.

«То-то он мне показался тяжелым», — подумала Мелкая.

Год назад она с одноклассницами убиралась в классе информатики и передвигала мониторы. Вот руки девочки и запомнили. Те мониторы были легче. Пыль, царапины, капелька клея, старый год выпуска, тяжесть монитора… Все это рождало вопросы. Ответ сам собой сложился в голове Мелкой.

— Поздравляю, Петров, — сказала Мелкая. — Ты не просто идиот. Ты дважды идиот!

И пока ее новоиспеченный друг не успел обидеться, она стала быстро излагать ему свое видение того, что произошло.

Монитор, который Петров принес Мелкой, был не из класса информатики. Вернее, конечно, из класса информатики, но чужой. Совсем не из той партии новых мониторов, которые вместе с системными блоками школа закупила год назад. Кто-то взял старый, б/ушный монитор, содрал с него старый шильдик, оставив царапины, приклеил шильдик «ленова» и заменил им новенький монитор. Только вот про пыль забыл. Плохо протер подмену.

«Впрочем, Петрову и так зашло, — подумала Мелкая, закончив свое объяснение. — Он ничего не заметил».

— А зачем все это? — спросил Петров.

— Ну… — потянула девочка. — Новый монитор стоит больше старого.

— Ник Ник мутит?

Ник Ником школьники звали про себя учителя истории, Николая Николаевича Большакова, который также вел новый предмет «информатика». Нагрузка была большая. Учитель, можно сказать, дневал и ночевал в школе. Возможно, поэтому на уроках информатики он, сидя за своим учительским столом, клевал носом, пока ученики на своих рабочих местах выполняли задания. Потому и появилась между школьниками поговорка: «Ник Ник за компьютером поник». Представить, чтобы этот немолодой, слегка сутулый человек в поношенном костюме и вязаной жилетке стал бы проворачивать аферу с подменой новых мониторов на старые, было невозможно.

— Не думаю, — ответила на вопрос приятеля Мелкая. — Выигрыш копеечный. Риск большой. Это тебя за кражу просто поставят на учет в милиции, а Ник Ника посадят.

— А кто тогда?

— Не знаю, — ответила девочка. Другого ответа у нее не было.

— А что с компьютером делать? Вернуть? Я могу, — предложил Петров.

— Как ты вернешь? — возмутилась Мелкая. — Сегодня суббота. Школа закрыта. Охранник точно тебя заметит.

— Тогда в понедельник.

— Ник Ник уже будет на месте.

— Где-нибудь в коридоре, на подоконнике оставлю, — не сдавался Петров.

— Все равно кто-то заметит, — сказала Мелкая. — Это во-первых. А во-вторых, привлечет внимание, и тогда Ник Нику не поздоровится. Халатность, не обеспечил хранение и все такое…

— Да, влетит ему, — согласился Петров. — Не хотелось бы.

— А когда монитор тырил, «хотелось»? — ухмыльнулась Мелкая.

Петров хотел ей что-то возразить, но одноклассница его опередила.

— В этом все и дело! — воскликнула она. — Кто-то хотел навредить Ник Нику. Смотри: меняем новый монитор на старый. Потом проводится эта… инвентаризация… она всегда проводится… Замечают подмену, и нашему Ник Нику — выговор, а может, и что похлеще.

— Здорово! — сказал Петров.

— Что здорово? Ничего не «здорово»! — возмутилась Мелкая.

— Да нет, — пустился в объяснения ее приятель. — Здорово, что ты догадалась.

Мелкая вспомнила недавно прочитанный детектив Агаты Кристи «Кража в миллион долларов». В нем курьеру поручили доставить облигации, но вручили пустышку, из-за чего курьер чуть было не пострадал.

— Детективы читать надо, — отмахнулась девочка, но похвала Петрова оказалась ей неожиданно приятна.

— Может, кто из учителей? — предложил Петров. — У Ник Ника с физруком какие-то терки.

— Нет, — сказала Мелкая. — Я же тебе объясняла. Для взрослого это уголовка. Это какие-то детские глупости.

Петров посмотрел на одноклассницу. «Детские глупости». Когда она так говорила, ему казалось, что его приятельница старше его на года два или даже больше. В этот момент между ним и Мелкой словно возникала невидимая преграда. Но оттого его еще больше тянуло к этой девчонке.

— Кому Ник Ник в последнее время ставил двойки? — спросила Мелкая. Она не заметила изменения в настроении Петрова.

Тот только пожал плечами.

— Это в классные журналы надо лезть, — сказал он. — А они в учительской.

— Отставить, — оборвала его Мелкая. — Никуда лезть не надо. К директору пойду.

Петров застыл с вытаращенными глазами.

— Не парься, — сказала одноклассница. — Про тебя не узнают.

С директором школы, Людмилой Васильевной Колесовой, она уже сталкивалась и даже как-то раз ехала в одной маршрутке. Женщина показалась ей нормальной. Ей можно было все объяснить, и она все поймет. Наверное.

— Все будет как надо, — сказала Мелкая. Требовалось успокоить Петрова. И себя заодно.

***

В понедельник Мелкая пришла в школу рано. Сначала сидела на скамейке на краю школьной футбольной площадки, дождалась, когда из главных дверей вышел охранник. Тот за минуты три выкурил сигарету, окурок которой метко бросил в стоящую рядом с входом урну. По Мелкой мазнул безразличным взглядом и снова зашел внутрь. Двери в школу открыты, поняла девочка. Можно было встать со скамейки и не спеша вернуться домой. Она жила недалеко от школы. Выпить второй раз чаю с плюшками, которые испекла бабушка, и даже не опоздать на первый урок, которым стояла литература. А про историю с монитором просто забыть. Петров провернул все на удивление чисто. Задержался в классе после урока информатики, дождался, когда Ник Ник уйдет в подсобку, которая имелась в классе информатики. Одноклассников поторапливать к выходу не было необходимости. Класс быстро опустел. Затем новоиспеченный грабитель достал из портфеля сложенную сумку а-ля «мечта оккупанта», загрузил в нее монитор и спустил на веревке через окно. Этаж был первый, а внизу, прямо под окном, росли шикарные кусты роз. Пестрая «оккупантская» сумка среди них была незаметна. Дальше все уже прошло , как по маслу.

Мелкая встала со скамейки.

«Идти или не идти?» — подумала она, имея в виду разговор с директором.

Украденный Петровым монитор лежал сейчас под кроватью Мелкой. Можно было отнести его в мусорный контейнер, а про «ограбление века» забыть. Но, во-первых, было жалко Ник Ника. Ему влетит за плохую сохранность имущества. А возможно, что обнаружатся и другие подмены.

Мелкой всегда было неприятно смотреть, как сильный обижает слабого. В детдоме среди его обитателей существовало правило: обидят тебя — руки развязаны, поступай, как знаешь, как можешь, хоть до крови, хоть до увечья. Правила не будут нарушены. Но в чужие дела не лезь, даже если на все эти мерзости противно смотреть. Мелкая и жила по правилам, чем даже заслужила некоторый авторитет. Уже прошло больше года, как детдом остался позади. Сейчас ее окружал другой мир со своими правилами, которые Мелкой никто не удосужился разъяснить. Но главное девочка поняла: детдомовские правила уже не действуют.

«Мне не нравится на это смотреть, — сказала про себя Мелкая, имея в виду, что кто-то хотел подставить Ник Ника. — И я не буду смотреть».

Она вздохнула и пошла вперед.

Минут десять Мелкая подпирала стенку у кабинета директора. Все в школе знали, что Людмила Васильевна приходит на работу раньше всех. Но сегодня она что-то задерживалась. Или это Мелкой только казалось. Свою речь перед директором она репетировала все выходные, и вспоминать заученные до тошноты слова не хотелось.

И снова судьба подбрасывала ей возможность поступить по-другому. Просто подняться на третий этаж, в класс, где у них будет литература, а после школы «подарок» Петрова отнести в мусорку. Но кроме «во-первых» было еще и «во-вторых». Если все закончится походом к мусорным бакам, то этот идиот Петров может вообразить себя гениальным вором и в следующий раз совершить что-нибудь похуже. В субботу Петров долго отговаривал ее от похода к директору. То ли за себя боялся, то ли за нее.

«Вот пусть и потрясется от страха, — решила тогда девочка. — Может, в следующий раз сначала подумает, а уж потом будет делать».

— Здравствуй, Соколова. Ты ко мне?

Мелкая, погруженная в свои мысли, не заметила, как подошла директор.

— Да, Людмила Васильевна.

— Заходи.

У директора школы, Людмилы Васильевны Колесовой, имелась вредная привычка. Она курила. Две сигареты в день. Утром и вечером. Утром — в своем кабинете в школе. Потому она и приходила пораньше, чтобы в спокойной обстановке выкурить утреннюю «дурную привычку», а потом еще успеть проветрить кабинет. Курить, зная, что кто-то стоит под дверьми кабинета, было некомфортно. Требовалось быстро переговорить с ученицей, а потом…

— Слушаю тебя, Соколова, — сказала директор, усевшись в кресло за свой стол. — Что случилось?

— Из кабинета информатики украли монитор, — ответила Мелкая.

Не так начиналась ее заготовленная в выходные речь. Но отступать было поздно.

«А девочка-то проблема», — думала Людмила Васильевна, слушая сидящую перед ней восьмиклассницу, которая излагала ей план, как вернуть украденный монитор.

То, что из-за этой девочки будут проблемы, было понятно сразу.

«Нет, — поправила себя директор, — не „из-за“, а…»

Чем заменить «из-за», она не смогла сразу найти. Но слишком биография этой девочки отличалась от биографии любого другого ученика ее школы. Смерть матери-пьяницы, жизнь в детдоме, неожиданное и, казалось бы, счастливое появление заслуженного отца, потом его смерть, а затем и смерть старшего брата… Если и ожидать, что проблемы могут появиться вокруг какого-то ученика, так эта Соколова — лучший кандидат.

«Вокруг, рядом, — подумала директор. — Вот правильное слово».

Ее мысли подтверждала практика. Когда у матери одной из учениц школы пропала какая-то там ценная статуэтка, с жалобой пришли именно на Соколову.

«Необоснованной жалобой», — поправила себя Людмила Васильевна.

Та история благополучно разрешилась. Во всяком случае, для школы. Оказалось, что мать, хозяйка пропавшей вещицы, запуталась во взаимоотношениях со своей дочерью.

«Все, как всегда, — резюмировала свои воспоминания директор. — Не разберутся у себя, а сразу идут с обвинениями в школу».

А еще ей запомнилось, как в этой ситуации повела себя обвиняемая, Соколова. Ни тени испуга, а тем более слез. Отмела все обвинения и предложила встречный план. Прямо как сейчас.

«И ведь сработало, — усмехнулась Людмила Васильевна и чуть не сказала вслух. — Как же хочется курить!»

— Откуда ты знаешь, что пропал монитор? — спросила директор, когда сидящая перед ней ученица замолчала.

— Я не могу этого сказать, — ответила та. — Но это не имеет значения.

— Понятно, — сказала Людмила Васильевна и задумалась.

Требовалось дождаться, когда придет в школу Большаков, который вел информатику и был материально ответственным за компьютерное имущество. Возможно, привлечь завуча по оргработе, чтобы было трое, а не двое. Все обсудить, а потом сделать неизбежное — вызвать милицию.

«Не хотелось бы», — подумала Людмила Васильевна, и тут же пришла мысль о том, чего бы ей хотелось в эту минуту.

Открыть тоненькую пачку сигарет, вытащить такую же тоненькую коричневую сигарету, вдохнуть ее запах, чиркнуть зажигалкой, сделать глубокую затяжку…

— Почему ты думаешь, что это сделал кто-то из учеников? — собравшись с силами, спросила директор. Сама того не понимая, задав этот вопрос, она приняла решение попробовать обойтись без полиции.

— Украсть монитор? — переспросила Соколова. — Это как-то по-детски. Мелкая пакость.

— Согласна, — кивнула директор. — Так может, мне поговорить с этими… подозреваемыми?

Последнее слово далось Людмиле Васильевне с трудом.

— Вам они ничего не скажут, — ответила ей восьмиклассница.

«Восьмиклассница», — хмыкнула про себя директор, а вслух спросила:

— Почему?

— Вы должностное лицо, — без колебаний ответила ученица. — Если вы узнаете о краже, то замять это не сможете.

— Почему? — удивилась Людмила Васильевна, и ей тут же стало стыдно, словно она созналась в чем-то предосудительном.

— Покрывательство, — тут же объяснила ее ученица. — Получится, что вы покрываете преступника. Наша же цель — вернуть монитор и… чтобы все было тихо.

— Жди, — сказала директор и резко поднялась из-за стола.

Через несколько минут она вернулась с классными журналами, в которых проставлялись оценки учеников.

***

Когда Мелкая вышла из кабинета директора ее спина под белой блузкой вспотела, а ноги слегка подрагивали. Но у руке она держала листок бумаги, на котором были выписаны три фамилии тех, кто на прошлой неделе получил «два» по информатике. В списке оказался один хулиганистый девятиклассник и двое десятиклассников из обеспеченных семей. Всем им Ник Ник за что-то влепил аж по две двойки. Такое надо было заслужить. Это не просто невыученный урок. Это еще и за поведение. А значит, это те, кто нужен. Кто-то из них и решил подставить учителя.

Мелкая дождалась, когда придет в школу Петров, и отдала ему список. Его задачей было в присутствии подозреваемых поговорить про пропажу монитора, про то, что школа решила вызвать милицию, и посмотреть, кто из списка сильнее всего отреагирует на его слова. С этим человеком потом и предстояло пообщаться Мелкой. Пообщаться и сделать так, чтобы он вернул монитор. Настоящий монитор.

***

Петров справился к концу занятий, о чем он радостно доложил Мелкой, когда очередной раз провожал ее до дома.

— Трудно было? — поинтересовалась девочка.

— Легче легкого, — заявил Петров. — Мишку пришлось привлечь, он из параллельного класса. Подбегали к каждому из троицы, и я такой: «Миш, а ты знаешь, что к нам завтра милиция приедет?», а он такой: «А зачем?», а я такой: «Монитор своровали из информатики», а Мишка: «Что, правда?», а я такой: «Правда».

— Ну и?

— Всех уже оббежали, а он все спрашивает: «Правда, что ли?», «Действительно, милиция приедет?»

— Да я не про твоего Мишку спрашиваю! — возмутилась Мелкая. — Кто задергался?

— Васильев, десятиклассник, — ответил Петров. — Он с одноклассниками стоял. О чем-то базарили, а как нас с Мишкой услышал, сразу повернулся и такой мне: «Эй, пацан, что за милиция приедет?» Ну, мы с Мишкой деру сразу дали.

— Понятно, — сказала Мелкая.

Этого десятиклассника она знала. Трудно было не знать. Высокий, стройный, со светлыми курчавыми волосами. На него засматривались все девчонки в школе. Ну, те, кто о таких вещах думать начал. А еще говорили, что родители у него работают в городской администрации. Не самые крупные шишки, но и не самые маленькие.

— Что думаешь? — спросил Петров. — Он?

— Отпечатки пальцев снимем и узнаем, — сказала Мелкая.

— Правда?

— Ну ты, как твой Мишка, — усмехнулась девочка. — Веришь любому слову. Поговорю я с ним.

— И что? Он сразу так и вернет монитор?

— Понимаешь, — ответила Мелкая, — тайна, известная всем, уже не тайна.

— Ну тогда ладно, — кивнул Петров. Фраза про тайну ему понравилась, но как это заставит вора вернуть монитор, он не понял.

***

На следующий день, на большой перемене, Мелкая подошла к Васильеву. Тот стоял в группе с парнями, наверное, одноклассниками. Они над чем-то смеялись.

Мелкая глубоко вздохнула, выдохнула и…

— Васильев? — девочка дотронулась до руки парня. — Разговор есть.

Старшеклассники замолчали и удивленно посмотрели на Мелкую.

Соколова была худой и высокой. Ее лицо можно было назвать симпатичным, если бы не всегда чуть прищуренные глаза. От этого ее взгляд казался злым. Это отталкивало. Общаться с таким человеком не хотелось. В данном случае это сыграло на пользу. Будь на месте Мелкой обыкновенная девчонка, эти парни придумали бы какую-нибудь шутку, потом поржали бы над восьмиклассницей, та бы покраснела и убежала.

— Давай поговорим, — в результате сказал Васильев, и его товарищи не удивились этому.

— Отойдем, — сказала Мелкая и сделала несколько шагов в сторону от группы.

Васильеву пришлось последовать за ней. Он уже согласился поговорить. Давать задний ход и не идти за девчонкой было поздно.

— Ну, что тебе? — сказал он недовольный таким развитием событий. — Хожу за тобой, как на веревочке.

— Монитор надо вернуть, — сказала Мелкая.

— Что? — возмутился Васильев. — Что ты несешь?

— Ты получил две двойки по информатике, — продолжила Мелкая. — И придумал трюк. Подменил монитор в классе информатики. Новый на старый.

Она старалась говорить короткими предложениями. На длинные у нее не хватило бы воздуха, так как сердце бешено колотилось. А еще в голове появилась запоздалая мысль: «А если это не он?»

— Подмену обнаружат, Ник Ника накажут, — все же сумела закончить Мелкая.

— А я тут при чем? — не сдавался Васильев, но это было хорошо.

«Это он, — сердце Мелкой по-прежнему колотилось, но в его бешеном ритме, казалось, слышались уже другие нотки: не отчаяния, а радости. — Если бы это был не он, то давно бы развернулся и ушел».

— Тебе надо вернуть монитор, — как робот чеканила слова Мелкая. — Если не вернешь, то я все расскажу директору.

— Рассказывай, — сказал Васильев. — А я скажу, что это ты взяла этот монитор.

— У меня по информатике только пятерки, — соврала Мелкая. Были и четверки. Но сейчас это было не главное. — Это во-первых. А во-вторых, это не мне, а тебе надо поступать в институт после школы, и слухи про воровство тебе в этом не помогут. Могу сказать и про третьих, хочешь?

— Скажи.

— Родителям своим подгадишь. Им такие слухи тоже не нужны.

— Ну, ты… — начал Васильев.

— Верни монитор, и никто ничего не узнает, — прервала его Мелкая, потом развернулась и ушла.

Говорить больше было не о чем. Парень либо вернет монитор, либо решит проверить, выполнит ли эта восьмиклассница свои угрозы или нет. Если бы все это происходило в детективном рассказе, то вор вернул бы монитор. Переживать — расскажет Мелкая про кражу или не расскажет — дороже, лучше вернуть и забыть. Закрыть неопределенность. Жить в ней некомфортно. Это должно было перевесить ожидание наказания от строгого учителя. Да и когда это будет? А тут восьмиклассница с противным взглядом грозит разоблачением уже завтра.

***

На следующий день Мелкую выдернули прямо с урока физики. Постучалась, а потом зашла в класс какая-то девчонка-пятиклашка, сказала, что «Соколову срочно к директору», и убежала. Пришлось идти.

— Заходи, — раздался голос Людмилы Васильевны, когда Мелкая постучала в дверь директорского кабинета. Если судить по голосу, то что-то произошло. И это обрадовало директора.

Девочка зашла в кабинет.

— Присаживайся, — сказала директор и, не дожидаясь, когда ученица опустится на жесткий стул перед ее столом, продолжила: — Монитор вернули. Представляешь? Твой план сработал!

— Понятно, — сказала Мелкая, которой, сама не зная почему, стало тревожно. — А как вы узнали?

— Николай Николаевич сказал, — удивилась вопросу Людмила Васильевна. — Вот только что зашел и сообщил. Извини, что выдернула тебя. Думала, ты обрадуешься.

Мелкая кивнула, а потом…

— Людмила Васильевна, — сказала она. — А кому вы рассказывали про наш разговор? Ну, про план?

— Николаю Николаевичу, конечно, — ответила директор. — Надо же было его успокоить. Он же материально ответственный.

— На кого после школы пойдешь учиться? — переменила тему директор. — Голова у тебя хорошо соображает.

— Не знаю, — честно сказала девочка. — Может быть, на повара.

— На повара?

— Да, — сказала Мелкая. — Бабушка говорит, что еда всегда будет. Можно, я пойду? А то там новую тему объясняют.

— Иди, иди, — согласилась директор, а ее голос стал задумчивым. — Конечно, иди.

Мелкая вышла из директорского кабинета, но двинулась не на третий этаж, где у нее проходил урок физики, а на первый, в кабинет информатики. На физике и правда проходили новую тему, электризацию тел, но Мелкой надо было кое-что срочно выяснить. Это «кое-что», еще не полностью сформулированное, свербело в ее голове и требовало ответа. Без него никакая электризация тел с пресловутым законом Кулона в голову точно не поместилась бы. Для нее просто не нашлось бы свободного места.

В кабинет информатики Мелкая зашла без стука. Она знала, что в это время уроков по информатике нет.

Так и получилось. В классе не было никого. Девочка прислушалась. Из учительской подсобки не доносилось никаких звуков. Ник Ник тоже отсутствовал.

«Наверное, сейчас кому-нибудь рассказывает про Ивана Грозного», — подумала Мелкая.

Она осмотрелась. Монитор действительно вернули. На каждом ученическом месте стоял полный комплект: небольшой системный блок, а на нем — плоский монитор.

«Значит… — подумала Мелкая. — Значит, что?»

Она подошла к учительскому столу, машинально выдвинула верхний ящик. В нем лежали какие-то пособия. Задвинула его. Выдвинула второй ящик. А там — россыпь шильдиков «ленова», один из которых, наверное, и был так неловко приклеен на мониторе, что стянул Петров.

«Ну да, — подумала Мелкая. — Шильдик маленький. Пальцы у Ник Ника неловкие. Аккуратно не получается».

Она взяла один шильдик в руку.

«Полезная вещь», — подумала Мелкая.

По информатике у нее были в основном четверки, а хотелось бы оценок повыше. Маленький шильдик мог хорошо помочь ей в этом. В этот момент она почувствовала на себе чей-то взгляд.

Мелкая обернулась к двери. Там стоял Ник Ник. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Потом учитель плотно закрыл дверь в класс и подошел к девочке. У Мелкой слегка задрожали колени.

— А что ты хотела? — по-своему понял ее состояние Ник Ник. — Это взрослая жизнь. Это вы все в куклы играете и не знаете, как кусок хлеба зарабатывается.

— Я не… — начала Мелкая, но учитель словно не заметил ее попытки вклиниться в разговор.

— Квартплата растет, цены на продукты растут, — перечислял Ник Ник. — А еще алименты. Вот и приходится… и историю вести, и информатику эту… Ну, я и решил…

Возникла пауза. Но колени Мелкой вдруг перестали дрожать, хотя сердце все еще билось в груди на повышенных оборотах.

— Я пойду, — сказала она. — Там нам новую тему объясняют.

Мелкая дошла до двери, открыла ее.

— Ты никому не расскажешь? — раздалось за ее спиной.

Мелкая обернулась, хотела что-то сказать, но потом только помотала головой.

Уже идя по лестнице на третий этаж, в класс по физике, она нащупала в кармане ученического жакета маленький шильдик. Тот самый. Мелкая остановилась, с мгновение поколебалась, потом достала шильдик, подошла к кадке с большим фикусом, стоящим в коридоре у окна, и вдавила шильдик в мягкую землю горшка.