Первый рассказ

Я не помню, сколько стоило в моём детстве самое вкусное мороженое – шоколадное эскимо. Не помню, как звали мою учительницу по музыке, хотя, кажется, помню. Тамара Павловна, но это не точно, потому что это было давно, а я в музыкалке проучился игре на баяне меньше двух лет и больше не захотел. Отказался категорически, чем расстроил родителей и бабушку Аню. Зато я хорошо помню тетрадный лист в косую линейку, на котором я написал свой первый рассказ.

Это был второй класс, конец декабря, а декабрь стоял настоящий, морозный, снежный. Но такие крепкие декабри потом почему-то перестали случаться. Помню, в тот день сразу на первом уроке наша учительница Нина Владимировна, неожиданно предложила всему классу написать рассказ - сочинение на тему «Новый год».

Предложила написать, кто что хочет. Мы сидели за партами, перед нами лежали тетрадки, и мы должны были написать про Новый год.

Почти все вокруг сразу начали писать. А некоторые мальчишки и девочки сидели задумчиво или улыбались, переглядываясь. А я сидел и смотрел в чистый лист. Не потому, что не знал, что писать, а потому, что мне нужно было сначала это увидеть.

Я закрыл глаза и увидел ёлку. Не нашу, домашнюю, наша уже стояла в гостиной, а какую-то другую, огромную, с игрушками, которых у нас не было. Не могу объяснить, почему мне привиделась другая ёлка. Может потому, что эта ёлка была большой, с большими игрушками в виде разных машинок, ракет, космических спутников и роботов.

Вот такая ёлка была в моём рассказе. Там всё сверкало.

Я открыл глаза и начал писать. Помню, что писал долго. Все уже сдали тетрадки, а я всё ещё писал. Учительница подошла, посмотрела через моё плечо и ничего не сказала. Только улыбнулась. Или мне так показалось.

Сейчас, спустя столько лет, я не помню точных слов в рассказе. Была ёлка, Дед Мороз и девочка. Девочка была придуманной, но немного похожей на соседку из квартиры напротив, Лену. Девочка ждала Деда Мороза, сидя у окна, и смотрела, как за стеклом падает снег. Я написал что-то вроде: «Снег падал большими белыми хлопьями, похожими на маленькие комочки сахарной ваты». Я помню эту строчку, потому что сам потом, перечитывая несколько раз, думал: «Как красиво я написал». Гордость. Настоящая, детская гордость, которая не знает неудобства и не нуждается в одобрении, потому что ты сам себе – достаточный читатель и зритель

Дед Мороз в моём рассказе приходил, он беседовал с девочкой, приносил подарки. Но я, кажется, не написал, какие именно - или написал что-то абстрактное, вроде «много-много подарков». Потому что в восемь лет детали не важны. Важно, что подарки и всё. Какие? Хорошие. Какие хорошие для девочки? Куклы? Несерьёзно. Значит, просто - самые лучшие подарки. Дальше воображение не работало, но и этого было достаточно.

Помнится, в рассказе у девочки была кошка Киса, были книги, игрушечная комната с мебелью и лампой. Для второклассника это был подвиг. Мальчик рядом, Дима, фамилию забыл, но помню, что у него были торчащие уши и что он постоянно грыз ручку, написал три предложения. Три! А я - больше полстраницы.

Через день или два учительница вернула работы с оценками. У меня была пятёрка. Красная, крупная, внизу рассказа. Я смотрел на неё и чувствовал себя писателем. Нет, серьёзно. В тот момент я думал, что я - писатель. Что написал рассказ, и теперь всё, теперь это навсегда. Теперь я буду писать.

Принёс тетрадку домой и показал всем. Помню, как мама читала, не торопясь. У неё было такое лицо, которое я до сих пор не могу описать точно, - не радость, не умиление, а что-то между, какое-то тихое удивление. Может быть, она видела в этих словах что-то, чего я сам не видел. Или, что вероятнее всего, она просто была мамой, которая читает рассказ своего восьмилетнего сына и старается быть серьёзной.

«Молодец» - сказала она.

Или не «молодец». Может быть, «хорошо» или «красиво». Точное слово я забыл, но помню интонацию. Она не сказала весело, не сказала с улыбкой. Она сказала спокойно, как взрослый, который принимает всерьёз то, что ты сделал. И это было лучше любого восторга.

Папа тоже прочитал и предложил: «Надо было дать имя девочке, а то она без имени как-то…»

Я не стал писателем. Но было новое ощущение. Это когда ты что-то создал, и ты знаешь, что это твоё. Не потому, что кто-то сказал «молодец», а потому что ты сам чувствуешь, что это работает. Слова сложились. Снег падал комочками сахарной ваты. Девочка ждала. Дед Мороз пришёл.

Рассказ дал толчок. Я начал много читать – дома была неплохая библиотека, после и другие городские. И писать. Были ещё рассказы, и когда учился в этом классе и в последующих классах и ещё после школы. И уже не на полстраницы, а на три, пять, семь, десять страниц. В тех рассказах были и бесстрашные искатели пиратских кладов, и полёты на воздушном шаре, но больше всего - космические приключения.

Иногда я думаю: а что, если бы я не написал тот рассказ? Какая-то часть меня, может быть, осталась бы другой. Не хуже и не лучше - просто другой. Потому что в восемь лет ты ещё не знаешь, что слова - это инструмент. Ты думаешь, что это магия, садишься, пишешь - и появляется мир, которого не было или был и ты сумел письменно показать его. И это здорово.

Жаль, но тетрадка не сохранилась. Она, видимо, где-то затерялась в переездах.

С тех пор много чего приходилось писать. Конечно, в основном по работе: технические задания, отчёты, проекты, обоснования, расчёты и другое. Да, это работа. Но и там была нужна смелость мысли, действий, как у первопроходца.

Было и другое. Литературная работа, но не по заданию, как тогда, в школе, а свободная, по собственному стремлению. Когда-то получалось хорошо, я включал в себе придирчивого читателя, когда-то не получалось. И тогда порой вспоминался тот светловолосый второклассник. Он серьёзно кивал головой, мол, пиши, сочиняй, всё получится.

А снег тогда, перед Новым годом, впрямь падал, крупно, как комочки сахарной ваты. Падал, это я помню точно.