Не стой на ветру — Часть 8
Юра ещё ни разу не был в международном аэропорту. Он и летал в жизни всего несколько раз, в отпуск на море, с семьей. Семьей, которой у него больше не было. От мыслей о Рите настроение испортилось — дочь злилась на него, виня в разводе, начала грубить и не слушаться. Да и Катя изливала при ней свои обиды. Конечно, можно было рассказать Риточке правду, но что это изменит? Только испортит её отношения ещё и с мамой. Он волновался за неё и был рад, что девочка нормально общается хотя бы с его родителями.
Приехал Юра задолго до вылета и быстро прошёл таможню — чемодана у него не было, только сумка с минимумом вещей. Родители купили Даньке детские книжки, а он, вспомнив, что сын обожает Винни-Пуха, вёз в подарок большого плюшевого медведя, надеясь, что малышу понравится. Никогда он так не волновался, как когда представлял себе предстоящую встречу с сыном. Вдруг и тут он окажется кругом виноватым? Может быть, несмотря на Лиины усилия, мальчик обижен, что папа все эти годы не приезжал, и не захочет иметь с ним дела? Ещё никогда в жизни Юре так не хотелось произвести на кого-то хорошее впечатление.
Покончив с формальностями, он прошёл мимо блестящих магазинов Duty Free к своему выходу и уселся ждать рейса. Сначала народу было мало, но постепенно кресла вокруг него заполнились. Рядом присела молодая женщина с ребёнком на руках.
Они поздоровались и незаметно разговорились. Женя — так звали соседку — навещала родителей и теперь возвращалась в Нью-Йорк, где жила с мужем. Она очень волновалась о том, как её почти двухлетний малыш перенесёт полёт.
— По пути сюда, — доверительно рассказывала она Юре, — он никак не мог уснуть. Отдельного места мы ему не купили — дорого — поэтому он сидел у меня на коленях, спать не хотел, не слушался, плакал. Даже не знаю, как будет себя чувствовать.
— Если вам нужна помощь, то не стесняйтесь спросить, — вызвался Юра.
Начали звать на посадку, и Юра показал Жене свой билет. Выражение её лица, до этого дружелюбное и приветливое, сразу сменилось на удивлённое и настороженное.
— Ой, Юрий Сергеевич, да у вас билет в первый класс. Вас вызовут раньше, чем меня.
Он уже удобно устроился в широком кожаном кресле, когда мимо начал проходить поток пассажиров. Проходящая мимо Женя будто его и не заметила. Это было странно, но Юру отвлекла молоденькая стюардесса, предлагавшая горячее влажное полотенце протереть лицо и руки, выбор алкогольных и других напитков. Вскоре самолёт поднялся в воздух.
Выпив пару бутылок пива, Юра расслабился и думал даже заснуть, но когда закрыл глаза, ему почудился плач малыша, и он резко выпрямился. Он подозвал стюардессу и спросил, нельзя ли поменяться местами с пассажиром обычного класса. Она посовещалась со своим коллегой и ответила, что это не запрещается. Юра прошёл по тесному проходу в основной салон. Кресла были гораздо уже, и напихали их в ряды больше. Женя, с сыном на коленях, сидела почти в самом хвосте. Она удивилась, увидев Юру в сопровождении стюардессы.
— Женя, мне этот первый класс совсем ни к чему, — как можно мягче сказал он. — А вам с малышом там будет гораздо удобнее. Давайте, мы с вами поменяемся местами?
Женя заговорила очень быстро, постоянно поглядывая на стюардессу.
— Я не понимаю, Юрий Сергеевич… Я вам не подавала никакого повода ко мне так относиться! Что вам от меня, собственно, надо?
— Я не хотел вас обидеть! Только помочь, чтобы перелёт прошёл легче, и для вас, и для вашего сына. Мне совсем ничего от вас не нужно! Я ж от всей души! Да я беременным женщинам место в автобусе уступаю! — оправдываясь, он уже пожалел, что затеял этот обмен.
— Откуда вы знаете, что я беременна? Я даже мужу ещё не сказала!
— У вас очень счастливый вид, — обречённо объяснил Юра. — Ваш муж будет очень рад.
Как ни странно, эти слова успокоили Женю, и она пошла за стюардессой в первый класс. Юра уселся на её место. Было, конечно, тесновато, но он заснул с чувством исполненного долга. Просыпался только для обеда и завтрака. Уже на подлёте к Нью-Йорку всем раздали бумаги, которые нужно было заполнить, но они были на английском, и Юра попросил помощи у той же стюардессы. С таможенной декларацией было просто — у Юры ничего не было, что могло бы их заинтересовать. Во второй, для иммиграционной службы, нужно было сообщить цель поездки и место проживания в Америке. Юра достал бумажку и продиктовал девушке Лиин адрес.
— Как называется гостиница? — спросила она.
— Это квартира.
— На Пятой Авеню?
— Да, написано Пятая Авеню и Семидесятая улица. Но меня должен водитель встретить в аэропорту.
Девушка закончила заполнять бумагу и кокетливо улыбнулась.
— Вы знаете, у меня завтра выходной. Если хотите, я дам вам свой телефон, и мы можем погулять по городу вместе.
Ему было очевидно, что она с ним заигрывает, и её глаза обещали очень многое. «Блин, странно», — он не привык к такому откровенному вниманию к своей персоне со стороны молодых красивых женщин. Но телефон, на всякий случай, взял. Кто знает, какие у Лии планы.
Выйдя из дверей к толпе встречавших, Юра сразу увидел табличку со своим именем.
— Здравствуйте! — Он вспомнил, что водитель говорил по-русски. — Это вы меня ждёте!
— Если вы — Юрий Краснов. Меня зовут Сергей. Как прошёл полёт? — мужчина протянул Юре руку.
— Долетел нормально, даже выспался в самолёте. Между прочим, можно на «ты».
— Лия сказала, что ты первый раз в Нью-Йорке, хочешь прямо к ней, или с осмотром достопримечательностей, но в объезд, через Бруклин?
— Как скажешь, твоя вотчина.
— Слушай, мне тут на секунду заскочить нужно, давай через Бруклин.
По дороге Юра с интересом осматривался вокруг, а Сергей явно старался впечатлить пассажира и болтал без умолку.
— Смотри, слева — океан, Фар Рокавей, справа, вон, Трамп Вилладж. Мы едем по Белт Парквей…
— Ты давно знаешь Лию? — прервал Юра.
— Несколько лет. Я сначала водителем лимузина устроился, несколько раз отвозил её после работы, вот и разговорились: кто, когда, откуда приехал. Я-то сам из Выборга. Потом она предложила перейти к ней, для её мамы и сына. Сама редко со мной ездит. У бойфренда своя машина, он её везде возит.
— У Лии есть бойфренд? — не удержался Юра. Его самого удивило внезапно пронзившее острое чувство ревности.
В зеркале он увидел слишком внимательный взгляд Сергея и постарался взять себя в руки.
— Да, конечно, — гладко ответил водитель. — Брокер на Уолл-стрит. Богатый мужик, респектабельный. Сам знаешь, деньги всегда к деньгам тянутся. Вот сейчас на Оушн Парквей выйдем, потом и до Манхэттена недалеко.
Юра уже не слушал его. «Да, а я-то, дурак, размечтался! — думал он. — Ладно, я здесь ради Даньки».
Манхэттен несколько ошарашил Юру. Он, конечно, вырос в большом городе и не считал себя провинциалом. Кроме того, много раз видел Нью-Йорк в кино. Но в реальности он оказался, на первый взгляд, шумным грязным муравейником: гудки машин, крики грузчиков, сирены скорых и полицейских машин, возгласы удивления, предостережения, ругань — и всё это на множестве незнакомых Юре языков. Постепенно дома стали выше, потом ниже, потом опять выше. Улицы выпрямились в широкие авеню.
Как объяснил Сергей, из-за одностороннего движения, придётся ехать «вверх» по западной стороне острова, потом пересечь парк и уже ехать «вниз» по Пятой Авеню. Водитель тараторил, указывая на достопримечательности и щедро пересыпая свою речь матом и английскими словечками.
Наконец машина, свернув на боковую улицу, остановилась у подъезда. Сергей, в качестве переводчика, вошёл с Юрой в мраморное лобби. Их сразу окликнули. Швейцар в кепке с козырьком и чёрном пиджаке окинул посетителей пренебрежительным взглядом.
— В какую квартиру вы направляетесь?
— Это гость миз Гинзбург. Она сказала, чтобы вы открыли ему дверь.
Швейцар набрал номер и начал что-то спрашивать по-английски. Сначала вежливо, потом — испуганно. Повесив трубку, он залебезил перед Юрой, извиняясь за произошедшую ошибку. Потом повёл в квартиру. Сергей на всякий случай дал Юре номер своего телефона, но наверх с ним не поднялся.
В прихожей, на зеркальном столике, Юра увидел записку от Лии: «Чувствуй себя, как дома. Ты, наверно, устал — гостевая комната в конце коридора. В холодильнике есть продукты, но если захочешь чего-нибудь ещё, позвони Сергею, он всё привезёт. Я постараюсь прийти пораньше. Целую». Записка показалась ему холодной, и стало немного не по себе. «Я увижу Даньку, всё остальное не важно», — в который раз обманывал он себя.
Сначала он прошёл в свою комнату, которая больше напоминала гостиничный номер, и помылся с дороги. Потом начал осматривать остальную квартиру.
Следов мужского присутствия не было. Он открыл дверь в Лиину спальню, окинул взглядом бело-голубое убранство, заваленную подушками и подушечками широкую кровать, но зайти постеснялся. Потом, с замирающим сердцем, вошёл в комнату сына. У Дани было всё, чего мог бы пожелать ребёнок: море игрушек, книжки на нескольких языках, свой компьютер. Думая о предстоявшей встрече и пытаясь представить себе, что скажет, Юра присел на кровать, покрытую одеялом с красной машинкой,. На тумбочке, в простой деревянной рамке, стояло старое фото — они с Лией, молодые, счастливые, в квартире у её подруги. Он даже не подозревал, что Лия её сохранила. Так вот каким представляет его Данька! Юра улыбнулся — сыну предстояло привыкать к очень изменившемуся и постаревшему папе.
В холодильнике Юра нашёл несколько бутылок пива, но пить одному не хотелось. Он позвонил Сергею.
— Подымайся сюда, пиво есть, посидим, подождём Лию.
— Я вообще-то не могу.
— Всё будет нормально. Заходи!
— Ладно, сейчас пиццу привезу!
Через полчаса Сергей завалился в квартиру с коробками из «Рэй’з Пицца» и уверениями, что «Это — лучшая пицца в Нью-Йорке!». После чего они с Юрой удобно устроились на диване перед телевизором и включили испанский футбол.
