Страж империи

«Будь ножом моим, будь копьем моим, будь стеной моей, цвет знамен моих!» — лёгкие ореховые палочки громко отбивали знакомый с детства ритм. Нерис вытянулся во весь рост, стараясь не нарушить четкую линию строя. Солнце светило в глаза, заставляя щуриться. Так было задумано: то, что нельзя смотреть на солнце, в них вдалбливали с детства. Сегодня решалась его судьба. Будущее, его и его братьев, зависело от отца. Нерис отбросил ненужные мысли, стараясь стать одним целым со строем.

Капитан Мореш мерил шагами пространство плаца, придирчиво оглядывая своих сыновей. Он знал всех с детства, когда их привезли в казармы и отдали на его попечение. Со всей Империи Солнца собирали семилетних мальчиков, подходивших по росту и телосложению. Они тогда стояли в этом же дворе, сбившиеся в кучу, похожие на выпавших из гнезда птенцов — оторванные от любви матерей и наставлений отцов, лишенные родины и прошлого. С этого момента он становился их отцом — одним на всех — предметом обожания и страха. Такая у него была работа, готовить непобедимых воинов Империи, гордость Императора. Капитан Мореш ещё раз прошёлся мимо строя, вбирая плоды своих трудов, и махнул рукой. Барабанная дробь мгновенно стихла. Тишина была полная, и его голос разносился по плацу мощной волной.

— Дети мои! Сегодня вы вступаете в жизнь! Вас ждёт слава победителей! И никогда — поражение! Вы будете клинком, копьём, стеной Империи! Достойными продолжателями её прошлого, стражами будущего!

— Клинок, копьё, стена, знамя! — ответил строй в одно дыхание.

— Айван! — из строя выступил светловолосый великан, его любимец. — Встань по мою правую руку!

Парень отчеканил шаги и замер в указанном месте.

— Ян Ли! — следующий отправился налево.

Один за другим, они занимали свои места, всё по плану. Строй редел.

— Нерис!

Он медлил, созерцая одного из оставшихся, в последнюю минуту колеблясь в своём выборе. Этот не похож на других: бунтарь, даже в семь лет, его было труднее всех сломать, переплавить в общую слаженную массу. Удалось ли? Карие глаза молодого воина смотрели вперед, внимательно и спокойно, не выдавая никаких эмоций.

— Направо! — наконец выкрикнул отец, и Нерис с облегчением выдохнул — он хотел остаться рядом с лучшим другом, Айваном, куда бы их не послали.

Наступил час расставания: те, кого отправляли в армию, защищать границы Империи, прощались с остававшимися в столице, охранять самого Императора и его семью.

— Айван, Нерис, я верю, что мы ещё встретимся!

Ян Ли обнимал товарищей, стараясь не выдать разочарования. До этого момента трое были неразлучны. Но отец знает лучше на что они способны.

— Через двадцать пять лет, если нас не убьют, — добродушно улыбнулся Айван.

— Как нас могут убить? — искренне удивился Ян Ли. — Мы же стена Империи!

Нерис в свою очередь обнял друга, не разделяя его уверенности. Двадцать пять лет, окончание службы, награда за преданность — все это казалось ему бесконечно далеким и нереальным.

Новая жизнь для Нериса и Айвана мало отличалась от старой — их только перевели в другую казарму, во внутреннем кольце укреплений, под начало капитана императорской стражи. Сначала они охраняли коридоры, лестницы, склады и оружейные. Императорский дворец напоминал лабиринт, специально спланированный, чтобы запутать непосвященного. Нерис постепенно почувствовал себя уверенно в бесконечных переходах, спусках, неожиданных тупиках.

Внутренние покои были роскошны: мягкие ковры, бархатные ткани, низкие диваны. Журчали фонтаны, проточная вода орошала цветы и деревья, запах подгнившей травы напоминал о мире за стенами. Когда мимо Нериса проходила дочь Императора, он отработанными движениями отдавал честь. Принцесса и стайка её спутниц были с головы до ног укутаны в длинные тёмные плащи, видеть их лица позволялось только членам императорский семьи, служанкам и евнухам. Последнее Нериса не прельщало, за все богатства Империи.

— Ну как, ты видел её Высочество?

— Да ну её, Айван, что мне на неё смотреть? Я не хочу ослепнуть. Не знаю, как ты жуешь эту гадость!

Друзья сидели на траве за внешним кольцом, стянув сапоги и опустив ноги в прохладную мутную воду рва. Айван закладывал за щеку пригоршни листьев свежего кхата и долго жевал, смачно сплёвывая использованное месиво. Кхат помогал расслабиться и заглушал телесные желания, но и туманил рассудок. Несмотря на уговоры, Нерис не пристрастился к этому занятию, и сейчас наблюдал, как на щеке Аавана, под кожей, движется ком.

— Совсем не интересно? Она же станет нашей повелительницей.

— Да когда это будет! Император может ещё сыновей заиметь.

Приятель перестал жевать и оглянулся по сторонам.

— Поклянись, что никому не скажешь?

— Чтоб я стал евнухом!

— Каждую ночь в покои Императора приводят сгорбленного человечка. Ему на голову надевают капюшон, но он показался мне знакомым. Я вспомнил, что это врач, которого пару лет назад приводили к отцу, когда у него разболелась нога. Я тогда помогал.

— Подумаешь, к Императору привели врача, мало ли что. Молчи об этом. Провинившийся язык отрубают вместе с головой, а мне моя ещё пригодится! Давай лучше в нарды перекинемся.

Влажной и жаркой ночью Нерис ворочался на брошенном на каменный пол матрасе, смотрел в потолок казармы, и думал о матери, которую почти не помнил. Только, что она была тёплая, и её руки пахли корицей. Сначала он пытался убежать к ней. Ему нужно было её увидеть, прижаться к её мягкой груди, ощутить себя в безопасности. Его поймали между внутренним и внешним кольцами укреплений, вернули в казарму и высекли. После нескольких попыток, его привели к отцу. Тот откинулся в кресле и некоторое время рассматривал ослушника.

— Боишься меня?

Нерис молчал, потому что не боялся. Но высказать это не считал нужным. Если будут опять бить, какая разница?

— Почему ты убегаешь? — и, не дождавшись ответа, продолжил. — К маме?

Нерис слегка вздрогнул.

— В какую сторону идти, знаешь? Нет? Так я и думал. Даже если бы я хотел, то не смог бы вернуть тебя домой. Твоя жизнь здесь, навсегда. Кивни, если ты меня понял.

Нерис понял и кивнул. Но ночами он думал о маме, хоть её образ постепенно становился всё отдаленнее и прозрачнее.

— Подъём! — громкий голос капитана прервал опустившуюся дремоту, рефлексы заняли место мыслей.

Через несколько мгновений все уже были полностью одеты, при оружии, и готовы ко всему. Капитан, стараясь не выдать волнение, отдавал короткие распоряжения.

— Айван, возьми десять человек, к покоям принцессы Алеи. Остальные — за мной! — и добавил, обернувшись к Нерису. — Ты, к капитану Морешу! Что стоишь, как дубина? Исполняй приказ!

Во дворе не слышно было бряцания оружия и топота шагов по каменным плитам. Стояла странная нереальная тишина. Нерис поднял глаза к черному, с россыпью звёзд, небу. «Как же красиво! — подумал он. — Звездам нет дела до нас».

Капитан Мориш, неожиданно седой и сгорбленный, уже ждал его у двери, которую плотно захлопнул за его спиной.

— Хорошо, что пришёл, Нерис, — он сел за стол. — Что происходит, знаешь?

— Только что что-то случилось. Капитан ничего нам не сказал.

— Догадываешься?

— Никак нет! — отчеканил Нерис, вытянувшись, как в строю.

— Не прикидывайся дурачком, я о тебе лучшего мнения. Император мёртв.

— Император мёртв, да здравствует Императрица Алея! — отсалютовал Нерис, пытаясь понять, зачем он нужен отцу.

— Императрица? Нерис, армия не потерпит женщину. Пока о смерти Императора ещё никто не осведомлён, кроме узкого круга советников. Даже капитан стражи знает только то, что ему нужно знать. Утром новость обойдет весь город, Империю, мир. Ты представляешь, что начнётся потом?

— Нет, отец.

— Наследником, по обычаю, должен был стать старший сын покойного брата Императора, Заед, а не принцесса Алея. Заед и его братья не потерпят такого оскорбления. Часть войска присягнёт принцессе, часть переметнется к братьям. Понимаешь, чем это грозит?

— Гражданская война?

— Я знал, что ты соображаешь лучше других. Пока братья и принцесса будут бороться за власть, раздирая Имерию изнутри, наши враги нападут снаружи. Вся земля подвергнется разгрому и запустению. Но есть способ предотвратить разрушение.

В голове парня все смешалось. Отец обсуждал с ним будущее Империи Солнца. Почему с ним? Что он мог сделать?

Капитан вынул из ящика стола старинный кинжал в серебряных ножнах и обнажил клинок. Тусклый свет лампы отражался от голубых камней на рукоятке и вязи букв на дамасской стали, слагавшихся в слова молитвы. Нерис зачарованно смотрел на оружие.

— Сегодня ночью принцесса Алея должна умереть! — Отец отчеканивал каждое слово. — Дай руку.

Клинок разрезал ладонь, сквозь пальцы потекла кровь.

— Поклянись, что исполнишь приказ!

— Клянусь!

Звёзды на небе сияли так же ярко, прохладный воздух остудил горячий лоб, но Нерису было не до этого. Замотав порез на руке поясом, парень спешил обратно, к покоям принцессы, на ходу составляя план действий. Айван пропустит его внутрь без лишних вопросов, он выполнит свой долг и присоединится к караулу. Утром её найдут с перерезанным горлом, и он будет служить Заеду и его братьям. Может быть, братья даже наградят за верную службу. В глубине души заворочались сомнения. Не захочет ли капитан Мореш устранить неудобного свидетеля? Одним стражем больше, одним меньше. Его никто не будет искать, и только друзья немного погорюют, да забудут. Капитан послал его на смерть. Нерис сам, своей клятвой, подписал себе приговор. Разве это не дело воина, умереть исполняя клятву? Во рту пересохло, и Нериса начало мутить, но он не сбавил шага.

У дверей покоев принцессы стояли Айван и ещё несколько знакомых ребят.

— А, наконец-то пожаловал! Ты теперь любимчик отца?

— Мне нужно разбудить принцессу, — произнёс Нерис приготовленные слова. — Пропустите меня.

Айван молча отступил от двери.

Глаза постепенно привыкли к темноте, и в глубине комнаты можно было различить кровать. Вытащив клинок из ножен, Нерис резко отдернул шёлковую занавеску. Длинные черные волосы принцессы разметались по подушке, обрамляя нежное личико. Впервые в жизни парень видел живую девушку так близко, слышал её дыхание, вдыхал аромат её кожи, отдававшей корицей.

Он медлил, и тут всё пошло не по плану: принцесса Алея выдохнула, потянулась, и открыла глаза. Она замерла, не отрывая взгляда от занесенного клинка. Нерис тоже замер, теряя драгоценные мгновения.

— Не убивай меня, пожалуйста! Ты же воин, а не убийца!

— Я дал клятву!

— Твоя клятва, прежде всего, моему отцу!

— Император мертв.

Из её глаз покатились слезы, падая с ресниц на смуглые щеки. Девушка села на постели, заломив руки в порыве отчаяния.

— Тогда я — Императрица, его наследница. Твоя клятва принадлежит мне.

— Ты не понимаешь, они всё равно убьют тебя! Заед, его братья, они хотят трона, даже путём гражданской войны! Так надо, для блага Империи!

— Тебе не нужно меня убивать, — молила Алея. — Я не хочу трона Империи, отпусти меня, я уйду, никто ничего не узнает.

— Везде стража, куда же ты пойдешь?

— Из моей спальни к реке ведет подземный ход. Стоит только повернуть вот ту голову ягуара, и я исчезну. Меня не найдут, а ты не станешь предателем.

— Как же ты будешь одна? Девушка без сопровождения мужчины станет добычей первого встречного!

— Тогда иди со мной, ты такой сильный и смелый, ты будешь моим ножом, моим копьём, моей стеной!

Слова клятвы звучали так привычно, успокаивая и направляя.

— Хорошо, я пойду с тобой! Теперь я принадлежу тебе!

Когда они вышли из подземного хода к реке, небо уже порозовело и звёзды стали прозрачными точками.

— Мы пойдем на восток, там служит мой друг, Ян Ли, он нам поможет, — в лучах рассвета принцесса казалась ещё прекраснее, чем в полутемной спальне, и Нерису захотелось взять её за руку, но он не осмелился.

— Да, на восток! Нас встретят верные войска под командой моего дяди!

— Войска? Ты же сказала, что не хочешь быть Императрицей?

— Я сказала то, что ты хотел услышать. Империя — мое наследство, я не собираюсь отдавать её недоумку Заеду и его братьям. Они хотят войны, я устрою им войну. Я — знамя Империи и её будущее! С сегодняшнего дня ты — мой клинок!