Путь мёртвых. Часть 10

Ярослав помнил, что вечером буквально отключился, как игрушка у которой закончился завод, но сейчас, лёжа в кровати, чувствовал себя удивительно бодрым и отдохнувшим. И спокойным. Он встал, накрыл кровать пёстрым лоскутным одеялом, поискал свою одежду — она аккуратно лежала на стуле. Хорошо бы принять душ, переодеться, но сперва — справить естественную нужду. Он выглянул за дверь — в горнице никого не было. Он как есть, в трусах, прошёл за печь где, как он помнил, должна быть ванная комната. Там действительно находилась дверь и за ней шумела вода.

Он приоткрыл дверь и увидел ещё более сюрреалистичное зрелище с тех пор, как встретил призрак Евдокии — призрак Евдокии, принимавший душ, голый. Он поспешно закрыл дверь, затем постучал и крикнул, надеясь, что она его услышит:

— Евдокия?

Шум воды стих.

— Что? — раздалось из-за двери.

— Ты не могла бы на время выйти, мне очень надо в туалет, — проговорил он.

Та ничего не ответила. Затем он услышал, как она, как показалось Ярославу, в панике протараторила «Нет, нет, нет», а затем из ванной донёсся вой и рыдания.

Ярослав испугался, снова заглянул внутрь. Евдокия сидела сжавшись в комок в углу на полу и рыдала.

— Что случилось? — спросил он.

Но та ничего не отвечала, только всхлипывала и стонала.

Надо срочно найти Кристину. Он вспомнил, что Алёна говорила что-то про вторую комнату. Рядом с его комнатой находилась ещё одна дверь, Ярослав заглянул туда. Кристина, свернувшись в позе зародыша, мирно спала завернувшись в свой плащ. Это выглядело не менее странно — видеть спящего призрака, чем моющегося. Ему не хотелось её будить, но других вариантов он не видел.

Он подошёл ближе и тихонько потряс за плечо.

— Кристина?

Она зашевелилась, потом выпрямилась и потянулась. Плащ соскользнул, открыв обнажённое призрачное тело. Ярослав поспешил отвернуться.

— Ты чего в трусах? — сонно спросила Кристина за его спиной.

Он оглянулся, убедился, что она запахнулась и пояснил:

— Там Евдокия, в ванной, она плачет, я не знаю, что произошло и что делать.

— Плачет? — удивилась та.

Она встала и пошла за Ярославом к ванной комнате. «Подожди» — сказала она ему и вошла внутрь. Через какое-то время всхлипы затихли. Спустя ещё минуту Кристина вышла и скомандовала:

— Ищи одежду, любую.

— Одежду? — не понял Ярослав.

— Да, — подтвердила та, — платья, куртки — что угодно.

— Ладно, — пожал плечами тот и пошёл искать одежду.

Как назло в доме ничего не было. В спальнях стояли шкафы, но они стояли пустыми. В одном только на полках лежало чистое постельное бельё. Он наконец оделся сам, взял одну из простыней - завернётся в неё в крайнем случае, - и вернулся. У входа в избу он заметил свой рюкзак. Хотя не помнил, чтобы приносил его из машины. Рюкзак кто-то расстегнул, и кто-то явно в нём копался. Видимо Кристина искала и в нём тоже, но там из одежды лежало только сменное бельё. С чердака доносились шаги. Заскрипела лестница, и сверху стала спускаться Кристина с охапкой каких-то вещей.

— Там сундук, — пояснила она, — подобрала что могла, сейчас примеряем. Не заходи пока.

— Мне в туалет нужно, — попросился он.

— Потерпишь, — ответила Кристина и захлопнула за собой дверь в ванную.

За дверью послышалась возня, спорящие женские голоса, и наконец они вышли. На Евдокии оказались старые джинсы и чёрная поношенная футболка с какими-то музыкантами и надписью «Крематорий». Ярослав юркнул внутрь и наконец облегчился. Вернувшись, он увидел девушек сидящих за столом. Евдокия была сильно расстроена, и Кристина что-то тихо говорила ей, видом утешая.

— Так что случилось? — поинтересовался Ярослав, присаживаясь перед ними.

— Шинель, — сказала Кристина. — Её нет.

— В смысле нет? — не понял Ярослав. — Куда она могла деться?

— Никуда. — Кристина смотрела в стол. — Её вообще не было. Мы её сами на себе держим, понимаешь? Всё время, каждую секунду. Как будто в кулаке зажал и не разжимаешь.

— Откуда ты знаешь?

— Пробовала. На второй год. — Она наконец подняла глаза. — Надоел мне этот плащ, я в нём умерла, я в нём под автобус легла. Спустила с одного плеча — а он поплыл. Как дым потянуло в сторону. Я его обратно натянула и больше не трогала.

Евдокия всхлипнула.

— Я думала, это все понимают, — сказала Кристина. — Она сто лет в этой шинели простояла. Мне и в голову не пришло, что она ни разу не пробовала.

— Это шинель отца, — грустно вздохнула Евдокия, вытирая слёзы, — он как будто всегда был со мной. Он тоже мёртв, но я представляла, что мы вместе, а теперь у меня вообще ничего не осталось...

— А мы уверены, — сказал Ярослав, — что она сможет носить то, что вы нашли, вне этого дома? Это только внутри вы как-бы опять воплотились.

Евдокия снова завыла и зарыдала, опустив лицо на лежащие на столе руки.

— Ты это специально что ли? — шикнула на Ярослава Кристина, — уйди пока, пусть успокоится.

Ярослав молча встал, забрал свой рюкзак и ушёл в ванную. Принял душ, привёл себя в порядок и почувствовал, что голоден. Выйдя из ванной он увидел, что девушки видимо ушли к себе. Он отнёс свои вещи, нашёл в холодильнике вчерашнюю пиццу, разогрел пару кусков. Рядом с микроволновкой стоял чайник, и он, судя по всему, только что вскипел. «Кристина, что ли позаботилась» — удивился Ярослав. Рядом стояла пачка с пакетиками чая и сахарница. Заварив сладкий чай, он сел за стол завтракать.

Из его комнаты раздалась трель телефона — пришло сообщение. В сообщении Алёна писала, что приедет вечером, просила, чтобы они не стеснялись, чувствовали себя, как дома. Ярослав в ответе поблагодарил и написал, что у Евдокии исчезла шинель. Ответа от Алёны не последовало. Оставалось только ждать.

Делать было решительно нечего. Московская сим-карта тут работала плохо, интернет еле шевелился. Ярославу удалось только почитать новости в мессенджере, картинки не грузились вообще никак. Он вышел прогуляться по участку, но некошенная трава цеплялась за брюки и путалась под ногами. В саду его нашла Кристина.

— Успокоилась немного, — сообщила она, имея в виду Евдокию, — я предлагала выйти — проверить твою теорию про одежду, но она не хочет. Говорит дождётся Алёны, та скажет, что делать.

— Может она и права, — заметил Ярослав, — она же... кто? Ведьма, колдунья?

— Внучка Яги, — ответила Кристина, — была бы жива, ни за что не поверила бы во всё, что происходит. Не представляю, как ты это всё воспринял.

— Шок случился только когда я встретил тебя, — ответил Ярослав, — потом я уже ничему не удивлялся. Мозг не может удивляться постоянно, уже становится всё равно, в качестве ментальной защиты, наверное.

— Шок от меня? — уточнила Кристина, — Еву ты встретил первой.

— О ней я старался думать как об ошибке, не знаю, галлюцинации, обмане зрения, — пояснил он, — но когда увидел тебя, понял, что это что-то более серьёзное.

— Ясно, — кивнула та, — пойду в дом, не хочу её оставлять. Алёна не сообщила, когда приедет?

— Написала что вечером, — ответил Ярослав.

Кристина ушла, а во дворе опять залаяла невидимая собака. «Интересно» — подумал Ярослав, — «когда я сюда первый раз приехал, домовой не лаял».

У калитки стоял курьер с мотоциклом и большой квадратной торбой. Ярослав вышел из калитки и принял заказ — фирменный полиэтиленовый пакет с надписью «ЩиБорщи». Из пакета пахло едой.

— Сколько с меня? — поинтересовался Ярослав.

— Оплачено, — ответил курьер и, захлопнув визор шлема, пошёл к своему мотоциклу.

За обедом к нему присоединилась Кристина. Евдокия по-прежнему сидела в их комнате и не выходила.

— Сам заказал? — поинтересовалась Кристина.

— Нет, — ответил Ярослав, — наверное Алёна.

— Мы вчера с ней разговаривали, когда ты отрубился, — сообщила Кристина, — чтобы мы перешли в Навь, как положено, нужно достать наши останки. Кости.

— В смысле — останки? — Ярослав перестал есть борщ и посмотрел на Кристину.

— В прямом — из могилы, — ответила она.

— Выкопать? — уточнил он.

— Ну а как ещё?

— Как ты себе это представляешь? Просто прийти и раскопать могилу? Это уголовное преступление, у Евдокии могила прям в первом ряду, там камеры на церкви.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? — возмутилась Кристина, — моя могила вообще неизвестно где, если она вообще есть.

— И как быть? — поинтересовался Ярослав.

— Алёна обещала попробовать узнать в какой-то базе, — объяснила та, — если меня хоронили за счёт государства, то про это должна быть где-то запись. Сегодня приедет — спросим.

— Как Евдокия? — Ярослав от борща перешёл к картофельному пюре с щучьей котлетой.

— Нормально, валяется — делать всё равно нечего, — ответила Кристина.

— Чего она в душ-то полезла? — спросил он, — не узнавала?

— Сказала что интересно стало. Горячий дождик прямо в доме, в её времена такое только господа себе могли позволить. Захотела попробовать, сняла шинель не подумав. Такие дела.

— Ясно, — кивнул Ярослав, — слушай, может ты тоже хочешь есть? Раз вы тут почти как живые?

— Не, — поморщилась Кристина, — мы вчера пиццу пытались попробовать — на вкус как что-то протухшее, гнилое. И куски которые мы пытались откусить сразу плесенью пошли — пришлось выкинуть. Да мы и голода не чувствуем, так что спасибо — нет.

После обеда Ярослав пошёл к себе в комнату полежать. Вспомнил, что давно не писал матери — написал что всё хорошо, но связь плохо работает, поэтому позвонить не может. В ответ она прислала смайлик с поцелуем. Потом он почитал немного новости и незаметно уснул. Спалось в этом доме очень хорошо.

Разбудила его хлопнувшая дверь. Ярослав вышел из комнаты — приехала Алёна и разговаривала с Кристиной и Евдокией.

— Привет, — поздоровался он.

— Привет, — ответила Алёна, — как у тебя дела?

— У меня-то нормально, а вот у Евдокии — не очень.

— Да, барышни мне рассказали, — приобняла Евдокию, по-матерински погладив по голове.

— И что, — Ярослав сел за стол, — она может сохранить эту одежду?

— Нет, к сожалению, — покачала головой Алёна, — эта одежда из мира живых, а Евдокия уже нет. За пределами заговорённой избы она не сможет её носить. — Она помолчала. — Я должна была предупредить. Вчера, сразу. Забыла — устала с дороги.

— И что делать? — поинтересовалась Кристина, заметив, что Евдокия опять готова заплакать.

— Честно — не знаю, — развела руками Алёна. — Ну, ну... не надо. Что-нибудь придумаем. Давайте присядем, я расскажу, что удалось узнать.

Они расселись за столом. Алёна налила себе и Ярославу горячий чай из большого френч-пресса.

— По поводу тебя, Кристина, — Алёна осторожно сделала глоток обжигающего напитка, — нашла. Тебя кремировали, прах в колумбарии, ячейка оплачена. Есть номер. Владелец — Олег Яковлевич Риферт.

— Брат? — удивлённо прошептала Кристина.

— Наверное, — пожала плечами Алёна, — я же говорила, что какая-то связь ещё осталась, память о тебе.

— Мы не общались с тех пор как я уехала из Хабаровска, — рассказала она, — поссорилась со всеми тогда крупно. Позже узнала, что он где-то в Санкт-Петербурге. Мы с ним так ни разу и не общались. Как он узнал?

— Это я не знаю, — ответила Алёна, — но теперь твоя могила тоже найдена, адрес я скину Ярославу. Ну что, Ярослав, ты готов пойти попариться? Баню Харитон уже растопил.

— Мы там будем вдвоём? — неуверенно поинтересовался Ярослав.

— Ну да, — улыбнулась Алёна, — а кто ещё? Пойдём, выясним, что с тобой. Ты же этого хочешь?

— Да, хочу, — подтвердил тот поднимаясь из-за стола, так и не допив свой чай.