Пятнадцатый
Есть у меня одна история про Саню, которую почти никто не знает. А то, что расскажу я вам, вообще никто не знает. Приближался выпускной, конец учебного года. Саня шёл домой со своей подругой детства Кристиной после тренировки по лёгкой атлетике.
– Ты когда-нибудь водил девчонок домой, помимо меня? – спросила она.
– Нет, я с шестого класса, наверное, уже вообще никого в гости не звал. Да и не хочется.
– Почему?
– Ну, понимаешь, Кристин, ты же видела, помнишь эту квартиру?
– Ну да, помню, как мы играли у тебя и дурачились в детстве. А помнишь, как я намазала губы клеем, потом поцеловала тебя, и наши губы склеились? – сказала она и засмеялась.
– Да, помню, конечно, – и они рассмеялись. – Только тогда всё было как-то иначе. Некоторые вещи были совсем не важны.
– Сам-то в гости ходишь, а к себе никого не водишь. Стесняешься, что ли?
– Есть такое. Мне самому не очень нравится находиться там. Что там делать?
– А что будешь делать, если появится девушка?
– Не знаю, Кристин. Я иногда об этом думаю, и... хрен знает. Меня эта тема душит.
– Понятно. Кстати, Саш, поедешь с нами на остров?
– Какой ещё остров?
– Мы собираемся на Буотаму, на остров бизонов. Соберемся своими на недельку.
– Кто ещё поедет?
– Да все наши почти. Если согласишься, будешь пятнадцатым.
– Хм... ну да, я бы тоже хотел поехать. А когда?
– К концу месяца.
– Знаешь, всё-таки я спрошу: тебе нравится Алёна?
– Ну… Может быть. А что?
– Да так, ничего!
Так они дошли до её дома. Саня достал наушники, включил Басту «Солнца не видно» и пошёл к себе. Вспоминал слова Кристины, думал о том, как мог бы ответить ей. Но не было смысла грузить её какими-то печальными фактами о своем доме. А на языке так и вертелся ответ:
«Да что там делать? Приводить людей в дом и показывать пьяного батю, чтобы они, как в контактном зоопарке, подкармливали его пивными закусками? Ну уж нет».
Ещё в классе восьмом или девятом Саня понял, что это не та жизнь, в которой хотелось бы жить. И показывать такое тоже не хочется. Он ходил по гостям и видел, как живут другие семьи. Когда-то давно он сидел в гостях у друга и боялся идти домой, потому что там находился пьяный отец и вёл себя неадекватно. Саня гостил у друга до позднего вечера и играл с ним в Сегу. И чем дольше сидел, тем больше понимал, что не хочет идти домой. Потому что у него нет отдельной комнаты, нет собственной кровати, нет приставки. А если бы и была, то её бы разбил отец. Как обычно. Ведь он в пьяном угаре крушил и уничтожал всё, что есть в доме. Если бы у Сани была Сега, то он бы её точно хранил у кого-нибудь из друзей в безопасном месте, а не дома.
Дома его ожидал лишь маленький уголок: угловой стол, отремонтированный деревянный стул и алюминиевая раскладушка. Он всю жизнь спал только на раскладушке. А на кроватях сидел только в гостях. Вот ирония: ему, чтобы уложить девчонку, надо было бы сначала разложить этот натянутый брезент. А у него ещё спрашивают, водил ли он к себе девчонок! Конечно, нет. Поэтому на вопрос о доме он скромно ответил, что не любит там находиться.
Да и вообще, Саня ещё с детства начал убегать от своего дома — не в том смысле, что устраивал побег с привлечением милиции, нет. В основном он старался занимать всё своё свободное время учёбой и каким-нибудь делом — любым, лишь бы не идти домой. Он ходил на рисование, на танцы, занимался спортом, туризмом, вырезал по дереву, посещал секции по поэзии и дебатам. И так до конца школы: домой старался приходить только ради того, чтобы поспать.
«Дом не ощущается домом, если там нет для тебя места».
После окончания школы оставался месяц до поступления в университеты. В конце лета все бы разлетелись по разным городам. Друзей у него было много, а основной костяк из пятнадцати человек тянулся и пополнялся ещё с детского сада. Там они сначала пообещали друг другу пойти в одну школу, а уже в школе поклялись дальше идти по жизни вместе. Мечтали поступить в один университет, ну или хотя бы в один город на разные направления.
Так всё и произошло: экзамены сданы, документы поданы. Осталось дождаться приказа о зачислении и сделать это последнее лето незабываемым. Но пока что он смотрел на то, как его друзья веселятся с девушками, на их влюблённые счастливые лица, прикосновения, поцелуи, объятия, нежность, на ту свободу чувств, которую они могли себе позволить. Некоторые парни даже рассказывали, как они уединялись с девушками дома. Он завидовал и хотел так же. Вот только непонятно, какой именно завистью — белой или чёрной, да и бывает ли вообще у зависти цвет? Наверное. Ну так вот, смотрел он на это и хотел того же самого, только с Алёной.
Она была лучшей подругой Кристины и родной сестрой Лёхи, лучшего друга Сани. Он влюбился в неё под конец одиннадцатого класса во время подготовки к соревнованиям по лёгкой атлетике, где они состояли в одной команде. Мечтал, чтобы его чувства были взаимны, хотел гулять с ней и со своими друзьями вместе, подарить ей памятный подарок, съездить с ней на пикник, на этот остров, куда его позвали. Хотел проводить с ней всё своё свободное время, быть причиной её улыбки, дарить счастье каждый день, как дарят букеты цветов. Что ж поделать — это была его первая влюблённость.
Но его смущало то, что его семья не такая богатая и состоятельная, как у других. Отец всё время пьёт, денег у самого Сани совсем нет ни на свидания, ни тем более на ухаживания — да он даже билеты в кино не смог бы оплатить. Из-за всего этого он ощущал себя неполноценным. Ему казалось, что раз нет денег, то не светит ему никакой взаимности от Алёнки, тут даже пробовать не стоит — не достоин он её внимания и тем более чувств. Поначалу он пытался заглушить свои эмоции, старался не думать о ней, но Алёна была такой красивой и милой: каждый её жест, улыбка, взгляд били прямо в сердце юного Санька. Покоренный и обезоруженный её очарованием, он решил, что надо начать действовать, заработать денег, проявить внимание и добиться взаимности несмотря ни на что.
«Я достану бабки на всё лето для двоих и наконец признаюсь ей».
Лето подразумевало большое количество прогулок и интересных событий. Только вот деньги нужны на все эти великие достижения. Для этого он в начале лета устроился на работу дворником в одном неплохом месте в центре города. Поддерживал чистоту небольшого бизнес-центра на самой проходимой улице. Работа была нетяжёлой: пару часов утром перед открытием и пару часов вечером. Но зарплата была мизерной — всего-то десять тысяч рублей. А ему надо было накопить на поездку, на подарки, на свидания, да ещё бы сумму набрать для начала жизни в университете. Этой зарплаты не хватило бы и на половину всех планов. К тому же, когда отец прознал, что его сын подрабатывает, начал клянчить у него деньги, и у Сани на руках оставалось совсем немного.
Как-то раз гулял он с пацанами — Мишей и Димой. Дима искал подарок своей девушке, подумывал об Айфоне 4s. А Миша — музыкант — относительно недавно познакомился с девушкой в музыкалке и думал устроить романтический маршрут на целый день. Саня смотрел на них как на пример того, как надо обходиться с девушками. По пути они заходили в кафешки и на прочие развлечения. Сане было очень неудобно, что за него всё время оплачивают. Для его друзей это не было проблемой, но Саню каждый раз корёжило изнутри. Но денег-то нет, и что, он за столом один сидел бы без еды? Нет, друзья же такого не допустят. Вот только он никогда не любил что-то просить, поэтому обещал им всё вернуть с зарплаты. А это ведь он ещё с Алёной не гулял — не будет же она за него везде платить! Саня бы тогда сдох от стыда.
А она тем временем уехала с семьей в отпуск и должна была приехать, как сказал Лёха, только в августе, перед самой поездкой на остров. Саня немного поник, но зато решил сфокусироваться на заработке: появилось время поднакопить. В его голове назревал другой план. Как-то раз он перебирал на даче кладовку с отцом, там было много старого хлама, обёрнутого в газеты. Ему в руки попалась статья советского времени про «фокусников на деньгах» или «денежные фокусы». И ему пришла мысль: а что, если фокус превратить в доход?
«Есть размен?»
Расклад был прост как дважды два. Саня заходил в оживленный магазин, протягивал кассиру пятитысячную купюру и просил разменять на мелкие. Если ему отвечали: «Да, без проблем», то схема была такой: три тысячи по тысяче и две тысячи по пятьсот рублей. Сане отказали всего несколько раз. Он брал разменные деньги, уходил, а потом возвращался снова с любой выдуманной историей. Суть в том, что надо было разменять снова, но только наоборот. Он доставал заготовленные полторы тысячи в одной руке и три с половиной тысячи в другой. И снова просил размен: «Так, а давайте две тысячи, что по пятьсот, поменяем на тысячные. Мне мелочь не нужна», – примерно так он говорил. Отдавал те полторы тысячи в руки, именно в этом и был весь фокус. Он получал две тысячи, убирал их сразу в карман, пока купюры на три с половиной тысячи были в другой руке. Затем резко менял интонацию и отказывался от изначального размена: «А-а, стоп, давайте я отдам обратно всю эту мелочь, и вы мне вернёте ту купюру в пять тысяч рублей», – примерно так. Вручал в руку кассира вторую часть, где были три с половиной тысячи. Вот и ровно те пять тысяч, что когда-то были в кассе. Забирал ту первоначальную пятёрку и уходил. А то, что когда-то ему отдали две тысячи, уже все забывали.
Проделав это раз, два, три, он понял, насколько это легко. Спустя пару часов у Сани было уже десять тысяч на руках, а к вечеру — все пятьдесят. В конце того дня он шёл в наушниках, играла музыка Басты «Урбан», и в голове крутились мысли: «Ничего сложного, просто размениваешь бабки. Сумма не более двух тысяч за раз, а значит, это даже не уголовка, так, мелкое мошенничество».
И вот так лёгкие деньги сорвали Саню с цепи. Он почувствовал дикий азарт, свою неуязвимость, а безнаказанность внушила мнимую силу и власть над этой жизнью. Набивая карманы хрустящими купюрами, он прошёлся по всему району и не оставил ни одну кассу. Да, Саня умел возводить всё в абсолют. Он всё равно собирался уезжать из этого города, так что срать он хотел на все последствия.
Но аппетиты росли, сумма ушла далеко за сотню тысяч, а для «абсолютного триумфа» требовалось приумножение. Молния не бьёт дважды в одно место: кассы начали его запоминать, и у Сани могли возникнуть проблемы. Чтобы не попасться на очередной уловке, он решил сменить тактику и для этого опустился на ступеньку ниже — в самый грязный криминал.
Но пришёл к этому не сразу. Несколько дней он думал и не мог решиться, а потом увидел рекламу по телевизору про тот самый Айфон 4s, который предлагали выгодно купить в кредит. Он вспомнил, как Дима хотел подарить такой девушке, но денег не хватало. Значит, если бы было предложение где-нибудь дешевле, то он бы без раздумий его взял. И тут Сане пришла мысль: а что, если он раздобудет телефон для Димы по желаемой цене? Так все будут только в выигрыше. И он пошёл продумывать новую схему. Всё очень просто.
«У кого есть паспорт?»
Идея была такой: оформить кредит в магазине электроники на новый, ходовой и популярный товар по чужому документу. Маргиналам было абсолютно насрать на свою кредитную историю, коллекторов и долги — с них всё равно нечего взять. Им главное, чтобы деньги дали за участие. Саня потратил неделю, выискивая подходящих кандидатов в неблагополучных районах. Наконец он нашёл нескольких опустившихся бедолаг и предложил им поднять двадцатку за час. Те радостно согласились.
Они отправились в магазин и оформили кредит. Потом Саня всё это продал — не сразу, конечно, но очень выгодно. Решиться на эту затею было сложнее, но уже не так, как с разменом. Сколько алкашей-то в городе? Может, даже больше, чем магазинов. Но обходить их всех по городу, как кассы, было бы уж точно ошибкой. Как оказалось, идти на эту авантюру вообще было ошибкой.
Следующую группу желающих заполучить лёгкие деньги он нашёл в пригороде. Захудалая, кривая деревяшка в заболоченном месте, где около дома на пустой улице стоит уличный туалет. Дерьмом несло оттуда уже на подходе к первым подъездам. Внутри обветшалого дома в коридорах лежали доски поверх грязной воды, по которым ходили жильцы первых этажей. Такая же картина была внутри квартиры. Саня зашёл, предложил всё так же, как в прошлый раз. Но тут реакция была совсем другой, не такой, какую ожидал Саня. Разговор пошёл в другое русло.
Когда эти типы поняли, что к ним пришли предлагать деньги, они догадались, что у Сани они есть при себе. И если попробовать надавить, то, возможно, им их просто отдадут. Но начали они с другого — просили в долг. Саня почти сразу понял, что тут ловить нечего и стоит уйти как можно скорее. Но они уже сами пытались задержать его болтовнёй и разными вопросами. Когда Саня сказал: «Ладно, прощайте!», один из них схватился за нож со стола и только хотел встать, как Саня тут же побежал к выходу. Этот мужик погнался за ним, а другие начали кричать кому-то на улице, чтобы Саню задержали.
У входа в подъезд как раз заходили несколько старых алкашей, у них была грязная сумка с чем-то звенящим внутри. Услышав, что кто-то выбегает, они перекрыли своими тушами выход. Сане оставалось только бежать через них напролом: разогнаться и влететь в этих троих, чтобы снести их с ног и бежать дальше. Он влетел туда, сбил пьяные «кегли», сам упал в грязную воду, повредил руку о стёкла и гвозди, поцарапался, но побежал дальше. Благо бегал он быстро, ведь был КМС по лёгкой атлетике.
На следующий день после той драки в пригороде Саня чувствовал дискомфорт, хотя помылся несколько раз после падения в ту грязную воду. Но отвратное чувство оставалось с ним до конца дня. Почему-то грязные деньги не давали того ощущения уверенности, какое бывает, если бы он заработал их честным трудом.
«Всё! На этом завязываем».
За всеми этими событиями незаметно наступило время готовиться к поездке на остров. К этому моменту Саня был с деньгами на всё лето для двоих, готовый к признанию. Как он думал: «Всё начнётся именно там». Компания из пятнадцати человек уехала на остров в начале августа. Это был их последний, прощальный выезд перед тем, как покинуть родные места.
С первых дней на острове Саня всё поджидал нужного момента, смотрел на загоревшую Алёнку и радовался тому, что уже совсем скоро, когда все будут праздновать поступление, ему наконец-то удастся с ней поговорить и сблизиться, а по возвращении в город он начнет с ней встречаться.
На острове было красиво. С самой высокой точки можно было наблюдать за тем, как всё вокруг омывается быстрым течением самой холодной и великой реки Лена. На этом месте разводят и восстанавливают популяцию диких бизонов. А в самом лагере располагаются уютные маленькие деревянные домики, которые там называют кубриками. В центре лагеря находился костёр и большой стол. Ребята наслаждались своими последними белыми ночами под открытым небом уходящего лета.
Спустя какое-то время ребята должны были проверить списки зачисленных, но связь там ловила плохо. Поэтому Дима — самый высокий из друзей — залез на крышу деревянного домика у костра и, вытянув руку с телефоном к небу, судорожно пытался обновить страницу на сайте университета. А все остальные застыли в ожидании у тлеющего костра. Повисла тишина, сквозь которую слышался только треск дров. Саня не переживал о своем поступлении, так как был олимпиадником. Да и многие другие тоже не волновались: кто-то был льготником, кто-то поступил платно. Оглашение списков было лишь для успокоения, но не для всех.
С каждым новым зачитанным факультетом толпа внизу взрывалась счастливыми воплями, дикими плясками и объятиями. Мечта, которую они строили с начальных классов, сбывалась прямо здесь, на их глазах. Один за другим ребята находили себя в списках. Сначала зачитали факультет Кристины с Алёной. Они были счастливы как дети. Алёна, улыбаясь, смотрела на брата, а Кристина искала взглядом Саню. Потом были зачитаны все остальные списки, и в самом конце — направление Сани, куда подали документы Лёха, Дима и Миша. Дима сначала нашёл себя, потом Саню и молча перелистывал список дальше, разыскивая фамилию Лёхи.
Толпа внизу загудела. Лёха сделал шаг вперед, его лицо вмиг стало бледным и напряжённым. Алёна сжала кулаки, затаив дыхание. Дима на крыше внезапно замолчал. Остальные интересовались: ну что там с Лёхой? Повисла тяжелая, душная пауза. Дима медленно опустил руку с телефоном и посмотрел вниз на Лёху.
— Тебя нет… Не прошёл, значит, да?
Мир вокруг костра словно рухнул. В толпе начался растерянный, испуганный шёпот. Кто-то тихо бормотал, что этого не может быть, ведь Лёха окончил школу с красным дипломом и набрал больше всех баллов. Лёха стоял в полном ступоре, ошеломлённый, глядя в одну точку. Дрожащими руками он забрал у спустившегося Димы телефон, несколько раз пробежался глазами по экрану снизу вверх и сверху вниз. И себя там не нашёл. Друзья обступили его, наперебой предлагая пойти на коммерцию или перевестись позже, после первого курса, но Лёха никого не слышал. Он резко повернулся и ушёл вглубь лагеря, с грохотом закрыв за собой дверь домика. Их общая клятва детства разлетелась в щепки.
Поздним вечером, когда все разошлись по домикам, у костра сидели четверо. Мишка устроился прямо на земле в спальнике, взял гитару и принялся меланхолично перебирать аккорды «Беспечного ангела» Арии. Алёне это не понравилось, и она попросила сменить пластинку. Саня слегка улыбнулся и сказал:
– И вправду, Миш, смени, Лёха же не умер.
Дима горько усмехнулся, поднялся со скамьи и пошёл в домик к Лёхе, чтобы поговорить по-мужски, если тот ещё не спит. Саня сидел абсолютно неподвижно, не отводя взгляда от тлеющих углей. Миша бессмысленно перебирал струны, думая, что бы тогда сыграть. Посмотрел на этих двоих, опечаленных у костра, и начал тихо наигрывать, покачивая головой, Многоточие — «В жизни так бывает».
Алёна начала рассказывать, что они не просто так с Лёхой хотели поступить в этот университет — там когда-то встретились их мама и папа, поэтому для Лёхи это было очень важно:
— Саш, ну как так-то? Его одного не взяли… Отец с ним очень строг и не согласится на коммерцию, поэтому Лёшка так старался. Я не хочу бросать его одного в Якутске. Я буду чувствовать себя предательницей, будто я украла его мечту… Да и что он тут будет делать один, без нас?
Саня медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, достал руку из кармана и крепко обнял её за плечо. Сам он тоже не знал, что делать, но помочь другу и успокоить Алёну хотелось больше всего. У него как раз были те украденные деньги, которыми он мог оплатить учёбу другу на семестр, но согласился бы тот? Скорее всего, нет. Да и отца Лёхи он знал: если тот сказал, что сын должен поступить на бюджет, значит, так и должно быть, это безоговорочно. Даже если бы Саня оплатил семестр, то что делать дальше, если никто платить не будет? «Тут надо искать другое решение», — подумал он и ответил:
— Слушай, я что-нибудь придумаю. Ты для меня… Вы с Лёхой самые близкие. Я сам не представляю универ без вас. Всё будет хорошо, я обещаю тебе. Иди поспи. Утро вечера мудренее.
Алёна взглянула на него с надеждой. Когда она вставала, Саня решил, что нельзя упускать момент — именно сейчас он скажет всё как есть. Пока она не успела сделать и шага, он прихватил её за руку. Словно ударенные молнией, оба замерли. Так резко всё это произошло, что Миша даже перестал играть. Наступила неловкая тишина. Где-то сзади заскрипела дверь, и Саня начал говорить: как она ему всегда нравилась, как постепенно он в неё влюблялся. Алёна сначала стояла боком с опущенной головой и слушала, а потом резко перебила его, повернулась к нему лицом и, смотря ему прямо в глаза сверху вниз, ответила, что она это знает, но они с ним только друзья. Извинилась, добавив, что в другом городе её ждёт «молодой человек». А после ушла в домик. Дверь захлопнулась, а затем захлопнулась ещё одна дверь. Он остался один у костра с засыпающим в спальнике Мишей. Что он тогда чувствовал — даже рассказывать не стоит.
Ранним утром следующего дня, пока все спали, а небо над островом было окрашено в нежно-розовые тона, над рекой Леной стоял густой, прохладный туман, накрывающий собой прибрежный песок. Слышался далекий стук моторов катеров у берега. Саня с собранным рюкзаком за плечами тихо шёл через двор к выходу, стараясь никого не разбудить. Он прошёл мимо догоревшего костра, где в спальнике лежал Миша. Тот проснулся в это время от холода и сырости и встретил глазами Саню с вещами. Не поворачивая головы, он обратился к нему с вопросом, куда тот собрался, на что Саня ему вскользь ответил, что у него появились дела в городе, надо домой. На этом и разошлись.
Саня быстрым шагом пошёл в сторону берега. Миша же провожал его взглядом, и до него мгновенно дошёл истинный план Сани: всё связано с Лёхой. Миша мгновенно выскочил из спальника, на ходу обул кеды и сломя голову побежал сначала к домику с ребятами. Изо всей силы стуча в дверь, он поднял крик на всю базу:
– Лёха! Дима! Вставайте все! Саня что-то задумал! Он втихушку в город уезжает! На берег, быстро!
Поднялся шум, захлопали двери, все ребята выбежали заспанные, полуодетые, во главе с Мишей и Лёхой. Все они толпой побежали к обрыву и спустились к реке. Внизу они увидели, как у пирса катер уже завёл мотор и начал медленно отходить от берега. Саня стоял на нём с рюкзаком и с чувством стыда смотрел на них. Друзья на берегу замерли в ступоре. Они не знали, как реагировать на происходящее. Среди толпы начался растерянный гул. Начали его спрашивать, куда он собрался, и звали обратно, перебивая друг друга. Лодка отошла ещё недалеко. Саня попросил пилота замедлить ход. Катер сбавил обороты, покачиваясь на волнах Лены. Саня посмотрел на всех своих друзей, его глаза немного намокли — он хотел уйти тихо, без драм, но не вышло. Он набрал в лёгкие воздуха и крикнул им через воду:
– Списки обновят завтра! Я заберу свои документы, Лёха! И отдам своё место в вузе тебе! Это мой выбор! А я поступлю в другой универ, помнишь, куда меня приглашали? Не переживай!
Лёха от услышанного был в полном шоке. Он же понимал, что в этом нет никакой гарантии, не факт, что освободившееся место достанется именно ему, и эта жертва лучшего друга будет напрасной. Он с разбега залетает прямо в холодную воду, разбрызгивая волны, и кричит:
– Ты чё надумал, Саня?! Ты с ума сошёл?! Верни катер обратно! Давай поговорим!
Кристина тоже забежала в воду, сжала кулаки, но ничего не крикнула, а вслед за ней и братом забежала Алёна, протягивая руку к катеру с просьбой вернуться. Миша же спустился к кромке воды и молча смотрел на уплывающего друга. Пилот катера сказал Сане, что уже пора двигаться: течение сильное, уносит, надо газовать. Саня кивнул пилоту сквозь проступающую слезу, а потом, перекрикивая шум нарастающих оборотов мотора, крикнул:
– Лё-ха! Я пообещал Алёне, что всё будет хорошо! Не по-две-ди ме-ня!
Миша смотрел на Саню сквозь туман и едва заметно, уважительно кивнул ему. Саня поймал этот взгляд Миши и улыбнулся ему в ответ — они понимали друг друга без слов. Катер резко взорвал воду брызгами, набирал ход и быстро уплыл в предрассветный туман. Саня повернулся спиной к берегу и не видел, как Лёха и Кристина остались стоять по колено в холодной воде, глядя на удаляющийся катер.
Через неделю, когда уже все вернулись, Саня узнал, что место в вузе выделили Лёхе, как он и договаривался. Те, кто был на острове, так и не поняли, к чему была такая суматоха и скоротечный отъезд Сани. А он вернулся домой после подачи документов в другой вуз. Та куча бессмысленных денег лишь мозолила глаз и давила на больное. Рука уже почти зажила, и он снова начал бегать по утрам на стадион. В один из дней он встретил там Кристину. Как только она увидела Саню, то немедленно подошла к нему и с ненавистью сказала прямо в лицо:
– Ты мудак, Саша!
И, сказав это, она ушла. А он так и остался там, на пустом стадионе. В наушниках играла песня Басты «Кастинг», и он провожал её взглядом до самого выхода. На его изменившемся лице было так много вопросов, но, получив лишь короткий ответ, он смотрел ей вслед и думал: «Мудак? Мудак… Мудак, значит… А я и вправду мудак».
