Путь мёртвых. Часть 12

Листья яблони под окном, колышась на ветру, бросали через незанавешенное окно солнечные зайчики на лицо Ярослава. Он проснулся и ещё какое-то время лежал, приходя в себя, и пытаясь осознать, что произошло вчера. Происходило ли это на самом деле? Он взял телефон — восемь часов утра, солнце только-только поднялось из-за горизонта и поэтому светило прямо в окно. Дата изменилась — наступил новый день.

В кровати он лежал голый, но одежда лежала сложенная на стуле. Он оделся и вышел из комнаты. За столом сидела Алёна в чёрном шёлковом халате и пила кофе. Там же на столе стояла сковорода с омлетом и поджаренными сосисками. Рядом стояла тарелка с нарезанными свежими огурцами и помидорами.

— С добрым утром, — поприветствовала она его, — присаживайся, позавтракай.

Ярослав сел, машинально взял тарелку, положил себе немного омлета, сосиску и пару ломтиков огурца.

— Что вчера было? — спросил он.

— Не знаю, — Алёна сделала глоток кофе, — я не знаю, что ты видел, это индивидуально.

— Я, видимо, отключился, — он лениво ковырял вилкой омлет, — ты меня донесла до кровати?

— Нет, — покачала головой та, — ты сам дошёл, перед этим мы ещё посидели, выпили.

— Ничего не помню, — сказал Ярослав, — так есть какой-то результат?

— Да, — кивнула Алёна, — но не очень хороший.

— Какой именно?

Алёна допила кофе. Поставила чашку. Потом взяла её снова, хотя она была пустая.

— Я плохо это умею, — сказала она. — У нас на работе покойники, им уже не надо ничего объяснять.

— Говори уже, — настаивал Ярослав.

— Ты умираешь.

Повисла тишина. Ярослав ждал продолжения, но продолжения не было. Алёна смотрела в чашку.

— И всё? — сказал он.

— Нет. — Она поставила чашку окончательно. — Скажи сначала сам. Что с тобой было последние два месяца? Всё, что показалось ерундой.

— В смысле?

— В прямом. Ты проехал ко мне тысячу двести километров, чтобы задать один вопрос. Значит, что-то замечал.

Ярослав хотел сказать, что ничего особенного. Потом посмотрел на свою руку, лежащую на скатерти.

— Руки, — сказал он. — Дрожат. С весны.

— Дальше.

— Устаю. Быстро, ни с чего. — Он помолчал. — Ногу подволакиваю. Кристина заметила, я подумал — находился.

— Дальше.

— На трассе… — Он остановился. — Под Ярославлем меня выкинуло на встречку. Я думал, руку свело. — Он поднял на неё глаза. — И город я тогда проехал. Собирался встать, отдохнуть, и просто проехал мимо. Не забыл — а как будто меня там не было.

Алёна молчала.

— Ты хочешь сказать, это всё одно и то же, — сказал он.

— Я хочу сказать, что ты это уже знал, — ответила она. — Просто складывать не хотел. — Она наконец отставила чашку. — И на парковке, в первый день, ты чуть не упал. Я тогда ещё не была уверена. А в бане потрогала — и стало ясно, где это сидит. Я тебе говорила: сгусток в голове.

Он сидел и смотрел на свою руку. Она дрожала.

— Это лечится?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем, — сказала Алёна. — Тебе будут давать обезболивающее.

— Сколько?

— До нового года.

Ярослав кивнул. Потом кивнул ещё раз.

— Как это будет? — спросил он.

— Ты не захочешь знать.

— Захочу.

— Ладно, — сказала Алёна. — По порядку будет отказывать всё. Сначала то, что уже началось — руки, ноги. Потом зрение. Потом ты не сможешь сделать вдох. Не то что тебе будет тяжело дышать — ты просто захочешь вдохнуть и не сможешь. И всё это время будет болеть, и всё это время ты будешь понимать, что происходит. Почти до самого конца будешь понимать.

— А потом?

— А потом уже нет.

Она встала, дошла до раковины, налила себе воды из-под крана и выпила стоя, спиной к нему.

— Я это видела, — сказала она оттуда. — Не снаружи. Я вскрывала. Мозг становится похож на губку. Дырки. Как будто кто-то ел его изнутри и оставил половину.

— Звучит так, — заметил Ярослав, — что лучше это прекратить сразу.

— Официально это запрещено, ты знаешь. Но никто тебя не остановит. — Она вернулась к столу. — Только сперва поезжай и проверь. Через час ты начнёшь думать, что я ошиблась, — все начинают. Я не ошиблась, но проверить ты должен. Я попрошу нашего невролога написать заключение. У нас нет нужного оборудования, а в Москве сделаешь анализы и специальное МРТ.

— И именно поэтому я стал видеть их?

— Призраков? Да, скорее всего. Я думаю, что это что-то из области, когда люди начинают видеть запахи и обонять звуки. Что-то в мозгу меняется, смещается диапазон восприятия и ты начинаешь видеть нечто иное.

— Значит, — резюмировал Ярослав, — они всё-таки существуют? Или это просто галлюцинация поражённого мозга?

— Для тебя — существуют, — ответила она.

— Что значит «для меня»? — не понял он, — что-то либо есть, либо нет.

— К сожалению, всё гораздо сложнее, — Алёна наклонилась ближе к нему, — существует только то, что мы видим. Наше восприятие формирует окружающий мир. Это один из неразрешимых философских вопросов в области метафизики. И в отношении мистики и оккультных сфер он стоит наиболее остро. Не пытайся понять, я и сама не до конца понимаю, хоть и погружена в это всё с детства.

— И что мне делать? — Ярослав вскочил, — Ты хотела, чтобы мы вернулись обратно, раскопали их могилы, а потом приехали снова сюда для совершения обряда? Они исчезнут, обретут покой в этой Нави? А мне что делать? У меня теперь нет времени на это всё.

— Погоди, — она постаралась его успокоить, — сядь, да - времени нет, но есть один вариант, он немного странный и я не знаю, получится ли он.

— Какой вариант? — Ярослав снова сел, но всё ещё был неспокоен, — опять какая-то магия? Как вчера?

— Нет, — она протянула руки и взяла его ладони в свои, — я не смогу тебе уже помочь. Но ты тоже можешь уйти в Навь, можно открыть проход.

— Как?

— Нужно найти старый дуб, что растёт у перекрёстка, высыпать ему под корни пепел с погребального костра и тогда откроется путь в тот мир, в Навь, — объяснила она.

— Для этого не надо умирать? — уточнил он.

— Не надо, — подтвердила Алёна.

— И там я не умру?

— Нет, там ты будешь жить вечно, но вернуться ты не сможешь, и я не знаю, что там тебя ждёт.

— А что там вообще? — спросил он. — Ты всё говоришь — Навь, Навь. Рай? Ад?

— Ни то ни другое. — Алёна подумала. — Это не загробный мир. Это тот же мир, только с другой стороны. Как… — она поискала глазами по кухне, — как отражение в окне ночью. Всё то же самое, только тебя там нет.

— И люди там живут?

— Люди туда уходят. Живут или нет — не знаю. Я там не была.

— Хорошо, допустим, — он взял кружку и налил себе чаю, — и как ты всё это себе представляешь? Где я возьму пепел, где найду дуб?

— Я поеду с вами, в Москву, — пояснила она, — я помогу Кристине и Евдокии, мы достанем их останки для ритуала, я проведу его, и у нас останется пепел с их погребального костра, с помощью которого ты перейдёшь в Навь. Но вот где искать дуб я не подскажу, но я не думаю, что это будет проблемой. Москва старый город, в ней много мистических мест, ты найдёшь подходящее, я уверена.

— Ладно, — Ярослав немного успокоился, — какой-никакой план у нас есть. И когда мы поедем? И кстати, они где?

— Девушки? — уточнила Алёна, — гуляют. Я им уже рассказала — отослала чтобы не мешали поговорить с тобой. Поедем завтра, мне надо уладить дела на работе, раз я уезжаю. Выйдем пораньше — к вечеру приедем.

— Погоди, я не смогу ехать за рулём непрерывно до самой Москвы. Это сколько, часов двенадцать?

— Около пятнадцати, — ответила она, — но за это не переживай, я тебе помогу. Лучше бы конечно поехать на моей, но твою мы не можем тут оставить, так что не переживай. Ты есть будешь? Всё уже остыло.

Только он подцепил кусок омлета, как в сенях раздались женские голоса.

— Мне надо побыть одному, — Ярослав вскочил и скрылся в своей комнате.

— Вы уже поговорили? — поинтересовалась вошедшая секундой позже Кристина.

— Да, — кивнула Алёна, — он у себя. Ему надо всё осознать, не приставайте к нему. Лучше помогите — вечером надо будет заговорить его машину. Соскребите сажу из печи.

Вечером Ярослава выгнал из его комнаты голод. В доме никого не было. Он нашёл в холодильнике варёный картофель и курицу. Поев, он почувствовал себя лучше и решил пойти найти остальных.

Алёна нашлась во дворе. Она расставляла металлические плошки вокруг его автомобиля и складывала в них сушёную траву. На ней колыхалась от лёгкого вечернего ветра длинная льняная рубаха в пол, распущенные огненно-рыжие волосы, босые ноги.

— Что происходит? — поинтересовался Ярослав.

— Хочу заговорить твою машину, чтобы им, — она кивнула в сторону Кристины, стоящей поодаль, — ехать комфортнее, а ещё чтобы никто не мешал побыстрее доехать.

Ярослав мельком взглянул на призраков, но что-то заставило его присмотреться повнимательнее. В красном плаще стола не Кристина, а Евдокия — светлые волосы, более худая, чуть ниже ростом. Плащ висел на ней мешком. А Кристина стояла рядом, обнажённая. Он поспешно отвернулся. Но та заметила его взгляд и подошла ближе.

— Будет лучше, если ты, раз уж ты такой стеснительный, — произнесла она у него за спиной, — возьмёшь себя в руки, и посмотришь на меня, чтобы потом это тебя больше не отвлекало. Ева потеряла свою шинель и я передала ей свой плащ. Другой одежды, которая не пропадает и не сваливается сквозь нас вне избы, у нас нет.

— Да, ты права, — согласился Ярослав и повернулся.

Кристина была красивой. Нет, он и раньше видел, что она симпатичная, и выглядит моложе своих тридцати лет — возраста, когда она умерла. Но сейчас он видел её длинные ноги, полную грудь, крутые бёдра, она не такая худая, как Евдокия, её мягкие изгибы тела Ярослав с удовольствием рассматривал, и, наверное, было бы приятно провести по ним рукой. Он одёрнул себя.

— Так что ты будешь делать с моей машиной? — обратился он к Алёне.

— Ничего серьёзного, не переживай, лучше отойди подальше, — ответила та.

Ярослав последовал её просьбе и сел на лавочку около крыльца дома. Алёна тем временем длинной зажигалкой подожгла травы в плошках. Трава не загорелась, а начала тлеть, выделяя много дыма. Алёна ходила вокруг, махала руками, шепча какие-то заклинания. Дым, казалось, слушался её и окутывал автомобиль плотным одеялом. Затем она взяла миску с какой-то чёрной жижей, макнула в неё пучок травы и брызнула на машину. Так она проделала со всех четырёх сторон, отдельно брызнув на госномера. Закончив, она подошла к Ярославу и протянула ему что-то. Это оказался деревянный медальон с вырезанным на нём глазом с прозрачным камешком на месте зрачка.

— Что это? — спросил он.

— Отводящее взоры око, — сказала она, — повесь внутри — камеры и полиция не будут обращать на тебя внимание. Полезно, когда едешь быстро.

— Серьёзно? — скептически переспросил он.

— Вполне, — ответила Алёна, — пора бы тебе уже привыкнуть.

— Ладно, — пожал плечами он, — а остальное что?

— Дым да копоть, — отмахнулась она. — Не спрашивай, объяснять долго.

— Ладно, — Ярослав поднялся с лавки и положил талисман в карман, — как скажешь. Комары достали, если ты закончила — пойдём в дом. Я бы выпил немного.