Счастье почти рядом (2)
Автор:
Михалыч (Блинклин)
Текст:
«…Имеющий любовь
далёк от всякого греха"
священномученик
епископ Смирнский
Москва, год спустя.
Разлуку Дубровина переживала очень тяжело. Депрессия накрыла лавиной и не было никаких сил из неё выбраться. Яся машинально ходила на лекции, сидела как истукан, ничего не видя и не слыша. Дома бесцельно бродила по квартире, натыкаясь на мебель, или часами лежала на тахте. Из этого состояния ненадолго выводило только очередное письмо, которое она перечитывала по многу раз, целовала бумагу, прижимая к лицу. Однажды во время зимней сессии к институту подрулила диковинная иномарка Форд Мустанг. Из машины вышел высокий коротко стриженный парень в модной дублёнке с шикарным букетом роз и на глазах у обалдевших студенток галантно раскланялся перед сходившей по лестнице Дубровиной.
- Юра? Ты откуда здесь? – Яся равнодушно скользнула взглядом по иномарке и пахнущему дорогим парфюмом Кургалину.
- С днём рождения, Яся! Это - тебе, - Юрий протянул девушке букет.
- А-а, спасибо.
- Садись, я отвезу тебя домой.
С этого дня Кургалин стал регулярно заезжать за Ясей в институт. По дороге к её дому они молчали или говорили о чём-то малозначимом. Пару раз он приглашал её в театр и в кафе. Вёл себя безупречно, оказывая дружеские знаки внимания. В стране происходили какие-то непонятные метаморфозы, в результате которых полки магазинов пустели, дефицит продуктов и товаров становился повальным. Для Юры Кургалина дефицита не существовало. С ловкостью фокусника он поставлял Ясиной маме всевозможные продуктовые наборы, и мама от Юрочки была без ума. Яся, нуждавшаяся в «жилетке», куда можно поплакаться, обрела её в лице Кургалина и была ему благодарна.
Как-то в конце февраля Юрий позвонил Ясе и предложил встретиться у него дома. Предполагалось обсудить вопрос с неким могущественным патроном, готовым помочь вернуть солдата Потапова из смертельно опасного Афганистана в столицу. А вышеозначенный солдат смог бы дослужить оставшийся срок рядом с домом и, естественно, рядом с ней, Ясей. В квартире Кургалина, кроме него, никто не присутствовал. Зато был накрыт стол, везде стояли цветы, горели свечи и звучала красивая обволакивающая мелодия. Юрка скороговоркой сообщил, что таинственный гость задерживается, но обязательно будет позже, поэтому можно начинать ужинать без него. Начали. Спустя некоторое время Яся почувствовала, что «плывёт». Вместе со столом, стенами, потолком, цветами и свечами под нежно убаюкивающую музыку. Проснулась она ближе к полудню в одной постели с Юрой Кургалиным, дикой головной болью и с ощущением полной катастрофы.
В мае начался вывод ограниченного контингента советских войск из Афганистана. А летом целым и невредимым вернулся в столицу Макс Потапов. Его встреча с Ясей во время краткосрочного отпуска неожиданно оказалась напряженной, безрадостной, психологически тяжелой. Большие, наполненные слезами глаза, потухший виноватый взгляд и заметно выросший живот Дубровиной – всё это слишком диссонировало с ожиданием сладко-щемящего, долгожданного свидания. Заметив на лице Макса смятение, Яся приблизилась к нему и осторожно дотронулась до ладони.
- Макс…, я должна, я хочу тебе рассказать…
- Что ты хочешь мне рассказать? – Потапов резко отдёрнул руку и затряс головой, - О чём здесь вообще можно говорить?! Я ничего, слышишь, ничего не хочу знать!
Макс ушёл, и Яся решила, что далее жить не имеет никакого смысла. Она достала большую металлическую коробку с медикаментами, лежавшую на полке, но коробка выпала из рук и с грохотом упала на пол. Прибежавшая мама обнаружила Ясю ползающей по полу и лихорадочно собиравшую таблетки. Мама сразу всё поняла, выдрала из рук дочери коробку и выбросила её в мусоропровод. Через два месяца Кургалин официально попросил у родителей Яси её руки и сердца. Вскоре состоялась свадьба, а спустя месяц Дубровина родила девочку.
Служить Максу оставалось ещё больше года. Сразу после «дембеля» он неожиданно для всех уехал в Сибирь на строительство газопровода Сургут – Новосибирск.
Москва, 1997 год
Суд, удалившийся в совещательную комнату для постановления приговора, как-то очень скоро вернулся в зал судебного заседания – довольно тесную комнатку – с уже готовым текстом. Присутствующие – обвинитель, адвокат, секретарь и несколько незнакомых людей невнятного возраста и пола, встали. Толстый судья в мантии явно с чужого плеча, торопясь, бубня и проглатывая окончания слов, приступил к чтению приговора:
- Суд рассмотрел…, суд установил…, признать виновным… согласно статье УК РФ 281.1… Незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные сбыт или пересылка…, в значительном размере… Суд приговорил… к лишению свободы сроком на 10 лет с отбыванием в колонии строгого режима…
Макс, стоя в металлической клетке, слушал судью вполуха и хотел только одного: чтобы сие представление, вся эта лабуда поскорее закончилась. Мысленно он был не здесь. Он хотел видеть сейчас одного единственного человека. Хотя бы на секунду, на один миг… И тогда данный крест, свалившийся на него в виде десятилетнего срока, возможно, стал бы не таким тяжким и кошмарным. Но это было невозможно, ибо скорее всего, Яся даже не догадывается, куда он так неожиданно исчез три месяца назад, где сейчас находится, и что его ожидает. «Режиссёр» вышеозначенного спектакля, её муж Кургалин, наверняка, всё предусмотрел.
Четыре года назад, в октябре 93-го Максим после вкалывания на сибирских стройках возвратился в столицу. В центре Москвы он наткнулся на обугленный «Белый дом» и толпу зевак с фотоаппаратами. Каждый из них хотел запечатлеть себя для истории на фоне разбитого и сожжённого здания парламента, как символа побеждённой и униженной бывшей великой страны. Где жить, что делать, как существовать – было непонятно. Родители пребывали в Архангельской области, куда ещё накануне развала Советского Союза перекочевал по долгу службы отец. Однокурсники и немногочисленные приятели – каждый сам по себе. Кто сейчас для них Потапов, когда-то давно, совсем в другой жизни, подающий надежды солист и музыкант… Помыкавшись около месяца, Макс пристроился в «Метелице» лабухом, пел и играл на гитаре и клавишных. Одним словом, обслуживал «малиновых пиджаков», воров в законе, артистическую и богемную тусовку. Денег из них никто не жалел и не считал. Вместе с «новыми русскими» в кабак приходили «окультуриваться» и их роскошные дамы.
За прошедшие годы, как ни странно, любовь к Дубровиной не угасла, а, будто пожар на торфянике, ушла с поверхности в глубину. В Сибири у него были женщины, но ни с одной из них он не мог оставаться длительное время: Яся постоянно незримо присутствовала рядом. Макс навёл справки и выяснил, где живёт Дубровина с мужем и дочерью. Пару раз он ездил по этому адресу, подолгу стоял в сквере напротив дома. Зачем? Он и сам не знал. Просто тянуло туда, как магнитом. В начале 94-го года Потапова разыскал давнишний знакомый Геллер, теперь известный в московской тусовке и успешный шоумен с заманчивым предложением создать рок-группу. Спустя полгода группа с экзотическим названием «Счастье есть» и солистом Максом Потаповым уже гастролировала по некоторым городам.
Они встретились в конце декабря на одном из корпоративов, куда пригласили музыкантов. В перерыве Дубровина подошла к Максу с двумя бокалами вина.
- Ты так классно поёшь, Потапов, - она протянула ему бокал, - Выпьем?
- Дежа вю. Когда-то я уже, кажется, это слышал…
- Неужели помнишь? – Яся лукаво смотрела, и Максу казалось, будто она втягивает его глазами в себя.
- Ты обалденно выглядишь, Яся…
- Спасибо. Ты тоже.
В тот вечер они долго бродили по городу, болтали без умолку и совсем забыли о времени. После полуночи Яся спохватилась:
- Мне пора. Если Юрка уже дома, опять будет допрос с пристрастием.
Упоминание о Кургалине испортило настроение, всколыхнув наболевшее.
- А чем он занимается?
- Юра - заместитель какого-то начальника, кажется, ОВД, или криминальной милиции. Я в этом не очень разбираюсь.
- Как твоя дочь, на кого она больше похожа?
- Больше на Юрку. Он её балует, а Мила этим вовсю пользуется.
- Мы ещё увидимся, Яся? – Максим задержал её ладонь в своих руках.
- Я так устала без тебя жить, Макс…
- В рецепте счастья неразборчив почерк, - пробормотал Потапов.
Пламень пожара, загнанный вглубь, яростно вырвался наружу и грозил сжечь дотла зыбкие конструкции видимого и иллюзорного благополучия семьи Юрия Владиленовича Кургалина. Обнаружив перемены в облике и настроении жены, он сначала не придал им значения. Заполучив, мягко говоря, не совсем честно и чисто красавицу Ясю, но обеспечив до самого верха их совместную жизнь шикарными атрибутами, ему казалось, что этого вполне достаточно для беззаботного и счастливого существования. После свадьбы и родов Яся решила: если судьба распорядилась таким образом, значит так тому и быть. Но недавняя встреча с Потаповым всё расставила по своим местам. Будто закусив удила, они неслись по ухабам, навёрстывая упущенное, вспоминая и заново осваивая друг друга. Возвращаясь домой после встреч с Максом, Яся загадочно сияла лицом, подолгу рассматривала себя в зеркале. Она лихорадочно меняла гардероб, причёску, макияж. Придумывала разные поводы, чтобы уйти из дома.
Кургалину с его возможностями не составило большого труда организовать слежку за женой и получить нужную обескураживающую информацию. Встретившись с Потаповым, он предложил ему уладить вопрос мирно и без шума.
- Не лезь в мою семью, Потап. Я Ясю не отдам. Отвали по-хорошему, иначе я тебя уничтожу. Мало баб вокруг, что ли?
- Я могу напомнить тебе, КАК ты её получил.
- Ну, что же, жаль, что ты меня не услышал.
Спустя неделю на съёмной квартире Потапова объявились «маски-шоу» и один из оперативников «обнаружил» в шкафу большую упаковку с героином.
Потапов ошибался, считая, что Яся ничего не знает о случившемся. После исчезновения Макса Дубровина подняла на ноги всех своих знакомых и друзей, встретилась с музыкантами из группы и Геллером. Он и сообщил ей об аресте Потапова. Не зная деталей, она обратилась к мужу с просьбой как-то помочь или хотя бы прояснить ситуацию. Кургалин спокойно, но жестко сказал:
- Вы с Потаповым поступили по отношению ко мне отвратительно. Я такое не прощаю. Забудь о нём, если хочешь, чтобы он когда-нибудь вернулся с зоны.
- Сволочь ты, Кургалин, - выдохнула Яся.
Их семейная жизнь, как обречённый, смертельно больной человек, постепенно угасала. В огромной, богато и со вкусом обставленной квартире, где обитали, по сути, чужие друг другу люди, было тоскливо. Иногда Кургалин срывался и неистово кричал, размахивая перед лицом жены кулаками:
- Чего, скажи, чего тебе не хватает? Денег? Тряпок? Чем я тебя не устраиваю?
- Любви, Кургалин, за деньги не бывает. Только - любовь в обмен на любовь. И счастье с помощью обмана и подлости не слепишь, - спокойно отвечала Яся.
Томская область, Асиновский район, 2004 год
Они сидели в крохотной комнате, не включая электричество, друг против друга, взявшись за руки. Из открытого окна тянуло свежестью, прямо над домом висел большой диск луны. В её свете были хорошо видны благоухающие, умытые майским дождём деревья и кусты. Где-то совсем рядом надрывался, как сумасшедший, соловей.
Максим взял её ладонь и поднёс к губам.
- Яся, ты уверена, что поступила правильно?
Дубровина прижала голову Макса к груди и окунула лицо в его всё ещё буйную, но уже с проседью, шевелюру.
- Даже не сомневайся. Мы наделали столько глупостей и прожили бездарно, бессмысленно столько лет друг без друга. Я больше не хочу это продолжать…Нам с тобой всего по тридцать пять. Я ведь ещё могу родить, слышишь, Потапов?
- Слышу, любимая. А теперь ты послушай. Это почти экспромт.
Дом я для нас построю,
Рай в шалаше достанется,
Настежь окно открою,
Поводов нет печалиться.
Солнце в росинке каждой,
Небо в пруду купается,
Выпьем до дна от жажды
То, что еще останется.
Сколько же счастье стоит?
Тропка к нему не гладкая,
Счастье на вкус какое,
Пробуем не украдкою.
Не сотворив кумира,
Век коротаю плавно я,
В мире с собой и с миром
Жить – это самое главное.
Вы не судите строго,
Глядя на домик карточный,
Счастье не в том, что много,
Счастье – когда достаточно.
Затем была жаркая, безумная ночь, наполненная до самого верха страстью, нежностью, любовью. И было совершенно невероятно сознавать, что за стенами этого хлипкого домика существует ещё какая-то жизнь. Село и колония, люди и птицы, тайга и поля, небо со звёздами и целая Вселенная. Всё это не имело сейчас никакого значения. Значение имело только неистовое, безмятежное, выстраданное счастье.
Разлуку Дубровина переживала очень тяжело. Депрессия накрыла лавиной и не было никаких сил из неё выбраться. Яся машинально ходила на лекции, сидела как истукан, ничего не видя и не слыша. Дома бесцельно бродила по квартире, натыкаясь на мебель, или часами лежала на тахте. Из этого состояния ненадолго выводило только очередное письмо, которое она перечитывала по многу раз, целовала бумагу, прижимая к лицу. Однажды во время зимней сессии к институту подрулила диковинная иномарка Форд Мустанг. Из машины вышел высокий коротко стриженный парень в модной дублёнке с шикарным букетом роз и на глазах у обалдевших студенток галантно раскланялся перед сходившей по лестнице Дубровиной.
- Юра? Ты откуда здесь? – Яся равнодушно скользнула взглядом по иномарке и пахнущему дорогим парфюмом Кургалину.
- С днём рождения, Яся! Это - тебе, - Юрий протянул девушке букет.
- А-а, спасибо.
- Садись, я отвезу тебя домой.
С этого дня Кургалин стал регулярно заезжать за Ясей в институт. По дороге к её дому они молчали или говорили о чём-то малозначимом. Пару раз он приглашал её в театр и в кафе. Вёл себя безупречно, оказывая дружеские знаки внимания. В стране происходили какие-то непонятные метаморфозы, в результате которых полки магазинов пустели, дефицит продуктов и товаров становился повальным. Для Юры Кургалина дефицита не существовало. С ловкостью фокусника он поставлял Ясиной маме всевозможные продуктовые наборы, и мама от Юрочки была без ума. Яся, нуждавшаяся в «жилетке», куда можно поплакаться, обрела её в лице Кургалина и была ему благодарна.
Как-то в конце февраля Юрий позвонил Ясе и предложил встретиться у него дома. Предполагалось обсудить вопрос с неким могущественным патроном, готовым помочь вернуть солдата Потапова из смертельно опасного Афганистана в столицу. А вышеозначенный солдат смог бы дослужить оставшийся срок рядом с домом и, естественно, рядом с ней, Ясей. В квартире Кургалина, кроме него, никто не присутствовал. Зато был накрыт стол, везде стояли цветы, горели свечи и звучала красивая обволакивающая мелодия. Юрка скороговоркой сообщил, что таинственный гость задерживается, но обязательно будет позже, поэтому можно начинать ужинать без него. Начали. Спустя некоторое время Яся почувствовала, что «плывёт». Вместе со столом, стенами, потолком, цветами и свечами под нежно убаюкивающую музыку. Проснулась она ближе к полудню в одной постели с Юрой Кургалиным, дикой головной болью и с ощущением полной катастрофы.
В мае начался вывод ограниченного контингента советских войск из Афганистана. А летом целым и невредимым вернулся в столицу Макс Потапов. Его встреча с Ясей во время краткосрочного отпуска неожиданно оказалась напряженной, безрадостной, психологически тяжелой. Большие, наполненные слезами глаза, потухший виноватый взгляд и заметно выросший живот Дубровиной – всё это слишком диссонировало с ожиданием сладко-щемящего, долгожданного свидания. Заметив на лице Макса смятение, Яся приблизилась к нему и осторожно дотронулась до ладони.
- Макс…, я должна, я хочу тебе рассказать…
- Что ты хочешь мне рассказать? – Потапов резко отдёрнул руку и затряс головой, - О чём здесь вообще можно говорить?! Я ничего, слышишь, ничего не хочу знать!
Макс ушёл, и Яся решила, что далее жить не имеет никакого смысла. Она достала большую металлическую коробку с медикаментами, лежавшую на полке, но коробка выпала из рук и с грохотом упала на пол. Прибежавшая мама обнаружила Ясю ползающей по полу и лихорадочно собиравшую таблетки. Мама сразу всё поняла, выдрала из рук дочери коробку и выбросила её в мусоропровод. Через два месяца Кургалин официально попросил у родителей Яси её руки и сердца. Вскоре состоялась свадьба, а спустя месяц Дубровина родила девочку.
Служить Максу оставалось ещё больше года. Сразу после «дембеля» он неожиданно для всех уехал в Сибирь на строительство газопровода Сургут – Новосибирск.
Москва, 1997 год
Суд, удалившийся в совещательную комнату для постановления приговора, как-то очень скоро вернулся в зал судебного заседания – довольно тесную комнатку – с уже готовым текстом. Присутствующие – обвинитель, адвокат, секретарь и несколько незнакомых людей невнятного возраста и пола, встали. Толстый судья в мантии явно с чужого плеча, торопясь, бубня и проглатывая окончания слов, приступил к чтению приговора:
- Суд рассмотрел…, суд установил…, признать виновным… согласно статье УК РФ 281.1… Незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные сбыт или пересылка…, в значительном размере… Суд приговорил… к лишению свободы сроком на 10 лет с отбыванием в колонии строгого режима…
Макс, стоя в металлической клетке, слушал судью вполуха и хотел только одного: чтобы сие представление, вся эта лабуда поскорее закончилась. Мысленно он был не здесь. Он хотел видеть сейчас одного единственного человека. Хотя бы на секунду, на один миг… И тогда данный крест, свалившийся на него в виде десятилетнего срока, возможно, стал бы не таким тяжким и кошмарным. Но это было невозможно, ибо скорее всего, Яся даже не догадывается, куда он так неожиданно исчез три месяца назад, где сейчас находится, и что его ожидает. «Режиссёр» вышеозначенного спектакля, её муж Кургалин, наверняка, всё предусмотрел.
Четыре года назад, в октябре 93-го Максим после вкалывания на сибирских стройках возвратился в столицу. В центре Москвы он наткнулся на обугленный «Белый дом» и толпу зевак с фотоаппаратами. Каждый из них хотел запечатлеть себя для истории на фоне разбитого и сожжённого здания парламента, как символа побеждённой и униженной бывшей великой страны. Где жить, что делать, как существовать – было непонятно. Родители пребывали в Архангельской области, куда ещё накануне развала Советского Союза перекочевал по долгу службы отец. Однокурсники и немногочисленные приятели – каждый сам по себе. Кто сейчас для них Потапов, когда-то давно, совсем в другой жизни, подающий надежды солист и музыкант… Помыкавшись около месяца, Макс пристроился в «Метелице» лабухом, пел и играл на гитаре и клавишных. Одним словом, обслуживал «малиновых пиджаков», воров в законе, артистическую и богемную тусовку. Денег из них никто не жалел и не считал. Вместе с «новыми русскими» в кабак приходили «окультуриваться» и их роскошные дамы.
За прошедшие годы, как ни странно, любовь к Дубровиной не угасла, а, будто пожар на торфянике, ушла с поверхности в глубину. В Сибири у него были женщины, но ни с одной из них он не мог оставаться длительное время: Яся постоянно незримо присутствовала рядом. Макс навёл справки и выяснил, где живёт Дубровина с мужем и дочерью. Пару раз он ездил по этому адресу, подолгу стоял в сквере напротив дома. Зачем? Он и сам не знал. Просто тянуло туда, как магнитом. В начале 94-го года Потапова разыскал давнишний знакомый Геллер, теперь известный в московской тусовке и успешный шоумен с заманчивым предложением создать рок-группу. Спустя полгода группа с экзотическим названием «Счастье есть» и солистом Максом Потаповым уже гастролировала по некоторым городам.
Они встретились в конце декабря на одном из корпоративов, куда пригласили музыкантов. В перерыве Дубровина подошла к Максу с двумя бокалами вина.
- Ты так классно поёшь, Потапов, - она протянула ему бокал, - Выпьем?
- Дежа вю. Когда-то я уже, кажется, это слышал…
- Неужели помнишь? – Яся лукаво смотрела, и Максу казалось, будто она втягивает его глазами в себя.
- Ты обалденно выглядишь, Яся…
- Спасибо. Ты тоже.
В тот вечер они долго бродили по городу, болтали без умолку и совсем забыли о времени. После полуночи Яся спохватилась:
- Мне пора. Если Юрка уже дома, опять будет допрос с пристрастием.
Упоминание о Кургалине испортило настроение, всколыхнув наболевшее.
- А чем он занимается?
- Юра - заместитель какого-то начальника, кажется, ОВД, или криминальной милиции. Я в этом не очень разбираюсь.
- Как твоя дочь, на кого она больше похожа?
- Больше на Юрку. Он её балует, а Мила этим вовсю пользуется.
- Мы ещё увидимся, Яся? – Максим задержал её ладонь в своих руках.
- Я так устала без тебя жить, Макс…
- В рецепте счастья неразборчив почерк, - пробормотал Потапов.
Пламень пожара, загнанный вглубь, яростно вырвался наружу и грозил сжечь дотла зыбкие конструкции видимого и иллюзорного благополучия семьи Юрия Владиленовича Кургалина. Обнаружив перемены в облике и настроении жены, он сначала не придал им значения. Заполучив, мягко говоря, не совсем честно и чисто красавицу Ясю, но обеспечив до самого верха их совместную жизнь шикарными атрибутами, ему казалось, что этого вполне достаточно для беззаботного и счастливого существования. После свадьбы и родов Яся решила: если судьба распорядилась таким образом, значит так тому и быть. Но недавняя встреча с Потаповым всё расставила по своим местам. Будто закусив удила, они неслись по ухабам, навёрстывая упущенное, вспоминая и заново осваивая друг друга. Возвращаясь домой после встреч с Максом, Яся загадочно сияла лицом, подолгу рассматривала себя в зеркале. Она лихорадочно меняла гардероб, причёску, макияж. Придумывала разные поводы, чтобы уйти из дома.
Кургалину с его возможностями не составило большого труда организовать слежку за женой и получить нужную обескураживающую информацию. Встретившись с Потаповым, он предложил ему уладить вопрос мирно и без шума.
- Не лезь в мою семью, Потап. Я Ясю не отдам. Отвали по-хорошему, иначе я тебя уничтожу. Мало баб вокруг, что ли?
- Я могу напомнить тебе, КАК ты её получил.
- Ну, что же, жаль, что ты меня не услышал.
Спустя неделю на съёмной квартире Потапова объявились «маски-шоу» и один из оперативников «обнаружил» в шкафу большую упаковку с героином.
Потапов ошибался, считая, что Яся ничего не знает о случившемся. После исчезновения Макса Дубровина подняла на ноги всех своих знакомых и друзей, встретилась с музыкантами из группы и Геллером. Он и сообщил ей об аресте Потапова. Не зная деталей, она обратилась к мужу с просьбой как-то помочь или хотя бы прояснить ситуацию. Кургалин спокойно, но жестко сказал:
- Вы с Потаповым поступили по отношению ко мне отвратительно. Я такое не прощаю. Забудь о нём, если хочешь, чтобы он когда-нибудь вернулся с зоны.
- Сволочь ты, Кургалин, - выдохнула Яся.
Их семейная жизнь, как обречённый, смертельно больной человек, постепенно угасала. В огромной, богато и со вкусом обставленной квартире, где обитали, по сути, чужие друг другу люди, было тоскливо. Иногда Кургалин срывался и неистово кричал, размахивая перед лицом жены кулаками:
- Чего, скажи, чего тебе не хватает? Денег? Тряпок? Чем я тебя не устраиваю?
- Любви, Кургалин, за деньги не бывает. Только - любовь в обмен на любовь. И счастье с помощью обмана и подлости не слепишь, - спокойно отвечала Яся.
Томская область, Асиновский район, 2004 год
Они сидели в крохотной комнате, не включая электричество, друг против друга, взявшись за руки. Из открытого окна тянуло свежестью, прямо над домом висел большой диск луны. В её свете были хорошо видны благоухающие, умытые майским дождём деревья и кусты. Где-то совсем рядом надрывался, как сумасшедший, соловей.
Максим взял её ладонь и поднёс к губам.
- Яся, ты уверена, что поступила правильно?
Дубровина прижала голову Макса к груди и окунула лицо в его всё ещё буйную, но уже с проседью, шевелюру.
- Даже не сомневайся. Мы наделали столько глупостей и прожили бездарно, бессмысленно столько лет друг без друга. Я больше не хочу это продолжать…Нам с тобой всего по тридцать пять. Я ведь ещё могу родить, слышишь, Потапов?
- Слышу, любимая. А теперь ты послушай. Это почти экспромт.
Дом я для нас построю,
Рай в шалаше достанется,
Настежь окно открою,
Поводов нет печалиться.
Солнце в росинке каждой,
Небо в пруду купается,
Выпьем до дна от жажды
То, что еще останется.
Сколько же счастье стоит?
Тропка к нему не гладкая,
Счастье на вкус какое,
Пробуем не украдкою.
Не сотворив кумира,
Век коротаю плавно я,
В мире с собой и с миром
Жить – это самое главное.
Вы не судите строго,
Глядя на домик карточный,
Счастье не в том, что много,
Счастье – когда достаточно.
Затем была жаркая, безумная ночь, наполненная до самого верха страстью, нежностью, любовью. И было совершенно невероятно сознавать, что за стенами этого хлипкого домика существует ещё какая-то жизнь. Село и колония, люди и птицы, тайга и поля, небо со звёздами и целая Вселенная. Всё это не имело сейчас никакого значения. Значение имело только неистовое, безмятежное, выстраданное счастье.
Взвешенная критика
Спасибо большое, за жизненный рассказ.