Ольга Силаева

Быстрик

18+
Быстрик
Работа №1. Тема дуэли: Треугольный пакет молока
Текст:

— Карась, достань молоко!

Здесь за Полярным кругом в художественной мастерской одной воинской части города Энск продукты хранили между рамами окна. Особенно зимой — а зима здесь длится девять месяцев — это пространство отлично подходило быть холодильником. Отправленные из дома кусок сала, солёные огурцы, варенье в целлофановом пакете, протёртый острый перец с солью… много всякого — отправлялось туда. Сюда же складывали и покупки из магазина — колбасу, сыр, творог, молоко.

В ранге солдатской иерархии художники занимали второе недосягаемое место после хлебореза и водителя командира части. Их привилегированное положение обеспечивалось «опекой» замполита части — он давал задания, что нарисовать, оформить и художественно изобразить. Сославшись на срочное дело, художники прогуливали утренние построения, вечерние поверки, редко ходили на обед, могли не вернуться в роту к отбою, спать до завтрака. Это окутывало их таинственностью и независимостью, что даже после своего гневного утреннего окрика: «Кто там спит до сих пор?!», — в ответ дневального: «Художники», — старшина, скрипнув в недовольстве зубами, моментально «забывал» про спящих. Обычные солдаты молча завидовали, и старались обходить художников стороной. Такая обособленность позволяла не приносить в роту присланную из дома посылку, которая в миг бы разорвалась на части голодными руками сослуживцев, и не делиться продуктами из магазина. Всё съедобное отправлялось в оконное междурамье.

Карась открыл первую раму, достал пакет молока. Треугольный, неудобный, замёрзший, он выскользнул из рук, упал на пол с гулким, тяжёлого деревянного шара, звуком, заскользил по полу к ногам деда. Карась удивлённо смотрел на парадоксально ведущий себя пакет молока — никогда в жизни он не видел, чтобы ёмкость с жидкостью не плюхнулась, чавкнув, на пол, а долбанула тяжёлым твёрдым предметом.

Дед, вздрогнув, развернулся на странный звук, посмотрел на стукнувшееся об его ногу молоко.

— Быстрик, тварь, ты даже молоко достать не можешь нормально!

Быстрик был невысоким, щуплым, с женоподобной фигурой, толстыми ляжками. Что-то было не так с его позвоночником, он стоял как-то неуловимо странно. Светлые редкие волосы. Близорукие, вечно прищуренные глаза. Природа, видимо, сначала хотела сделать девочку, но в последний момент передумала. Какой-то он был весь не правильный.

Как только Александр Анатольевич Быстрик оказался в армии, солдатская действительность вмазала кувалдой ему по голове, схватила за глотку. Несуразность и беззащитность сделали из него объект для насмешек, мальчика для битья, козла отпущения, игрушку, предмет для издевательств. Для каждого, духам — ребятам своего призыва, карасям — полугодкам, черпакам — отслуживших год, дедам — мечтавшим уже о близком дембеле — он был занозой. Изредка даже дембеля, медитирующие на свой скорый отъезд домой, обращали на Быстрика свой затуманенный взгляд. Каждый, проходя мимо, мог ударить, дать щелбана, пендаля под копчик, толкнуть, отобрать масло на завтраке, тарелку каши на ужине. Сначала его заставляли чистить чужие сапоги, пришивать воротнички, застилать постели. Но после Быстриковской неприспособленности сапоги становились ужаснее, чем до чистки, белоснежные воротнички превращались в криво пришитые замусоленные тряпицы. Это добавляло поводов для вымещения злости и раздражения. А он и себя то не мог обслужить нормально, хотя и старался, отчего постоянно оказывался дневальным по роте, сержанты заставляли его чистить туалетный кафель зубной щёткой, вычищать унитазы иголкой, без конца натирать мастикой полы и оттирать чёрные подошвенные черкаши от сапог. По ночам, окружённый хохочущими сослуживцами, Быстрик ел ложками горчицу, держал на ладонях включённый утюг, стоял на одной ноге, на коленях. В него голого кидали самодельные дротики, били мокрыми, завязанными в узел, полотенцами.

Быстрик начал хереть.

Сжалившись, командир роты упросил своего друга, другого командира роты, забрать его к себе: «Пропадёт совсем парень». Так Быстрик сначала оказался в санчасти, где его отмыли, подлечили, а затем и в художественной мастерской. Теперь он ощущал себя в раю. Пользовался всеми привилегиями художников, хотя в самой мастерской дед его практически ничем не нагружал, так: наточить карандаши, почистить плакатные перья, кисти… Расспрашивал иногда, что, кто, где, откуда. Спросил однажды:
— Карась, у тебя женщины были?
— Д-да… — неуверенно произнёс Быстрик.
— Спал?
Быстрик опустив глаза, кивнул головой.
— Расскажи.
— Ну… — он долго мялся, — мы спали в одной комнате, я на одной кровати, она — на другой.

Дед заржал, от чего чуть не проглотил карандаш, что держал во рту.

Всё начало портиться, когда Быстрику дед поручил нарисовать стенгазету к празднику, потому что было полно других «заказов» от замполита, и предпраздничная запарка катастрофически высасывала время. Быстрик долго переносил карандашом по клеточкам рисунок с открытки на ватман, а потом взялся раскрашивать красками.
— Карась!! Ты — дебил?!
Быстрик получил такой подзатыльник, что кисть отлетела в угол мастерской. Щурясь, пытаясь понять, что произошло, он поднял голову от стенгазеты.
— Какого чёрта ты маслом пишешь на бумаге?!
Стенгазета была испорчена напрочь — жирное пятно растеклось по всему ватману.
— Пошёл вон! — дед скомкал бумагу и кинул Быстрику в лицо, измазав краской щёки и лоб, — из-за тебя теперь до утра не спать, урод.

И косяки пошли один за одним. Получив задание подготовить белила, Быстрик долго удивлялся, почему гуашь не смешивается с масляной краской. За что получил тычку кулаком в грудь. Пендаля он схватил за покрашенную вместо красного в тёмно-синий цвет звезду на плацу части. Удар пряжкой от ремня по ягодицам — за стёртый наждачной бумагой слой водоэмульсионки с подготовленного для работы стенда, хотя его нужно было лишь слегка прошкурить, чтобы писать плакатным пером. Всё, что Быстрику поручалось, приходилось переделывать. За что он получал тумаки.

Дед, поняв, что добиться от своего карася ничего путного не получится, взялся за его воспитание:
— Ты — художник, и портить наше достоинство непозволительно.

Две недели Быстрик учился подшивать воротничок. Истратил две катушки ниток, рулон белоснежной материи превратил в серые зачуханные лоскуты, исколол иголками пальцы, изрезался ножницами. За каждый испорченный воротничок получал удар в плечо. Через две недели оно стало синим, но воротнички приобрели божеский вид. Потом Быстрик надраивал сапоги. Целую неделю, показывая, как это делается, дед тыкал ему в лицо сапожной щёткой. Зеркальными сапоги не становились, но хоть как-то уже поблёскивали. Потом были глажка, чистка бляхи на ремне, бритьё… и тычки, щипки, шлепки, пинки, подзатыльники… Измученное тело с ужасом шло каждое утро в мастерскую, но оставаться в роте среди сослуживцев Быстрику было ещё ужаснее.

Когда впервые Быстрик получил увольнительную в город, он был растерян, радостно возбуждён и охвачен страхом — его пугала свобода, от которой отвык, неизвестность и ещё что-то неуловимое, прокисшее, противное на вкус.

Не дожидаясь подъёма, он ушёл в мастерскую. Полночи боролся с утюгом, ваксой и щёткой, исцарапал лицо лезвием, сбривая почти невидимый пушок с подбородка.

Утром, окинув взглядом мешковатую фигуру в шинели, дед хмыкнул:
— Ну, хоть немного на человека похож.
Сияющий Быстрик зарделся.
— Купи молока, когда будешь возвращаться.

И вот теперь этот заледеневший пакет молока стукнулся деду в ногу. Дед, собравшийся попить чая с молоком, тяжело нагнулся, поднял пакет, прикинул на ладони тяжесть куска льда, развернулся на стуле, кинул пирамидку в Быстрика. Влетев в грудь, она отскочила. Скрипя, стул под дедом развалился на части. Только что сидевший дед, сильно ударившись головой о мраморный пол, свалился и неподвижно застыл.

— Тва-а-арь! — в три шага Быстрик подлетев к телу, оседал его.
Схватившись ручонками за воротник упавшего, задёргал вверх-вниз, дедова голова слабо закрутилась в стороны.
— Сволочь! Сволочь! Сволочь! Сволочь!
Ладошками захлестал по дедовскому лицу.
— Ненавижу! Ненавижу тебя! Ненавижу! Кровопийца! Замучил! Что я сделал тебе? Что? Я такой же человек. Что?
По-женски сжав кулачки, Быстрик заколошматил деда по груди.
— Я такой же! Такой же! Такой же!
Сжав ладони на шее лежащего, Быстрик навалился всем телом.
— Я такой же, — сквозь сжатые челюсти захрипел он, — такой же… я человек… у меня есть мама… ненавижу, сволочь.
Массивное безжизненное тело вздрогнуло, дед закашлялся.
Быстрик схватил лежащую рядом пирамидку молока. Обхватил двумя руками. Пунцовый от натуги и усталости, Быстрик тяжело дышал. Слюни стекали с губ. Воздух шумно выходил из лёгких.
— Тварь! — метя в лицо деда, занёс кусок льда над головой.
Мокрый заиндевелый треугольный пакет молока выскользнул из рук и укатился под стеллаж с красками. Быстрик в бессилии повалился на пол и заплакал.

Другие работы:
+3
17:01
968
19:25 (отредактировано)
+2
Хорошо написано. Я в армии не служила, но что-то мне подсказывает, что много правды в этом рассказе.
Напомнило повесть «Стройбат» Сергея Каледина. Автор, после деанона скажите, читали или нет.
03:02
благодарю kissed

повесть не читал
рекомендуете?
09:06
+1
Мне было интересно (но я давно читала).
19:34
+3
Быстрик начал хереть.


Я думаю, имелось в виду хИреть. Смешная опечатка.
19:52 (отредактировано)
Если по самому тексту — тут у нас попытка серьезной прозы. И не могу сказать, что попытка провальная. Много деталей. Финальная сцена довольно удачно получилась, особенно:
такой же… я человек… у меня есть мама… ненавижу, сволочь.

Но и не могу сказать, что попытка совсем удачная.

Очень мешают все эти караси, деды и тд. Я вообще не сразу поняла, что карась и Быстрик — одно лицо.
Фокал все время внешний, поэтому читатель не успевает проникнуться ни к кому. Может быть, это и хорошо, иначе конец бы совсем тяжело воспринимался. С другой стороны — где-то шевелится вопрос: а к чему это тогда все было? Все плохие, все ненавидят друг друга, все умерли (нуок, Быстрика посадят).
19:56
+2
Мне кажется, дед не умер. Быстрик замахнулся, но выронил пакет.
Насчёт карася — да, мне тоже поначалу помешало, но в целом всё понятно.
20:04
+1
Если не умер, хорошо.
Меня «безжизненное тело» смутило. Хотя сейчас посмотрела, он потом закашлялся.
16:36
+1
Мне кажется, это нарочно smileмогу ошибаться.
23:22
+1
Ну совсем чернуха. Хотя, вероятно, и такое бывает… Маменькин сынок? Вообще не приспособленный к самостоятельной жизни? Сочувствую маме.
00:35 (отредактировано)
+2
Неуловимо перекликнулся рассказ с рассказом-победителем ВНЕКА из Батла. Тема дедовщины и сломленной психики человека. Хотя здесь более мягкий текст. Да и дед не такая уж сволочь. А мог бы более жестко отнестись за художества. Сочувствия к ГГ нет. В начале рассказа вроде и переживаешь, типа олухи издеваются над парнем, а потом, когда его перевели приходит понимание, что реакция деда закономерная и появилось сочувствие уже к деду. Вот делать нечего молодому парню, работать за себя и за другого. Да ещё и учить его, тому что должны были дать в семье. Пацаны в армию приходят почти все в одном возрасте, и это не неожиданность. Все знают, что будут служить. Хоть элементарные навыки должны же быть. Дед кое-чему научил карася и получил за это.
собравшийся попить чая с молоком
может я ошибаюсь, но по-моему «попить чай с молоком».
Не смотря на ляпы по тексту, ГОЛОС сюда.
03:04
+1
за глубину взгляда благодарю kiss
15:54 (отредактировано)
+4
Вот же бедолага, убить тоже не смог. Это, может, и хорошо, но интересно, каково ему будет дальше. Хотелось бы поверить в некий переломный момент как в сознании героя, так и в сознании сослуживцев.
В исполнении много небрежностей.
Он то Карась, то Быстрик. Сначала было непонятно, потом я заподозрила сленг, полезла выяснять – действительно, есть такое на сленге, только в ВМФ. Однако. «Карась открыл первую раму» — нет, это слова автора, а не сослуживца. С чего бы автору называть так героя? Воспринимается как фамилия.
Щуплый с толстыми ляжками – здесь, видимо, стоило уточнить какие-то детали, а то оксюморон прям.
Часты неаккуратные построения фраз (типа «упал на пол с гулким, тяжёлого деревянного шара, звуком», или «медитирующие на свой скорый отъезд домой, обращали на Быстрика свой затуманенный взгляд»…) Отправленные – отправлялось в одном предложении.
Ошибок хватает. «Хереть» и вовсе крутой перл. Про пунктуацию лучше не начинать.
Мне кажется, между первыми абзацами, перед подробностями про художников, стоило вставить какую-то часть диалога, как вариант… Долгая экспозиция не очень-то удерживала внимание (мнение разбалованного динамичными текстами читателя, возможно).
Вообще, герой при всех подробных описаниях для меня не особо ожил. Тем не менее, здесь есть попытка именно рассказа – автор всколыхнул глубокое, психологичное, остро-социальное, безысходное. Пусть не производит впечатление крутой заявки на литературность, однако попытка стоит ГОЛОСа, считаю.
03:05
спасибо большое blushdrink
22:45
+3
Итак, давайте разбираться. Текст хороший, искренний, несмотря на всю беспросветность. Крыса, загнанная в угол, может укусить, что же говорить о человеке? Человеку свойственно привыкать к любым, даже самым невыносимым, условиям, но у него есть свой предел, за которым иногда прорывается нечто звериное. И рассказ — об этом.
Много недочётов по пунктуации, некоторые предложения так и просятся, чтобы их перестроили. Например:
Здесь за Полярным кругом в художественной мастерской одной воинской части города Энск продукты хранили между рамами окна. Особенно зимой — а зима здесь длится девять месяцев — это пространство отлично подходило быть холодильником.

Я бы сделала так:
Здесь, за Полярным кругом, в художественной мастерской одной воинской части города Энск продукты хранили между рамами окна. Это пространство было отличным холодильником, особенно зимой — а зима здесь длится девять месяцев.
Ну и дальше тоже есть что посмотреть, надо немного дать «подышать» тексту и переформулировать особенно заметные огрехи.
Вот тут лучше сразу указать фамилию героя:
Карась открыл первую раму, достал пакет молока.

А то кажется, что Быстрик и Карась — два разных персонажа.
По сюжету: здесь есть острота и глубина, но хочется больше проработки. Быстрик ожил, а дед — нет, хотя он такой же участник событий. Дед мне видится совсем не карикатурным, должна быть и его боль показана, а не только Быстрика. Всё-таки это история о взрослении, и у неё непременно есть продолжение, может быть, ещё более жёсткое и суровое, но что поделать — такова жизнь. И оба героя после показанных событий меняются, иначе просто не бывает.
03:06
обязательно прислушаюсь music
09:15
+2
Нравится идея, очень грустная, очень человечная. Нравится реалистичная детализация, не очень нравятся перечисления через запятую (их слишком много, иногда можно, но тут почти во всем тексте так)
13:37
+3
«Выступающий гвоздь забивают». Идея рассказа актуальна, тем более момент коллектив- личность не только в армии остро стоит. Но эту идею ещё и выразить нужно, оживить. Тут чувствуется проработка по иерархии, хотя меня смутило вступление во втором абзаце о художниках. Думала, новая система типа дембель — это уже арт- директор не меньше. Ну и все. Коллектив так и остался многоруким безжалостным, безумно-жестоким чудищем. Иногда сходясь в точке одного художника дембеля и командира роты. Ни грамма раскрытия. От Быстрика тоже мало толку, хотя у него хоть имя есть, внешний вид и вечная неуклюжесть. Мне даже зацепится не за что. Взяли проблему коллектива, так он же тоже не просто так складывается. А тут такая ещё всеобщая поглощающая всех и вся ненависть. И у дембеля мама есть, и у ротного и у Быстрика. Ну к примеру, начали с хранения продукции. Вот одно предложение: Быстрик получил посылку и слопал на ходу, потому что мама сказала нужно хорошо питаться. Или его первый раз побили и он сходил к ротному. Ну в крайнем случае, хотя бы кинетики тела добавить. Я уже думала от генетических проблемах с учётом физических данных, на которых так делает акцент автор. Но тоже не знаю, правильный ли этот вывод. С чего этот вопль о " Я же то же человек! " Чем он отличался от других? Рукопопостью, фигурой, близорукость? Я так и вижу, как будущий призывник читает этот рассказ и бежит учится чистить сапоги и смешивать белила и записывается на плавание.Не в этом же дело. Я же очень надеюсь, не этот мотив автор закладывал.
23:34
+1
Честно говоря, очень сложно представить такого Быстрика, нереально нескладного, нелепого, неумелого. Надеюсь, в реале таких не бывает. Поэтому и сочувствовать ему сложно, хотя и хочется.
Но юмор соперника что-то совсем не зашёл, поэтому ГОЛОС отдам этому герою за то что человек, и мама у него есть, и ненавидеть он умеет. Думаю, это важно.
03:07
от всей души благодарность rose
00:35 (отредактировано)
в художественной мастерской одной воинской части города Энск

города Энска.
Быстрик начал хереть.

Это как?
Есть устаревшее слово хиреть, а есть хилеть.
А хереют, когда гиря на ногу упадёт.
Есть ещё ошибки.
Да, это какой же «каждый» отнимал у ГГ масло и кашу? Черпаки, деды и дембеля? Они что — чмошники? Кашу, которая парашей называлась и которую деды принципиально не ели? В жизни не поверю.
И опять про ущемление. Он что там — один духом был? Других не щипали, не пинали?
И ещё не верю, что человека нельзя за неделю научить воротнички подшивать. Я таких идиотов никогда не встречал.
Концовка рассказа не столько открытая, сколько бессмысленная.
В целом — получается хромособачность ради хромособачности. Вы бы ещё, автор, туда гомосятинки добавили. Ну, чтоб совсем уж вранья побольше Иова на гноище изобразить.
А то когда хором ГГ все подряд тюкали, ему нравилось наверно, а один единственный дед
вдруг его взял и достал.
10:38
В финале своего спича расписали сюжет среднестатистической яойной манхвы)
10:26
+2
Мда… психологические проблемы одного взятого «деда» и одного взятого «салаги».
На мой взгляд персонажам не хватило объема для того, чтобы вызвать эмоцию.
Сейчас это больше похоже на шарж, карикатуру — много искажений — от внешности гг до психологического портрета. Допустим, можно заподозрить в этом гротеск. Но тогда не хватает какой-то глубинной идеи.
И финал… не, я сама за смерть персонажей, ничего против подобного тропа не имею, но… этот финал только добавляет карикатурности.
Вообще интересная ситуация — автор писать очевидно умеет, но вот выбор и разработка генеральной идеи текста не дотягивает до этого навыка. Ну и да, психологически плоско.
10:53 (отредактировано)
Ну как это. Он же раскалённый утюг на своей женской ладошке держал, а ты…
10:51
Ну… треугольный пакет молока — это временной маркер, а события, накиданные в кучу с намеренным нагнетение никак с этим временем не перекликаются. Нагнеталово ради нагнеталово. Но кому-то обязательно зайдет, разглядят срыв покровов, острую социальность, был б роман, можно было бы на премию подавать, дали бы!
11:51
Ну он вроде стал почти человеком? А потом чего-то вроде и не стал…
13:18 (отредактировано)
+1
Советкой армии не стало, когда я еще даже не достиг призывного возраста, но есть несколько непонятных моментов в части сюжета и деталей:
1) «карась» это в каких частях происходит действие? может береговая охрана ВМФ какая-нибудь? в советской армии, в большинстве частей, полугодки это все-таки — «слоны»
2) «колбасу, сыр, творог, молоко» в ЗАПОЛЯРЬЕ? У СРОЧНИКОВ? даже в наличие красной икры верю — если часть была на побережье, а в молочку — сомнительно )))
3) дембель не станет физически воспитывать душару (не по статусу), это задача «черепов»
4) кашу не отбирали на ужине (масло — да, «я салага-бритый гусь, я торжественно клянусь — сало с маслом не рубать, а дедам всё отдавать»)
5) то что Быстрик — тормоз (не способен обучаться и следовать элементарным правилам, «рюхать» — вникать и схватывать информацию) должно было выясниться еще на КМБ (явная недоработка старшины и «черпаков»)
6) А теперь фантастика: Сжалившись(!), командир роты упросил своего друга, другого командира роты, забрать его к себе: «Пропадёт совсем парень» — подложить такую свинью ДРУГУ?!
7) определить такого «полоротого» к художникам — недоработка второго командира. В свинари — да, в РМО — да… но на блатное интеллигентское место — вряд ли.
8) слишком много косяков намотал Быстрик ДО того, как дедушка начал вколачивать в него умение следить за собой. То что не получилось сделать «через коллектив» в роте, сделал простой дед-художник?
9) сорваться быстрик мог, особенно воспользовавшись временной недееспособностью деда
хотелось бы намека на некую завершенность сюжета (Быстрик рыдает, что дальше? — хороший пресс от очнувшегося деда, или заключение на «губу»(и там «воспитательная работа») с последующим переводом в другую часть… иногда такие «быстрики» лезли в петлю или сами по своему скудоумию попадали в неприятности из-за трагических случайностей (сунул пальцы в розетку, упал с крыши при чистке снега, чистил оружие с патроном в патроннике и т.п.?

Кстати, понравилась антитеза «Быстрик»(от быстрый) — фактически «тормоз»(медленный)…

Конечно, наша «несокрушимая и легендарная» была разнообразна в своих особенностях и специфике (в зависимости от локации на одной пятой суши), да и от времени действия, и наверняка где-то могла произойти такая история.
14:51 (отредактировано)
Ну да. Второй период — слон или пуп.
Да и вообще. В 1985-88-м годах всесоюзная компания по борьбе с дедовщиной была. Нас каждую неделю раздевали и считали синяки. Особисты как стервятники кружили. В дисбат залететь — раз плюнуть. А тут его пинают и щипают каждодневно… Ага, как же.
И да. У срочников сало с огурцами между стёклами? Да это не военная часть, а санаторий.
У нас по два раза в неделю шмоны по тумбочкам были. Чтоб солдат ничего лишнего не сожрал и от этого в сортире не сидел боевые задачи не смог исполнять. Так обычная танковая дивизия, каких черт знает сколько было…
03:01
+3
Рассказ написан почти на реальных событиях
поэтому все ваши «не верю», «сомнительно», «не может быть»
Hulio предлагает отправить в ж топку

про «хереть» да, вышло забавно…

про карася: в воинских регионах, находящихся у морской береговой линии,
даже в сухопутных частях военнослужащих, прослуживших полгода,
называли «карась»
Загрузка...
Светлана Ледовская