Хоси Мичиру

- Что выберешь? – Михель протягивал к Мичиру раскрытые ладони.

Мичиру теперь долго думала прежде, чем сделать выбор. Белесый истукан, отдаленно напоминавший прежнего Михаэля, неизменно проявлял терпение и хладнокровие. Первые месяцы своей новой жизни Мичиру металась в моменты явления Михеля. Хитрый ее мозг юлил и пытался усадить хозяйку на два стула разом, найти компромисс между совестью и нутром. Со временем девушка осознала, что никто не ждет от нее правильного выбора, его просто нет. А значит никто не осудит, и никто не похвалит. И главное – никто не торопит. Тогда Мичиру полюбила останавливать время, закрывать глаза и уходить глубоко в себя, чтобы найти где-то между хребтом и сердцем истину.

Бывало, загривок совсем по-звериному дыбился, и рука сама хватала из каменной ладони значок в форме красных губ, а душа, даже не успев шевельнуться во сне, засыпала еще глубже. Обычно после этого Мичиру шла сладко трахаться с голограммой Такеши Асано или наполняла любимую рюмочку прозрачным сакэ и бухалась на диван с фоном в руке. Губки сулили много разного манящего, но Такеши и сакэ возглавляли личный рейтинг Мичиру.

***

Михаэль окаменел около полугода назад. До него окаменела Ирина. А до Ирины был Отто. Дальше Мичиру уже не могла вспомнить. Что она хорошо запомнила, так это, как Отто утащил Ирину, когда та выбрала роковые губки.

- Звезда или поцелуй? – спросил Отто гулко. Его тело сковал коричневый мрамор, на котором проскальзывало несколько светлых прожилок. В электросны Мичиру до сих пор прорывался этот неприятный образ, вид темного камня почему-то заставлял плакать. Она искренне надеялась, что после ее собственного последнего выбора, покроется чем-то светлым. А в том, что она окаменеет, Мичиру не сомневалась.

Ирина тогда колебалась недолго – моргнула пару раз, закусила губу и торопливо схватила поцелуй. Слабость человеческая. Отто послушно протянул руку и прогудел что-то неясное из недр минерализованной души. Ирина наклонилась к нему:

- Что?

Лицо истукана, всегда бесстрастное и гладкое, засочилось бурой жижей и через секунду извергло фонтан густой и жирной на вид гадости. Мичиру успела подумать, что это, вероятно, фекалии. Но запаха не было. Поток как живой растопырился навстречу Ирине и укрыл ее плотным слоем, засыхая на лету. Мичиру и сама остолбенела, глядя как утверждается в своих грехах ее подруга. Ирина приняла вечное служение, а вместе с ним рабочую форму серого гранита. Отто же рухнул камнем о камень и рассыпался в пыль.

***

Когда Мичиру засыпала, в известковой кожуре Михаэля автоматически запускался «сон». Один и тот же зыбкий слайд рябил и мерцал, но общая картинка никогда не менялась. Пейзаж, который видел Михаэль, можно было бы назвать приятным, если бы не исключительно красно-черные оттенки. И слизь. Ржавые сопли стекали по темным стволам и веткам деревьев, заменяя листву. Багровое солнце облепляли аморфные слизняки, время от времени особенно толстые из них срывались вниз и плюхались в текучую жижу, растекшуюся по горелой траве. Невидимый монтажер иногда укрупнял кадр и бросал Михелю в глаза что-нибудь исключительно мерзкое. Например, барахтающегося слизняка, который никак не мог перевернуться и все больше и больше покрывался отвратительной краснотой. Или огромный пузырь в окружении пузырей поменьше, словно кто-то решил вскипятить целый котел соплей. Михель слышал бульканье, и скудное, но извращенное воображение настойчиво заставляло представить и почувствовать – горячие кровавые сопли, каковы они на вкус?

В общем, то был совсем не приятный пейзаж. Тошнотворный.

***

«Почему бы нам просто не выбирать звезды? – размышляла Мичиру, шагая среди цветущих яблонь, – Ведь это так просто, это готовый ответ на вопрос – как не страдать? Выбрать звезду. Сейчас и в следующий раз, а потом снова звезду и снова».

С ближайшего небоскреба сорвался летун и вонзился в гладь тротуарной плитки. Мичиру досадливо сплюнула и свернула в парк. Увидеть самоубийство по пути на работу – худший знак. Надо было срочно что-то сделать с пленкой жизни, чтобы вернуться из негатива в позитив. Девушка представила себе суицид живым персонажем. Он поднялся из прохладных вод кувшинчатого пруда, глянул на Мичиру мутными глазами подцепленного на крючок карпа, развел руками-плавниками, сказал: «Уважай меня, я чей-то выбор». И растворился в утреннем тумане. Мичиру стряхнула с плеч зябких муравьев. А ведь правда, наш выбор не оставляет выбора. Переносить жизнь здесь невозможно без поцелуйчиков. Мичиру скрестила ноги и опустилась ближе к воде. Погладила влажные лепестки нежно-розовой кувшинки и попыталась представить свою жизнь без Такеши. Пальцы коснулись воды, Мичиру зачерпнула в ладонь несколько солнечных бликов и подумала, каково это – каждый вечер засыпать без рюмки сакэ? Пожалуй, слишком безрадостно.

Мысли Мичиру возвращались и возвращались к несчастному летуну, и она прикидывала, что он предпочел накануне, звезду или губки? Что подтолкнуло его к последнему шагу? Быть может, он не вынес груза вины или страха скорого окаменения? Или он слишком долго выбирал звезды и не нашел себе места в мире любителей поцелуев? Вода заворожила Мичиру и заставила забыть о работе. Кувшинки блаженно качались на ветру, но одна из них стояла твердо, будто ее стебель обвивал невидимый под водой железный штырь. Мичиру пригляделась к цветку. Водная лилия отличалась от своих сестер ярким оттенком, а лепестков имела всего пять. Похоже, это был день знаков.

***

Межзвездное пространство дарило попавшему в него невиданный простор и, конечно, покой. В разноцветных мантиях, каждая с перламутровым отсветом, парили здесь несколько вымышленных персонажей. Они смотрели друг на друга с улыбкой и беззвучно транслировали любовь наивысшей пробы. Блаженство меж звезд никогда не заканчивалось, но персонажи были заняты не только любовью и светом. Еще они ждали. Ждали мессию. Вон с той угловатой планеты, что виднеется в паре сотен лучевых вспышек отсюда, и почти не переставая содрогается, сбивается с орбиты и снова возвращается на нее. Порой жителям пространства казалось, что планета вот-вот погибнет. Но они продолжали ждать и верить. Им слишком нужен был новый герой, который привнесет в их размеренную жизнь недостающий элемент – деятельность. Покой, любовь и дело вместе родят долгожданную гармонию мира. Так было предначертано, и так тому и быть.

***

Пятиконечную кувшинку Мичиру покрыла бальзамирующим раствором, а после глянцевым лаком, и сделала себе браслет. Начался отсчет очередной новой жизни. Мичиру приняла твердое решение не превращаться в камень. Отныне она выбирает только звезды.

– Что выберешь? – спросил Михель. В тот вечер Мичиру рыдала, глядя на лазерного Такеши с почтительного расстояния, подвывала, прятала голову под подушку и вспоминала мутноглазого из пруда. Но твердыня избранного пути оказалась прочнее, и Мичиру уснула спокойным сном, хоть и в слезах.

– Что выберешь? Что выберешь? Что выберешь?

Борьба продолжалась. Мичиру гладила прекрасный цветок на руке, любовалась необычной кувшинкой и выбирала звёзды.

Спустя много дней Михель стал замечать, что его мучительный однообразный сон зеленеет. Лес замерцал малахитом, солнце ослабило накал и стряхнуло с себя всех слизняков. Трава очистилась от прогорклой крови и воспряла свежей полынью и мятой. Кое-где даже пробились цветы. С интересом наблюдая смену слайдов, Михаэль и сам оживал понемногу. Однажды в его сне появилась Мичиру, нежно взяла за руку и повела из кадра. Молодая травка щекотала их босые ступни, бабочки присаживались на плечи, где-то рядом, судя по звуку, бежал ручей. Уютная пещера приняла путников под своды. Мичиру шла уверенно, будто бывала здесь раньше.

– Пойдешь со мной? – спросила она Михеля. Он не понял, куда его приглашают, и огляделся в сумерках. Свет от входа в пещеру постепенно рассеял полумрак, и в глубине пещеры Михель заметил неясные отблески… Воды? Мичиру кивнула одобрительно, и Михель, ступая осторожно, пошел на блеск. За поворотом пещеры открылся взору пришедших небольшой зал, в котором не было подземного озера. Зато вдоль стен выстроились несколько изумрудных статуй. Они излучали едва заметный, но настойчивый свет, и держали друг друга за драгоценные руки. Михель подошел к тем скульптурам, что стояли с краю, и заглянул в их раскрытые ладони. В каждой было по звезде. Он непонимающе обернулся на Мичиру.

– Ну, что выбираешь? – улыбнулась она.