Организация смысла у нас и у китайцев

За плечами - тысячи страниц китайской классики, и я попробую точно сформулировать одно из несомненных отличий от нашей литературы. Они иначе организуют символику Определим для нужд этого маленького эссе, что символ — не просто предмет или персонаж, у которого есть и переносное, иносказательное значение (это просто метафора), а предмет или персонаж, скрытое значение которого переосмысливает прошлое или предсказывает будущее.

Примером из известной нам литературы может служить палочка Гарри Поттера с пером феникса. Волшебные палочки в этой саге — часть мира, но именно эта служит защитой от зла, и герой её позже теряет.

В нашей классике символической мощью больше обладают персонажи и предметы из их внутреннего космоса, в то время как китайцы в гораздо большей степени наделяют ей предметы космоса внешнего. Каждодневные ритуалы, привычки (курит ли кто-нибудь из братьев Карамазовых или какой они любят чай?) и детали обихода, всё, что «привычно» и «регулярно», у нас играет вспомогательную роль как продолжение той самой «внутренней» жизни, её иллюстрация.

В китайской классике всё иначе. Даже такие капитально различные произведения, как «Сон в красном тереме» и «Путешествие на Запад», роднит одно: огромное внимание к символике предметов и конфуцианскому этикету. В качестве примера можно взять постоянные манипуляции с яшмовыми украшениями во «Сне в красном тереме»: они происходят регулярно (сколько раз в Гарри Поттере имеет значение его палочка?). В «Путешествии на Запад» огромную роль играет конфуцианский этикет и его нюансы, которые автор обыгрывает в каждой главе.

Особенно от последнего многие читатели, судя по отзывам, плюются и проклинают всю китайскую цивилизацию. Я, каюсь, тоже. Однако постепенно я заметил один неочевидный эффект. Китайский подход снимает с персонажей часть символической нагрузки. Наши несут символическое бремя своего предназначения и в итоге — не особо меняются. Пример — тот же Гарри Поттер, который каким был, таким и остаётся.

Китайская литература не блистает героями без страха и упрёка, её персонажи не особо заморачиваются моралью и высокими порывами, но они куда ближе тем, кого мы встречаем в повседневной жизни, чем Ранд ал’Тор, Родион Раскольников, Гарри Поттер или Эркюль Пуаро. И меняются они сильнее. В конце «Путешествия на Запад» Сунь У-Кун — совсем не та обезьяна, какой была в начале этого самого путешествия. Каким-то естественным образом, без лишней драматизации и «детских травм», возникает ощущение живых людей со своими характерами и ошибками. Будто бы автор смещает центр тяжести с эго и души персонажей и им становится легче дышать и они проявляют свою сущность.

Я приведу один вопрос, который интересен мне как человеку пишущему: что получится, если, исходя из нашей традиции с её «размытой глубиной», отвести больше внимания внешнему миру? Да и если посмотреть на наши стереотипы о самих себе, нам не помешает чуточку больше внимания уделять таким вещам, как бытовые удобства или физическое здоровье. Но это уже — другая история.