Может быть, но лучше таким заниматься в других местах. Там, где нет зубастых рецензентов, которые любят цепляться к чему угодно.
Собственно, Кларк тоже было бы неплохо в этом смысле — вроде как отсылка к Артуру Кларку. При этом вряд ли наведет на поиски скрытого смысла.
Предпочел высказаться осторожно — вдруг это случайность? Но вообще если тут реально намек на известные вещи, то подобная отсылка должна иметь некий смысл, используемый в тексте.
В целом неплохой рассказ. Идея не нова и позволяет вспомнить Ф. Дика и его «Снятся ли андроидам электроовцы», однако это не такая уж и проблема. Потому что идеи тут обсуждаются актуальные и автор развивает в рассказе нынешние тенденции, пытаясь понять, к чему они приведут. Это хорошо и дает повод задуматься.
История обладает классической линейной композицией и развивается последовательно, связно и без белых пятен и откровенно лишних моментов, имеет четкие завязку, развитие, кульминацию и финал. Персонажи выглядят достаточно живыми, им даже удается эволюционировать в процессе небольшого рассказа и стать по итогу лучше, умнее. Читатель тоже приобретает эмоциональный отклик. Присутствует ненавязчивая ирония над реалиями нашего мира, всем нам хорошо знакомыми.
Неплохо выстроена атмосфера будущего и благодаря наличию большого количества ненавязчивых деталей складывается цельная картина мира. Единственное, этот мир слабо вписывается в концепцию «уюта» и скорее мы видим классический (то есть, мрачноватый и тоскливый) киберпанк – такое будущее, о котором думаешь, что хорошо бы ему никогда не наступать. В общем то, что основатели жанра характеризовали как «неонуар».
Впрочем, не смотря на описанные выше положительные стороны, рассказ не лишен ряда недостатков. Пожалуй, главным тут является то, что история развивается довольно медленно и вяло. В принципе, это не такая уж беда и подойдет для выбранной темы, но все же нынче публика предпочитает нечто более бодрое – так можно было бы сделать за счет ряда трюков с композицией. Скажем, стартовать со сцены похищения робокота.
Не вполне ясна связь изобретателя робокота и героя, она всплывает неожидаданно и потому ее стоило обозначить заранее.
Неудачной кажется идея давать глоссарий в начале. Нет, вовсе неплохо пояснить ряд терминов, но сделать это лучше через систему сносок и их раскрытия не до, а после текста.
Некоторая информация выглядит излишней. Скажем, нет нужды для такого формата и объема подробно описывать героев и упоминать о некоем шраме, оставшемся с детства – все равно это потом никак не используется. Упоминание подруги героя также производит впечатление излишества, тк она не участвует в сюжете и не углубляет понимание мира. Сомнительным выглядит решение начинать рассказ с фокализации на одного героя, а потом полностью переключаться на совершенно другого.
Неудачно выбрано имя героя. В первый раз создается впечатление, что это термин, а не имя. Потому было бы уместно первый раз дать имя полностью, а не в усеченном виде. Эта же проблема и с другим персонажем, фамилия которого напоминает то ли термин, то ли название фэнтезийной твари.
Есть некоторые другие трудности с развитием логики истории, о которых упоминалось в других комментариях.
Стиль текста в основном неплох – без выкрутасов, читается по большей части без напряжения, но все же попадаются некоторые ошибки. Так, определенные термины или обороты выбраны явно неудачно. Встречаются моменты с канцеляритом или не вполне ясно сформулированными мыслями. Есть проблемы с расстановкой знаков препинания.
Приведем ряд примеров спорных фраз из текста.
«бровь плавно поползла вверх, имитируя лёгкое недоумение» – бровь не может ползать сама по себе, человек (или другой владелец брови) может хмуриться, вздернуть бровь и др.
«Пальцы машинально начали выбивать по столешнице привычный ритм» — это распространенная тут конструкция, и с ней та же проблема, что и выше. Пальцы не могут двигаться сами по себе.
«тихо зашуршав оперением, перепорхнул на край стола, микро-призмы на секунду вспыхнули пурпуром. встопорщил оперенье» — в данном случае уместно сказать или «перья», или использовать типовые термины типа «нахохлился». Что за микропризмы имеются в виду – не ясно.
«пытаясь придать себе подобие должностного вида» – переусложненная конструкция. Достаточно сказать «привел себя в порядок».
«Меф молча сомкнул большой палец с остальными в жесте «закрой рот»» — опять же, слишком накручено. Можно сказать короче «жестом велел заткнуться/замолчать».
«Тот спикировал на плечо Мефу, зацепившись за ткань кителя» – по тексту получается, что помощник сидел, а не летал, то есть не мог спикировать, а лишь перелететь.
«Векс, переступив коготками по торпеде, прокомментировал» — что еще за торпеда? Откуда она вдруг взялась?
«Снарк смотрел в камеру с фанатичным блеском» – не понятная фраза, слабое управление, не ясно, у кого там блеск.
«массивные лапы ритмично сминали ткань брюк. Грудная клетка мейн-куна отозвалась глубоким, бархатным урчанием» — лапы и тем более грудная клетка сами по себе ничего не делают, их владелец ими действует. Тем более тут скорее грудь, а не клетка.
«Обработка приоритетного запроса перегрузила кустарно собранную систему климат-контроля» — предложение, тяжелое для восприятия.
«Его клюв раздвоился, превратившись в тонкий пинцет и нырнул в зазор между уплотнителем» — при чтении складывается весьма странный образ. Куда лучше сказать «пошарил клювом в щели за уплотнителем».
«Руки мастера, старческие, но поразительно ловкие, двигались над столешницей плавно, без лишней суеты» — та же самая проблема, что и везде. Действуют не руки, а мастер. Плюс не понятно, что еще за мастер имеется в виду. Надо ему или сразу имя дать, или называть одним словом, например, «старик».
«провёл пальцами по бесшовному полимеру» — полимер это химическое вещество, а не изделие, здесь уместнее «пластик» или «покрытие»
«глаза лихорадочно бегали по застывшему кадру» — не глаза, а взгляд. Иначе складывается фантасмагорическая картина глаз, выскочивших из орбит и бегающих где-то. И смешно, и странно.
«покрывшись грязно-серым оттенком» — неверное употребление слова. Оттенком не покрываются. Здесь просто «сделался грязно-серым» или «посерел».
«Марукин нахмурился, его плечи напряглись» — не понятно, как это? Да и можно ли увидеть такое напряжение под одеждой?
Вывод. Классический и неспешный рассказ в хорошо знакомой киберпанк-стилистике, но на актуальную тему. Сделано неплохо, но звезд с небес не хватает. Впрочем, серьезных проблем нет, хотя неплохо бы ряд вещей доработать. Оценка – 7/10 («хорошо»)
Я не требую исторической правды. Просто ее было бы неплохо соблюсти — однако это один из уровней претензий, причем далеко не самый важный. Они следуют по лестнице: идея — структура — логика повествования — логика действий героев — стилистика текста — точность фактов.
Как уже говорилось, сами факты, особенно для формата маленького рассказа для не самой подкованной и не слишком мотивированной рыться в деталях аудитории — это скорее украшение. Однако если автор насыщает историю реальными деталями из разных эпох, то он претендует на значительную эрудированность. В таком случае и отношение к вопросу должно быть серьезным. В противном случае было бы уместно обойтись какими-то общими словами, а можно вообще говорить о фэнтезийном или условном мире. Скажем, какая-то война в 19 веке, условная схватка в древности, обобщенная космоопера и пр — это узнаваемые образы, которые не нуждаются в подробностях для такого формата. Так кое-где и сделано.
Впрочем, если даже с этим все слабо, то проблема не будет критичной при условии сильной истории. Потому я указал такие вещи ближе к концу, как меньший из недостатков. Полагал, что раз делаю разбор, то надо охватить максимум вопросов, а не обойтись общими словами. Вас это, кажется, задевает, но на деле такой задачи не ставилось, а скорее было желание дать побольше разнообразной пищи для размышлений.
Зачем — чтобы достичь настолько высокого качества текста, которое только возможно. Для конкурса все, по идее, должно быть прекрасно. И идея, и ее раскрытие, и структура, и логика, и стилистика, и факты. Но как минимум, проработать верхние уровни. В противном случае можно и вообще не участвовать.
На конкурсах мелочей не бывает. Наоборот, тут придираются и не к такому. А потому полезно быть предельно педантичным — и для автора, и для рецензента (себе на будущее).
А если вас такое раздражает, то никто не заставляет тут сидеть и наблюдать.
Очень просто — вопрос о бытовой логике. Как будет себя вести воин в смертельном бою? Скорее всего, он будет максимально сосредоточен на своих и противника действиях. Даже если он — философ и эстет, то это достаточно сложные особенности психики, а когда речь идет о выживании, то обычно работают первичные инстинкты и простые структуры психики.
Говоря проще, воин если и задумается о красоте потека крови, то явно не в бою. Вот когда бой окончен, он может об этом задуматься. Или он победил, или ранен и не может сражаться, а только сидеть и смотреть — тогда может быть. Вот почему «не верю» — странно читать, что опытный воин только что был очень собран и видел врага насквозь, а тут отвлекся на по сути ерунду.
Ну и мы слишком мало знаем о нем, чтобы согласиться — да, он действительно не особо жизнь ценит. А в такой ситуации скорее «натянем» на него базовую идею — никто не хочет умереть. Вот такие соображения впредь помогут избегать спорных моментов в историях.
Насколько я понял идею текста, она такова. Некое инопланетное существо с передовыми умственными способностями находится в «конце времен», где ему удается выжить лишь в некоем ковчеге. И вот этому существу то ли скучно, то ли оно ищет выхода из ситуации, а потому подключается к умам более примитивных разумных обитателей Вселенной (вероятно, оно может мигрировать «в уме» по временной линии). Наш герой оказался подходящим «игровым аватаром» для существа, и вот оно наблюдает через него мир прошлого. А сам герой в итоге «ловит глюки», вспоминая фрагменты из жизни других людей, когда они были при смерти.
В чем-то это напоминает рассказ, кажется, Р. Желязны (или другого классика англо-американской н/ф) «Смерть труса». Можете погуглить, чтобы посмотреть, как в чем-то близкую идею реализовал классик.
Правила о том, что есть переход на личности тут достаточно объемны и запутанны, а потому нелегко с ними справиться. Лично я нейтрально отношусь к любому автору и не намерен его порицать, как личность, а рассуждаю о работе автора над историей и текстом, пытаюсь понять, как и что было сделано, где хорошо, а где — слабо и почему.
В таком случае надо было как-то иначе построить изложение событий в настоящем. Так, чтобы можно было понять — это некая иная личность наблюдает за героем, потому он для нее — не само действующее лицо, а нечто вроде игрового аватара, который вроде и «я», и не «я». Скажем, сказать, что «экземпляру 6 лет», а иначе не особо понятно, почему так сделано. Еще раз — переусложненные структуры и эксперименты не слишком подходят для конкурсов, тк сложно в них запутаться и нарваться на непонимание.
Смотря для чего применялись эти подкопы и каков ландшафт. Иерусалим исторически стоит на скальном возвышении, и устроить там подкоп было бы сложновато. Кроме того, миниатюры из хроник показывают, как крестоносцы взбираются на стены города по приставным лестницам.
Насчет тоги допустим, но раз в тексте тут же упоминается Геракл, то логично было бы использовать аутентичный термин, тем более, это легко сделать.
Гипотеза признается, но в наше время основными считаются другие варианты развития Вселенной, причем физики спорят, будет ли ее инфляция бесконечной или она сменится сжатием в изначальную точку.
В неформальных разговорах люди и в советский период не использовали обращение «товарищ» — оно было уделом официальных мероприятий. Как-то не прижились такие вещи. Если разговор такой был в реальности, то скорее всего, такое обращение использовали как некое средство давления.
Впрочем, как уже говорилось, все эти спорные моменты с точки зрения фактов можно было бы простить. Потому что для маленького рассказа, нацеленного на не самую взыскательную аудиторию, это мелочи. Главное — это сама история и ее структура, внутренняя логика событий. Если с этим все хорошо, то можно лишь немного поворчать о мелочах, а оценку все равно дать высокую. Потому можете не обращать внимания на такие придирки, а лучше здесь подумайте, как можно лучше реализовать центральную идею.
Ну может я не вполне правильно сформулировал. Идея тут чувствуется, но она недостаточно четко сформулирована. Конечно, бывают случаи, когда автор сознательно напускает туману и предлагает нам догадываться, что тут и как, но здесь пожалуй иное. Потому я бы рекомендовал четче очертить центральную мысль. Видимо, надо иначе построить историю, чтобы это было понятно и каждый фрагмент выглядел завершенным, не существовал сам по себе, а приоткрывал новую грань ситуации. Ныне любой из фрагментов можно выкинуть и от этого сумма не изменится — а значит, они недостаточно подвязаны к общей идее. Впрочем, в таких сложных структурах нелегко сориентироваться.
Про фортификацию будет знать человек, который подробно изучал историю, причем ее специфические разделы. Большинство народу даже в пределах школьной программы не ориентируются и уж точно не смогут сказать, чем отличается средневековая фортификация от таковой Нового времени или каковы особенности восточной против европейской.
Тут у нас типичное заблуждение неопытных авторов, которые полагают, будто люди невероятно эрудированы в областях, которые знакомы лишь узким специалистам.
Самураи уделяют внимание таким вещам большее, чем жизни только в посредственном аниме, откуда такой штамп и пошел. Даже если самурай знает, что должен умереть, то он все равно сосредоточен на бое и не будет отвлекаться. Собственно, там и говорилось, что герой видит противника насквозь — а значит, он внимателен. Самосохранение это базовый инстинкт, который в большем приоритете, чем эстетство. Одним словом, не верю!
Тяжелые раны это не просто боль, а еще и нарушение всех жизненных функций. Потому космонавт скорее всего будет без сознания или же мало что соображать сможет.
Стилизация спорная — это вообще очень сложная тема. Особенно это заметно по солдату, который выражается в таком нарочито карикатурно «деревенском» стиле. Не говорили так крестьяне конца 19 века! Возьмем «Войну и мир», которую писал современник, хорошо знавший особенности речи простонародья — разве там солдаты так выражаются? Одним словом, если не умеешь в такие вещи, то лучше написать просто и без затей.
Довольно рыхлое и размытое произведение. По сути это не единая история, а набор слабо между собой связанных зарисовок, причем из некоторых вообще сложно что-то понять. В конце, правда, есть некий намек, позволяющий все это связать воедино, однако он получился неубедительным. Общая идея рассказа толком не сформулирована, оставшись на уровне смутного ощущения. Причем речь тут не о художественной недосказанности, которая должна дать пищу для ума пытливого читателя, а об авторской недоделке – похоже, он сам не смог сформулировать центральной идеи. Видимо, писалось все это наспех, по наитию, без должной проработки структуры. Потому так и получается – ни начала нет, ни конца, а лишь первичный хаос.
В итоге отдельные моменты вроде бы пробуждают интерес к рассказу, но большей частью его хочется пролистывать, цепляя отдельные фразы. Думается, в наше время капризные читатели не дадут шанса такому произведению, ведь требуется определенное усилие над собой, чтобы его изучить внимательно.
Хотелось бы написать о содержании больше, но по сути нечего. Причем сложно даже что-то посоветовать для улучшения рассказа – его следует по сути переписывать наново, после переосмысления концепции и проработки сюжета.
В рамках тематики конкурса отметим, что автору не удалось подвести свой рассказ под понятие «уютный». Конечно, оно само по себе смутное и вероятно, сбивало некоторых участников с толку, однако здесь ничего уютного не просматривается. Скорее наоборот окраска у большинства эпизодов мрачноватая или депрессивная, а предполагаемая (хотя и не вполне понятное) объединяющая увязка и вовсе наводит на тяжелые мысли.
Перейдем к стилистике.
Автор явно не из новичков и определенное представление о том, как писать художественные тексты, имеет. Потому определенный стиль у него начинает выкристаллизовываться, однако этот процесс еще весьма далек от завершения. В итоге по всему тексту рассыпаны те или иные ошибки и недоделки. Часть из них, видимо, допущены по невнимательности, однако большинство явно указывают на недостаточный уровень подготовки автора. Ряд вещей ему, судя по всему, неизвестен и не понятен, хотя можно сказать и то, что он не слишком щепетильно подошел к подготовке рассказа. Было бы логично ожидать отправки на конкурс тщательно вылизанных рассказов, но тут автор позволил себе явную небрежность.
Теперь рассмотрим конкретные огрехи. Начнем с логики повествования. Она периодически хромает, причем весьма существенно. Кое-где, правда, это будет заметно только внимательному и грамотному читателю (вероятность встретить его среди тех, кто читает любительскую прозу, не слишком велика, но вот на конкурсе – дело иное).
А теперь конкретно. Откуда отец героя знает о правилах фортификации? О таких вещах в курсе те, кто весьма глубоко изучил историю и ее отдельные области. Правда, ниже по тексту сказано, что бабка героя – учительница истории, но во-первых, это идет довольно далеко от указанного места, а во-вторых, школьный учитель таких вещей обычно не знает. Плюс фортификация она менялась со временем и в зависимости от страны: от средневековой к бастионной, потом в направлении к укрепрайонам и др. Тут мы заходим в область других ошибок, но про них позже.
Другой пример. Самурай в смертельной схватке отвлекается от боя и неспешно рассуждает о красоте кровавого потека. Ну да, есть такой штамп об эстетстве азиатов, однако сложно вообразить, чтобы герой был настолько равнодушен к своей жизни и отвлекся от противника, причем своего заклятого врага. Так он мог бы рассуждать только отдыхая после боя, а в момент схватки опытный воин будет сосредоточен на деле.
Еще один момент. В эпизоде про космонавта подробно расписывается, какие ужасные раны у героя. А он, судя по всему, довольно неплохо себя чувствует и предается отвлеченным раздумьям о своей жизни! Не верю! Если герой и будет в сознании (что вряд ли), то уж точно будет сосредоточен только на своих ранах, а скорее – будет куда-то уплывать, страдать и бредить. А так есть ощущение, будто он наблюдает за собой со стороны.
Не понятно так же, как студенту-инженеру может быть полезно устройство какого-то там пульта от подлодки столетней давности. И вообще, кем наш герой устроился? То он учится на инженера, то он офицер в армии, а то вроде бы скучающий бездельник. Похоже, автор сам запутался в этом наборе эпизодов и не смог определиться, кем же стал герой.
Со всем этим обилием эпох и мест достаточно сложно собрать цельную картину происходящего, а порой и вовсе не удается понять, где и о ком речь. Не ясно, как связываются воедино линия в настоящем и все эти разрозненные эпизоды из прошлого и будущего: герой видит сны или его просто «глючит», а может, под каким регрессивным гипнозом все это вспоминает?
Теперь обратимся к стилю текста. Он явно нуждается в доработке. Во-первых, автор явно злоупотребляет неоправданной парцилляцией – видимо, набрался из каких-то популярных книжек. Нет нужды все время делить текст на такие обрубки. Это было бы оправданно в динамичных сценах, но здесь автор напротив скатывается в пространные рассуждения сложными предложениями о красоте потека крови или о сложной жизни человека будущего и космонавта.
Во-вторых, автор не особо понимает, как делать атрибуцию в диалогах. Для начала, ее слишком много – не нужно ставить такое к каждой фразе. И при этом такие вещи должны указывать на характеристику высказывания, а не на то, что там делал герой, когда это с фразой прямо не связано. Такие вещи надо ставить отдельно.
В-третьих, в тексте есть очевидные проблемы со стилизацией. Автор пытается ее осуществить, но не вполне удачно. То он скатывается в нарочито-лубочный «деревенский» язык, которым скорее всего не говорили реальные люди того времени, а то, напротив, съезжает в трудночитаемый канцелярит. Если же идет попытка передать язык другой эпохи или времени, то получается и вовсе неправдоподобно. Обычно такое характерно для неопытных авторов. Ей-богу, если не умеешь (а это весьма не просто!), то лучше везде писать примерно одинаково и без вывертов.
В-четвертых, есть проблемы с наименованием героев. Для начала, им всем надо бы дать имена, чтобы не путать. Ну и помимо этого, если сказано, что герой – отец, то нельзя его называть просто мужчиной. Тогда не ясно, о каком мужчине идет речь. Или сперва надо назвать героя по имени, а не говорить, что он – баварец, когда нам до его происхождения нет никакого дела.
В-пятых, автор, явно рисуясь, насыпает в текст большое количество сложных и малоизвестных среднему обывателю терминов. Или вводятся какие-то фантастические термины, в которые при таком объеме текста вникать никто не захочет. Для маленького рассказа это самонадеянное решение, которое запросто отпугнет читателя.
В-шестых, следует определиться, в каком времени подавать текст – настоящем или прошедшем. Еще заметим, что во фрагментах «из настоящего» выбрана весьма странная фокализация. Вроде бы сказано в начале каждого фрагмента, что «мне столько-то лет», а потом все показывается со стороны. Ну уж тогда бы и рассказывалось от первого лица! Это позволило бы избежать мальчиков, которые не понятно, к кому относятся и сняло вопрос о том, а кто вообще рассказывает историю – может, тот инопланетянин из конца все это видит со стороны?
Отдельно скажем, что в одном из фрагментов идет явная отсылка к нынешним и далеко не самым приятным событиям, которые порядком утомили достаточно большой процент потенциальных читателей. Потому упоминать их в произведении, не связанным с известной всем темой, явно не следовало (благо, ей и так уделяется излишнее внимание) — тем более, что это явно нарушает всю «уютность». Автор, хуже того, полагает: нас ждет еще очень долгая дорога в этом направлении. Это что, недомыслие или сознательное желание разжечь вокруг рассказа ожесточенную драку тех, кто за и против? Не стоит такого делать!
Автор явно гордится тем, какой он эрудированный, но в действительности не слишком выходит за рамки дилетантского уровня. Потому то и дело попадаются проблемы с фактами. Скажем, это в европейском видении Японии вся нечисть называлась демонами, а вот сами японцы выработали очень запутанную ее классификацию. Потому логично было бы ожидать, что самурай будет говорить не просто о демонах (если что, то термин этот греческий, а потом – европейский), а об акума, они, ёкаях, юрэй и пр., а может станет называть конкретных персонажей фольклора.
Про фортификацию уже сказано, но добавим. Первый крестовый поход был наиболее успешным и европейские рыцари без особых проблем взяли тот же Иерусалим, благо укрепления эпохи фатимидов были довольно слабыми. Это как раз крестоносцы построили в Палестине ряд мощных крепостей, вроде Акко. И осада с помощью подкопов – это уже большей частью принадлежность минной войны Нового времени с осадой по системе маршала Вобана.
Еще заметим, что у греков (если речь про Геракла) был гиматий, а тога – у римлян. Также укажем, что хопеш – оружие египтян (даже не смотря на то, что тут у нас евреи недавно вернулись из плена), а отнюдь не евреев. При этом сами евреи никогда не называли своего бога единственным (плюс это вообще не подходящий здесь термин), а обычно Иеговой или Саваофом.
Периодически попадаются уже куда более близкие нам вещи. Скажем, вроде бы в настоящем герой живет в современной России, но потом вдруг выскакивают моменты из советского прошлого, что мешает понять, в каком времени дело происходит. Упоминается дефицит на книги, которого в постперестроечные времена уже не было, или учительница вдруг называет отца героя «товарищ», какое обращение на деле и в советские времена редко использовалось в повседневном общении.
В конце идет нечто вроде намека на гипотезу о тепловой смерти Вселенной, но она не сформулирована явно (вообще сложно понять, о чем речь). Тут надо сказать, что эта гипотеза ныне не признается физиками. Думается, автору следовало бы лучше объяснить, что же случилось и почему. А то декларируется, что люди вымерли – но не ясно, как и почему, а потому читатель оказывается в растерянности.
Теперь замечания по самому тексту. Уже сказано про парцилляцию, неудачную стилизацию и канцелярит. Еще надо отметить ряд иных вещей. В тексте то и дело попадаются откровенно корявые фразы. Некоторые страдают избыточностью, другие – скверным подбором образов и метафор. Ниже перечислим ряд таких огрехов.
«голос состоял напополам из усталости и обиды; голос взрослого состоял из усталости на все сто процентов» — странная и переусложненная конструкция. Лучше сказать, что «в его словах чувствовалась усталость и обида», а вот голос он из звуков состоит, а не из усталости.
«Мы оба встаём в позу приветствия, обнажая наши мечи, пока все прочие расступаются к столбам, поддерживающим крышу, чтобы не мешать нам» — очень длинно и слишком много лишнего. Еще и не вполне удачно подобранные слова. Было бы достаточно написать: «Присутствующие расступились, и мы обнажили мечи».
«Мой стиль — его нарушенная гармония» — вообще не понятно, что имеется в виду.
«Он размахивает мечом, норовя задеть меня хоть тем, хоть иным образом» — снова слишком много лишнего. Очевидно, что мечом машут для того, чтобы ранить или убить врага. Потому было бы уместно сказать: «он делал много быстрых коварных выпадов, и от них непросто было уклониться».
«Я медленнее, но мне и не нужна скорость — я вижу всё точнее, как зарождаются его движения. В их бурной последовательности есть неестественность, в слабость которой я ударю» — весьма неестественное описание боя и мыслей героя. Еще и не ясно, где слабость и как в нее ударить. Причем здесь говорится, что он был внимателен и проницателен, а вскоре почему-то отвлекся на кровь, а о бое забыл.
«Теперь его руки извлекли из кучи бумаг на столе несколько листочков сцепленных скрепкой» — наверное извлек листки бумаги все-таки профессор, а не его руки. Иначе создается впечатление, будто руки действовали сами по себе, будучи отделены от тела. Здесь такое точно не уместно.
«экскурсоводу, вещающему на непонятном мне языке. Видимо, индонезийцы» — если язык был не понятным, то откуда герой узнал, что это — индонезийцы? Скорее тогда герой назовет иностранцев «какими-то азиатами».
«Откуда-то справа слышны довольные детские вопли» — само по себе слово «вопль» уже предполагает как минимум недовольство, а скорее – страх, боль, озлобление и пр. Это придает фрагменту неоправданную разговорность. Причем крики не могут быть довольными, а только сами дети. Потому следовало бы сказать нечто вроде «справа доносился детский смех / радостные возгласы детей».
«У любой более высокой формы меметической организации разума эмоции интеллектуальны и являются частью сознательной структуры мышления» — совершенно чудовищный и нечитаемый канцелярит, который подойдет лишь для технического документа или заумной книги. Большинство читателей фрагмент пропустит или уж точно не поймет, а разбираться смысла нет, если речь о коротком рассказе.
Вывод. Ядро сюжета и общая идея представляют определенный интерес, однако реализация оказалась крайне сомнительной. Потому рассказ следовало бы разобрать на исходные составляющие и начать творческий процесс с самого начала, от проработки идеи. Собственно, остальные огрехи можно было бы простить, пусть и со скрипом, но вот такой недостаток фатален. Оценка – 5/10 (посредственно).
Собственно, Кларк тоже было бы неплохо в этом смысле — вроде как отсылка к Артуру Кларку. При этом вряд ли наведет на поиски скрытого смысла.
Идеальное одиночество
В целом неплохой рассказ. Идея не нова и позволяет вспомнить Ф. Дика и его «Снятся ли андроидам электроовцы», однако это не такая уж и проблема. Потому что идеи тут обсуждаются актуальные и автор развивает в рассказе нынешние тенденции, пытаясь понять, к чему они приведут. Это хорошо и дает повод задуматься.
История обладает классической линейной композицией и развивается последовательно, связно и без белых пятен и откровенно лишних моментов, имеет четкие завязку, развитие, кульминацию и финал. Персонажи выглядят достаточно живыми, им даже удается эволюционировать в процессе небольшого рассказа и стать по итогу лучше, умнее. Читатель тоже приобретает эмоциональный отклик. Присутствует ненавязчивая ирония над реалиями нашего мира, всем нам хорошо знакомыми.
Неплохо выстроена атмосфера будущего и благодаря наличию большого количества ненавязчивых деталей складывается цельная картина мира. Единственное, этот мир слабо вписывается в концепцию «уюта» и скорее мы видим классический (то есть, мрачноватый и тоскливый) киберпанк – такое будущее, о котором думаешь, что хорошо бы ему никогда не наступать. В общем то, что основатели жанра характеризовали как «неонуар».
Впрочем, не смотря на описанные выше положительные стороны, рассказ не лишен ряда недостатков. Пожалуй, главным тут является то, что история развивается довольно медленно и вяло. В принципе, это не такая уж беда и подойдет для выбранной темы, но все же нынче публика предпочитает нечто более бодрое – так можно было бы сделать за счет ряда трюков с композицией. Скажем, стартовать со сцены похищения робокота.
Не вполне ясна связь изобретателя робокота и героя, она всплывает неожидаданно и потому ее стоило обозначить заранее.
Неудачной кажется идея давать глоссарий в начале. Нет, вовсе неплохо пояснить ряд терминов, но сделать это лучше через систему сносок и их раскрытия не до, а после текста.
Некоторая информация выглядит излишней. Скажем, нет нужды для такого формата и объема подробно описывать героев и упоминать о некоем шраме, оставшемся с детства – все равно это потом никак не используется. Упоминание подруги героя также производит впечатление излишества, тк она не участвует в сюжете и не углубляет понимание мира. Сомнительным выглядит решение начинать рассказ с фокализации на одного героя, а потом полностью переключаться на совершенно другого.
Неудачно выбрано имя героя. В первый раз создается впечатление, что это термин, а не имя. Потому было бы уместно первый раз дать имя полностью, а не в усеченном виде. Эта же проблема и с другим персонажем, фамилия которого напоминает то ли термин, то ли название фэнтезийной твари.
Есть некоторые другие трудности с развитием логики истории, о которых упоминалось в других комментариях.
Стиль текста в основном неплох – без выкрутасов, читается по большей части без напряжения, но все же попадаются некоторые ошибки. Так, определенные термины или обороты выбраны явно неудачно. Встречаются моменты с канцеляритом или не вполне ясно сформулированными мыслями. Есть проблемы с расстановкой знаков препинания.
Приведем ряд примеров спорных фраз из текста.
«бровь плавно поползла вверх, имитируя лёгкое недоумение» – бровь не может ползать сама по себе, человек (или другой владелец брови) может хмуриться, вздернуть бровь и др.
«Пальцы машинально начали выбивать по столешнице привычный ритм» — это распространенная тут конструкция, и с ней та же проблема, что и выше. Пальцы не могут двигаться сами по себе.
«тихо зашуршав оперением, перепорхнул на край стола, микро-призмы на секунду вспыхнули пурпуром. встопорщил оперенье» — в данном случае уместно сказать или «перья», или использовать типовые термины типа «нахохлился». Что за микропризмы имеются в виду – не ясно.
«пытаясь придать себе подобие должностного вида» – переусложненная конструкция. Достаточно сказать «привел себя в порядок».
«Меф молча сомкнул большой палец с остальными в жесте «закрой рот»» — опять же, слишком накручено. Можно сказать короче «жестом велел заткнуться/замолчать».
«Тот спикировал на плечо Мефу, зацепившись за ткань кителя» – по тексту получается, что помощник сидел, а не летал, то есть не мог спикировать, а лишь перелететь.
«Векс, переступив коготками по торпеде, прокомментировал» — что еще за торпеда? Откуда она вдруг взялась?
«Снарк смотрел в камеру с фанатичным блеском» – не понятная фраза, слабое управление, не ясно, у кого там блеск.
«массивные лапы ритмично сминали ткань брюк. Грудная клетка мейн-куна отозвалась глубоким, бархатным урчанием» — лапы и тем более грудная клетка сами по себе ничего не делают, их владелец ими действует. Тем более тут скорее грудь, а не клетка.
«Обработка приоритетного запроса перегрузила кустарно собранную систему климат-контроля» — предложение, тяжелое для восприятия.
«Его клюв раздвоился, превратившись в тонкий пинцет и нырнул в зазор между уплотнителем» — при чтении складывается весьма странный образ. Куда лучше сказать «пошарил клювом в щели за уплотнителем».
«Руки мастера, старческие, но поразительно ловкие, двигались над столешницей плавно, без лишней суеты» — та же самая проблема, что и везде. Действуют не руки, а мастер. Плюс не понятно, что еще за мастер имеется в виду. Надо ему или сразу имя дать, или называть одним словом, например, «старик».
«провёл пальцами по бесшовному полимеру» — полимер это химическое вещество, а не изделие, здесь уместнее «пластик» или «покрытие»
«глаза лихорадочно бегали по застывшему кадру» — не глаза, а взгляд. Иначе складывается фантасмагорическая картина глаз, выскочивших из орбит и бегающих где-то. И смешно, и странно.
«покрывшись грязно-серым оттенком» — неверное употребление слова. Оттенком не покрываются. Здесь просто «сделался грязно-серым» или «посерел».
«Марукин нахмурился, его плечи напряглись» — не понятно, как это? Да и можно ли увидеть такое напряжение под одеждой?
Вывод. Классический и неспешный рассказ в хорошо знакомой киберпанк-стилистике, но на актуальную тему. Сделано неплохо, но звезд с небес не хватает. Впрочем, серьезных проблем нет, хотя неплохо бы ряд вещей доработать. Оценка – 7/10 («хорошо»)
Как уже говорилось, сами факты, особенно для формата маленького рассказа для не самой подкованной и не слишком мотивированной рыться в деталях аудитории — это скорее украшение. Однако если автор насыщает историю реальными деталями из разных эпох, то он претендует на значительную эрудированность. В таком случае и отношение к вопросу должно быть серьезным. В противном случае было бы уместно обойтись какими-то общими словами, а можно вообще говорить о фэнтезийном или условном мире. Скажем, какая-то война в 19 веке, условная схватка в древности, обобщенная космоопера и пр — это узнаваемые образы, которые не нуждаются в подробностях для такого формата. Так кое-где и сделано.
Впрочем, если даже с этим все слабо, то проблема не будет критичной при условии сильной истории. Потому я указал такие вещи ближе к концу, как меньший из недостатков. Полагал, что раз делаю разбор, то надо охватить максимум вопросов, а не обойтись общими словами. Вас это, кажется, задевает, но на деле такой задачи не ставилось, а скорее было желание дать побольше разнообразной пищи для размышлений.
Зачем — чтобы достичь настолько высокого качества текста, которое только возможно. Для конкурса все, по идее, должно быть прекрасно. И идея, и ее раскрытие, и структура, и логика, и стилистика, и факты. Но как минимум, проработать верхние уровни. В противном случае можно и вообще не участвовать.
А если вас такое раздражает, то никто не заставляет тут сидеть и наблюдать.
Говоря проще, воин если и задумается о красоте потека крови, то явно не в бою. Вот когда бой окончен, он может об этом задуматься. Или он победил, или ранен и не может сражаться, а только сидеть и смотреть — тогда может быть. Вот почему «не верю» — странно читать, что опытный воин только что был очень собран и видел врага насквозь, а тут отвлекся на по сути ерунду.
Ну и мы слишком мало знаем о нем, чтобы согласиться — да, он действительно не особо жизнь ценит. А в такой ситуации скорее «натянем» на него базовую идею — никто не хочет умереть. Вот такие соображения впредь помогут избегать спорных моментов в историях.
Насколько я понял идею текста, она такова. Некое инопланетное существо с передовыми умственными способностями находится в «конце времен», где ему удается выжить лишь в некоем ковчеге. И вот этому существу то ли скучно, то ли оно ищет выхода из ситуации, а потому подключается к умам более примитивных разумных обитателей Вселенной (вероятно, оно может мигрировать «в уме» по временной линии). Наш герой оказался подходящим «игровым аватаром» для существа, и вот оно наблюдает через него мир прошлого. А сам герой в итоге «ловит глюки», вспоминая фрагменты из жизни других людей, когда они были при смерти.
В чем-то это напоминает рассказ, кажется, Р. Желязны (или другого классика англо-американской н/ф) «Смерть труса». Можете погуглить, чтобы посмотреть, как в чем-то близкую идею реализовал классик.
В таком случае надо было как-то иначе построить изложение событий в настоящем. Так, чтобы можно было понять — это некая иная личность наблюдает за героем, потому он для нее — не само действующее лицо, а нечто вроде игрового аватара, который вроде и «я», и не «я». Скажем, сказать, что «экземпляру 6 лет», а иначе не особо понятно, почему так сделано. Еще раз — переусложненные структуры и эксперименты не слишком подходят для конкурсов, тк сложно в них запутаться и нарваться на непонимание.
Смотря для чего применялись эти подкопы и каков ландшафт. Иерусалим исторически стоит на скальном возвышении, и устроить там подкоп было бы сложновато. Кроме того, миниатюры из хроник показывают, как крестоносцы взбираются на стены города по приставным лестницам.
Насчет тоги допустим, но раз в тексте тут же упоминается Геракл, то логично было бы использовать аутентичный термин, тем более, это легко сделать.
Гипотеза признается, но в наше время основными считаются другие варианты развития Вселенной, причем физики спорят, будет ли ее инфляция бесконечной или она сменится сжатием в изначальную точку.
В неформальных разговорах люди и в советский период не использовали обращение «товарищ» — оно было уделом официальных мероприятий. Как-то не прижились такие вещи. Если разговор такой был в реальности, то скорее всего, такое обращение использовали как некое средство давления.
Впрочем, как уже говорилось, все эти спорные моменты с точки зрения фактов можно было бы простить. Потому что для маленького рассказа, нацеленного на не самую взыскательную аудиторию, это мелочи. Главное — это сама история и ее структура, внутренняя логика событий. Если с этим все хорошо, то можно лишь немного поворчать о мелочах, а оценку все равно дать высокую. Потому можете не обращать внимания на такие придирки, а лучше здесь подумайте, как можно лучше реализовать центральную идею.
Ну может я не вполне правильно сформулировал. Идея тут чувствуется, но она недостаточно четко сформулирована. Конечно, бывают случаи, когда автор сознательно напускает туману и предлагает нам догадываться, что тут и как, но здесь пожалуй иное. Потому я бы рекомендовал четче очертить центральную мысль. Видимо, надо иначе построить историю, чтобы это было понятно и каждый фрагмент выглядел завершенным, не существовал сам по себе, а приоткрывал новую грань ситуации. Ныне любой из фрагментов можно выкинуть и от этого сумма не изменится — а значит, они недостаточно подвязаны к общей идее. Впрочем, в таких сложных структурах нелегко сориентироваться.
Тут у нас типичное заблуждение неопытных авторов, которые полагают, будто люди невероятно эрудированы в областях, которые знакомы лишь узким специалистам.
Самураи уделяют внимание таким вещам большее, чем жизни только в посредственном аниме, откуда такой штамп и пошел. Даже если самурай знает, что должен умереть, то он все равно сосредоточен на бое и не будет отвлекаться. Собственно, там и говорилось, что герой видит противника насквозь — а значит, он внимателен. Самосохранение это базовый инстинкт, который в большем приоритете, чем эстетство. Одним словом, не верю!
Тяжелые раны это не просто боль, а еще и нарушение всех жизненных функций. Потому космонавт скорее всего будет без сознания или же мало что соображать сможет.
Стилизация спорная — это вообще очень сложная тема. Особенно это заметно по солдату, который выражается в таком нарочито карикатурно «деревенском» стиле. Не говорили так крестьяне конца 19 века! Возьмем «Войну и мир», которую писал современник, хорошо знавший особенности речи простонародья — разве там солдаты так выражаются? Одним словом, если не умеешь в такие вещи, то лучше написать просто и без затей.
отзыв на рассказ «Память»
Довольно рыхлое и размытое произведение. По сути это не единая история, а набор слабо между собой связанных зарисовок, причем из некоторых вообще сложно что-то понять. В конце, правда, есть некий намек, позволяющий все это связать воедино, однако он получился неубедительным. Общая идея рассказа толком не сформулирована, оставшись на уровне смутного ощущения. Причем речь тут не о художественной недосказанности, которая должна дать пищу для ума пытливого читателя, а об авторской недоделке – похоже, он сам не смог сформулировать центральной идеи. Видимо, писалось все это наспех, по наитию, без должной проработки структуры. Потому так и получается – ни начала нет, ни конца, а лишь первичный хаос.
В итоге отдельные моменты вроде бы пробуждают интерес к рассказу, но большей частью его хочется пролистывать, цепляя отдельные фразы. Думается, в наше время капризные читатели не дадут шанса такому произведению, ведь требуется определенное усилие над собой, чтобы его изучить внимательно.
Хотелось бы написать о содержании больше, но по сути нечего. Причем сложно даже что-то посоветовать для улучшения рассказа – его следует по сути переписывать наново, после переосмысления концепции и проработки сюжета.
В рамках тематики конкурса отметим, что автору не удалось подвести свой рассказ под понятие «уютный». Конечно, оно само по себе смутное и вероятно, сбивало некоторых участников с толку, однако здесь ничего уютного не просматривается. Скорее наоборот окраска у большинства эпизодов мрачноватая или депрессивная, а предполагаемая (хотя и не вполне понятное) объединяющая увязка и вовсе наводит на тяжелые мысли.
Перейдем к стилистике.
Автор явно не из новичков и определенное представление о том, как писать художественные тексты, имеет. Потому определенный стиль у него начинает выкристаллизовываться, однако этот процесс еще весьма далек от завершения. В итоге по всему тексту рассыпаны те или иные ошибки и недоделки. Часть из них, видимо, допущены по невнимательности, однако большинство явно указывают на недостаточный уровень подготовки автора. Ряд вещей ему, судя по всему, неизвестен и не понятен, хотя можно сказать и то, что он не слишком щепетильно подошел к подготовке рассказа. Было бы логично ожидать отправки на конкурс тщательно вылизанных рассказов, но тут автор позволил себе явную небрежность.
Теперь рассмотрим конкретные огрехи. Начнем с логики повествования. Она периодически хромает, причем весьма существенно. Кое-где, правда, это будет заметно только внимательному и грамотному читателю (вероятность встретить его среди тех, кто читает любительскую прозу, не слишком велика, но вот на конкурсе – дело иное).
А теперь конкретно. Откуда отец героя знает о правилах фортификации? О таких вещах в курсе те, кто весьма глубоко изучил историю и ее отдельные области. Правда, ниже по тексту сказано, что бабка героя – учительница истории, но во-первых, это идет довольно далеко от указанного места, а во-вторых, школьный учитель таких вещей обычно не знает. Плюс фортификация она менялась со временем и в зависимости от страны: от средневековой к бастионной, потом в направлении к укрепрайонам и др. Тут мы заходим в область других ошибок, но про них позже.
Другой пример. Самурай в смертельной схватке отвлекается от боя и неспешно рассуждает о красоте кровавого потека. Ну да, есть такой штамп об эстетстве азиатов, однако сложно вообразить, чтобы герой был настолько равнодушен к своей жизни и отвлекся от противника, причем своего заклятого врага. Так он мог бы рассуждать только отдыхая после боя, а в момент схватки опытный воин будет сосредоточен на деле.
Еще один момент. В эпизоде про космонавта подробно расписывается, какие ужасные раны у героя. А он, судя по всему, довольно неплохо себя чувствует и предается отвлеченным раздумьям о своей жизни! Не верю! Если герой и будет в сознании (что вряд ли), то уж точно будет сосредоточен только на своих ранах, а скорее – будет куда-то уплывать, страдать и бредить. А так есть ощущение, будто он наблюдает за собой со стороны.
Не понятно так же, как студенту-инженеру может быть полезно устройство какого-то там пульта от подлодки столетней давности. И вообще, кем наш герой устроился? То он учится на инженера, то он офицер в армии, а то вроде бы скучающий бездельник. Похоже, автор сам запутался в этом наборе эпизодов и не смог определиться, кем же стал герой.
Со всем этим обилием эпох и мест достаточно сложно собрать цельную картину происходящего, а порой и вовсе не удается понять, где и о ком речь. Не ясно, как связываются воедино линия в настоящем и все эти разрозненные эпизоды из прошлого и будущего: герой видит сны или его просто «глючит», а может, под каким регрессивным гипнозом все это вспоминает?
Теперь обратимся к стилю текста. Он явно нуждается в доработке. Во-первых, автор явно злоупотребляет неоправданной парцилляцией – видимо, набрался из каких-то популярных книжек. Нет нужды все время делить текст на такие обрубки. Это было бы оправданно в динамичных сценах, но здесь автор напротив скатывается в пространные рассуждения сложными предложениями о красоте потека крови или о сложной жизни человека будущего и космонавта.
Во-вторых, автор не особо понимает, как делать атрибуцию в диалогах. Для начала, ее слишком много – не нужно ставить такое к каждой фразе. И при этом такие вещи должны указывать на характеристику высказывания, а не на то, что там делал герой, когда это с фразой прямо не связано. Такие вещи надо ставить отдельно.
В-третьих, в тексте есть очевидные проблемы со стилизацией. Автор пытается ее осуществить, но не вполне удачно. То он скатывается в нарочито-лубочный «деревенский» язык, которым скорее всего не говорили реальные люди того времени, а то, напротив, съезжает в трудночитаемый канцелярит. Если же идет попытка передать язык другой эпохи или времени, то получается и вовсе неправдоподобно. Обычно такое характерно для неопытных авторов. Ей-богу, если не умеешь (а это весьма не просто!), то лучше везде писать примерно одинаково и без вывертов.
В-четвертых, есть проблемы с наименованием героев. Для начала, им всем надо бы дать имена, чтобы не путать. Ну и помимо этого, если сказано, что герой – отец, то нельзя его называть просто мужчиной. Тогда не ясно, о каком мужчине идет речь. Или сперва надо назвать героя по имени, а не говорить, что он – баварец, когда нам до его происхождения нет никакого дела.
В-пятых, автор, явно рисуясь, насыпает в текст большое количество сложных и малоизвестных среднему обывателю терминов. Или вводятся какие-то фантастические термины, в которые при таком объеме текста вникать никто не захочет. Для маленького рассказа это самонадеянное решение, которое запросто отпугнет читателя.
В-шестых, следует определиться, в каком времени подавать текст – настоящем или прошедшем. Еще заметим, что во фрагментах «из настоящего» выбрана весьма странная фокализация. Вроде бы сказано в начале каждого фрагмента, что «мне столько-то лет», а потом все показывается со стороны. Ну уж тогда бы и рассказывалось от первого лица! Это позволило бы избежать мальчиков, которые не понятно, к кому относятся и сняло вопрос о том, а кто вообще рассказывает историю – может, тот инопланетянин из конца все это видит со стороны?
Отдельно скажем, что в одном из фрагментов идет явная отсылка к нынешним и далеко не самым приятным событиям, которые порядком утомили достаточно большой процент потенциальных читателей. Потому упоминать их в произведении, не связанным с известной всем темой, явно не следовало (благо, ей и так уделяется излишнее внимание) — тем более, что это явно нарушает всю «уютность». Автор, хуже того, полагает: нас ждет еще очень долгая дорога в этом направлении. Это что, недомыслие или сознательное желание разжечь вокруг рассказа ожесточенную драку тех, кто за и против? Не стоит такого делать!
Автор явно гордится тем, какой он эрудированный, но в действительности не слишком выходит за рамки дилетантского уровня. Потому то и дело попадаются проблемы с фактами. Скажем, это в европейском видении Японии вся нечисть называлась демонами, а вот сами японцы выработали очень запутанную ее классификацию. Потому логично было бы ожидать, что самурай будет говорить не просто о демонах (если что, то термин этот греческий, а потом – европейский), а об акума, они, ёкаях, юрэй и пр., а может станет называть конкретных персонажей фольклора.
Про фортификацию уже сказано, но добавим. Первый крестовый поход был наиболее успешным и европейские рыцари без особых проблем взяли тот же Иерусалим, благо укрепления эпохи фатимидов были довольно слабыми. Это как раз крестоносцы построили в Палестине ряд мощных крепостей, вроде Акко. И осада с помощью подкопов – это уже большей частью принадлежность минной войны Нового времени с осадой по системе маршала Вобана.
Еще заметим, что у греков (если речь про Геракла) был гиматий, а тога – у римлян. Также укажем, что хопеш – оружие египтян (даже не смотря на то, что тут у нас евреи недавно вернулись из плена), а отнюдь не евреев. При этом сами евреи никогда не называли своего бога единственным (плюс это вообще не подходящий здесь термин), а обычно Иеговой или Саваофом.
Периодически попадаются уже куда более близкие нам вещи. Скажем, вроде бы в настоящем герой живет в современной России, но потом вдруг выскакивают моменты из советского прошлого, что мешает понять, в каком времени дело происходит. Упоминается дефицит на книги, которого в постперестроечные времена уже не было, или учительница вдруг называет отца героя «товарищ», какое обращение на деле и в советские времена редко использовалось в повседневном общении.
В конце идет нечто вроде намека на гипотезу о тепловой смерти Вселенной, но она не сформулирована явно (вообще сложно понять, о чем речь). Тут надо сказать, что эта гипотеза ныне не признается физиками. Думается, автору следовало бы лучше объяснить, что же случилось и почему. А то декларируется, что люди вымерли – но не ясно, как и почему, а потому читатель оказывается в растерянности.
Теперь замечания по самому тексту. Уже сказано про парцилляцию, неудачную стилизацию и канцелярит. Еще надо отметить ряд иных вещей. В тексте то и дело попадаются откровенно корявые фразы. Некоторые страдают избыточностью, другие – скверным подбором образов и метафор. Ниже перечислим ряд таких огрехов.
«голос состоял напополам из усталости и обиды; голос взрослого состоял из усталости на все сто процентов» — странная и переусложненная конструкция. Лучше сказать, что «в его словах чувствовалась усталость и обида», а вот голос он из звуков состоит, а не из усталости.
«Мы оба встаём в позу приветствия, обнажая наши мечи, пока все прочие расступаются к столбам, поддерживающим крышу, чтобы не мешать нам» — очень длинно и слишком много лишнего. Еще и не вполне удачно подобранные слова. Было бы достаточно написать: «Присутствующие расступились, и мы обнажили мечи».
«Мой стиль — его нарушенная гармония» — вообще не понятно, что имеется в виду.
«Он размахивает мечом, норовя задеть меня хоть тем, хоть иным образом» — снова слишком много лишнего. Очевидно, что мечом машут для того, чтобы ранить или убить врага. Потому было бы уместно сказать: «он делал много быстрых коварных выпадов, и от них непросто было уклониться».
«Я медленнее, но мне и не нужна скорость — я вижу всё точнее, как зарождаются его движения. В их бурной последовательности есть неестественность, в слабость которой я ударю» — весьма неестественное описание боя и мыслей героя. Еще и не ясно, где слабость и как в нее ударить. Причем здесь говорится, что он был внимателен и проницателен, а вскоре почему-то отвлекся на кровь, а о бое забыл.
«Теперь его руки извлекли из кучи бумаг на столе несколько листочков сцепленных скрепкой» — наверное извлек листки бумаги все-таки профессор, а не его руки. Иначе создается впечатление, будто руки действовали сами по себе, будучи отделены от тела. Здесь такое точно не уместно.
«экскурсоводу, вещающему на непонятном мне языке. Видимо, индонезийцы» — если язык был не понятным, то откуда герой узнал, что это — индонезийцы? Скорее тогда герой назовет иностранцев «какими-то азиатами».
«Откуда-то справа слышны довольные детские вопли» — само по себе слово «вопль» уже предполагает как минимум недовольство, а скорее – страх, боль, озлобление и пр. Это придает фрагменту неоправданную разговорность. Причем крики не могут быть довольными, а только сами дети. Потому следовало бы сказать нечто вроде «справа доносился детский смех / радостные возгласы детей».
«У любой более высокой формы меметической организации разума эмоции интеллектуальны и являются частью сознательной структуры мышления» — совершенно чудовищный и нечитаемый канцелярит, который подойдет лишь для технического документа или заумной книги. Большинство читателей фрагмент пропустит или уж точно не поймет, а разбираться смысла нет, если речь о коротком рассказе.
Вывод. Ядро сюжета и общая идея представляют определенный интерес, однако реализация оказалась крайне сомнительной. Потому рассказ следовало бы разобрать на исходные составляющие и начать творческий процесс с самого начала, от проработки идеи. Собственно, остальные огрехи можно было бы простить, пусть и со скрипом, но вот такой недостаток фатален. Оценка – 5/10 (посредственно).
Готов прочитать рассказ — если кому-то это нужно. От себя обещаю внимательный разбор — в рамках своего понимания литературного мастерства.