Милая госпожа критик, любезная Вирджиния!
Ваша идея куда как забавна, но текст «Мальма», к сожалению, не мой. Я и впрямь не подозревал, что расстрою Вас спонтанным откликом на патронируемый Вами текст — кажется, о котиках и сковородках. Уж не обессудьте, право не намеревался Вас кровно огорчить.
За сим мои искренние пожелания благополучия.
Милая г-жа Вирджиния!
Несказанно польщен Вашим комментарием, подтверждающим мою позицию в части того, что извлечения из текстов автора и классика (Ремарк) перекликаются.
Вы правильно заявили, что «Мальмё» до его произведений как чучелу до современной охранной системы". И вот почему. Головная установка «Чучело» и аналогичные современные разработки принадлежат к классу охранных систем, единому по назначению и философии применения. Вместе с тем, головная установка «Чучело» выгодно отличается от последующих надежностью и отсутствием технологических сбоев. Именно поэтому не следует искать расстояние между ними.
Вместе с тем, не могу принять Ваши утверждения «Мы все поверили» без непосредственных свидетельств Ваших «единоверцев» — всех без исключения.
Всё же я решил продолжить путевые заметки по случаю.
Полине: Знаете ли, у меня тоже сложилось столько же устойчивое впечатление – о созданной автором атмосфере, явно перекликающейся с Ремарковской.
В этой связи ответ Tootsie: Любезный «критик», в тексте «Мальмы» Вас напрасно смущает местоимение «я», повторяющееся, как Вы заявили, через каждое предложение.
Скажем, у Ремарка это случается не реже и вообще подряд в каждом предложении. Вот пример из уже упомянутого романа «Три товарища»: «Как раз тогда я стал новобранцем. Тощий, долговязый, восемнадцатилетний, я падал и вскакивал под команду усатого унтер-офицера на старой пашне за казармой.» Или: «Я неправильно уложил ранец и в наказание должен был в свободное время чистить уборную. Мать хотела помочь мне, но ей не разрешили. Она плакала, а я так устал, что заснул, когда она сидела со мной.»
Вы всерьёз считаете такое частое употребление «я» крупным недостатком Ремарка?
Очень, очень проблематичной вышла у автора история о разведке и разведчиках. Если сравнить героев рассказа с настоящими «чистильщиками» или сверхопытными «волкодавами» из известной книги «Момент истины (в августе сорок четвёртого)» В. Богомолова картина в рассказе «Хель». получается невыгодной и неправдоподобной. Это только полбеды. Тогда что делать со всем остальным? У автора выходит, что вместо пехоты разведчики освобождают города и сёла и даже не знают, где находятся. У командира разведчиков нет карты местности? Одновременно, в это же самое время читатель узнаёт, что они пробираются в глубоком тылу, где не слышно взрывов, нет разрушений, а на замёрзшей речке преспокойно удят рыбу любители зимней рыбалки. Нет уж, тексту нужна серьёзная переработка с нуля.
Замечательно выразительный получился у автора текст. Всё есть – начало, основная часть и концовка. Интрига не отпускает читателя вплоть до завершающей сцены. Стилистика, язык и грамотность всюду на достойной высоте. При прочтении рассказа у меня донимало единственное сомнение. Почему правительство не удосужилось объяснить катастрофу неспецифическим солнечным затмением. Зачем? Например, для предотвращения панических настроений у населения.
Качественный текст. Стилем напоминающий небезызвестного классика. Вот из романа «Три товарища»:
«На столе у окна стояли две бутылки коньяка. В одной уже почти ничего не оставалось. Накануне вечером она была полна.
— Однако, фрау Штосс… — сказал я.
Пение оборвалось. Метла упала на пол. Блаженная ухмылка погасла. Теперь уже я оказался привидением.
— Исусе Христе, — заикаясь пробормотала Матильда и уставилась на меня покрасневшими глазами. — Так рано я вас не ждала.»
Краткие у мэтра (Э. М. Ремарк) фразы. Но не скажешь яснее.
Теперь из «Мальмы»:
«Вино вслед за водкой на раз-два вышибает тоску. Тотально раздвигает сознание. Если в твой бред поверят патрульные, он станет явью.
— Послушай меня, приятель! Брось сушить мозги. Хлебни красного, и всё пройдет, — бармен плеснул в бокал раньше, чем я успел согласиться или возразить, — прикинь, это «Чёрный Доктор», последний «Чёрный Доктор». Его больше нет… нигде…
и уже не будет…»
Несомненно, извлечения из приведённых текстов перекликаются и ситуацией и краткостью. Рассказ, поданный автором как поток сознания героя, эмоционально раскрывает его характер и попутно сюжетные эпизоды. Читается влёт, в одно дыхание.
Сюжет не воспринимается целостно. Или, как видится, его вообще в обрез. Что есть? Фразеология – с претензией на щегольскую оригинальность и, если уж в тон рассказчику, то представляется фактурной вычурностью. Вот, навскидку: «…благородно наклонив рыцарски маскарадную голову…», «…каблуки высотой до колена…», «…адреналиновый воробей…» и прочее. Структура? Она ощущается без-этажно плоской, вроде настила, или той же крыши. Думается, текст обречён на быстрое забвение.
Идея рассказа весьма привлекательна. Рассказ конструктивно строен – есть вступление, кульминация и развязка. И есть интрига, аналогичная извечной – «Что сначала возникло – яйцо, из которого вылупилась курица, или эта курица, снёсшая затем яйцо?». Здесь: чья цивилизация появилась на Земле раньше – роботов или людей. Читатель застаёт погибающую цивилизацию роботов, создавших живую природу, в том числе, человека. Претензии к тексту тривиальные – желательно подвергнуть изложенное более тщательной обработке в сторону сокращения. Буквенно-цифровые имена роботов вполне легитимны и не противоречат грамматике. Но, если попытаться расшифровать имя сервера ДРВН1809, вполне ясно проглядывает Дарвин со своим годом рождения 1809. В таком случае, что означали бы имена других роботов – героев рассказа?
Ваша идея куда как забавна, но текст «Мальма», к сожалению, не мой. Я и впрямь не подозревал, что расстрою Вас спонтанным откликом на патронируемый Вами текст — кажется, о котиках и сковородках. Уж не обессудьте, право не намеревался Вас кровно огорчить.
За сим мои искренние пожелания благополучия.
Несказанно польщен Вашим комментарием, подтверждающим мою позицию в части того, что извлечения из текстов автора и классика (Ремарк) перекликаются.
Вы правильно заявили, что «Мальмё» до его произведений как чучелу до современной охранной системы". И вот почему. Головная установка «Чучело» и аналогичные современные разработки принадлежат к классу охранных систем, единому по назначению и философии применения. Вместе с тем, головная установка «Чучело» выгодно отличается от последующих надежностью и отсутствием технологических сбоев. Именно поэтому не следует искать расстояние между ними.
Вместе с тем, не могу принять Ваши утверждения «Мы все поверили» без непосредственных свидетельств Ваших «единоверцев» — всех без исключения.
Полине: Знаете ли, у меня тоже сложилось столько же устойчивое впечатление – о созданной автором атмосфере, явно перекликающейся с Ремарковской.
В этой связи ответ Tootsie: Любезный «критик», в тексте «Мальмы» Вас напрасно смущает местоимение «я», повторяющееся, как Вы заявили, через каждое предложение.
Скажем, у Ремарка это случается не реже и вообще подряд в каждом предложении. Вот пример из уже упомянутого романа «Три товарища»: «Как раз тогда я стал новобранцем. Тощий, долговязый, восемнадцатилетний, я падал и вскакивал под команду усатого унтер-офицера на старой пашне за казармой.» Или: «Я неправильно уложил ранец и в наказание должен был в свободное время чистить уборную. Мать хотела помочь мне, но ей не разрешили. Она плакала, а я так устал, что заснул, когда она сидела со мной.»
Вы всерьёз считаете такое частое употребление «я» крупным недостатком Ремарка?
«На столе у окна стояли две бутылки коньяка. В одной уже почти ничего не оставалось. Накануне вечером она была полна.
— Однако, фрау Штосс… — сказал я.
Пение оборвалось. Метла упала на пол. Блаженная ухмылка погасла. Теперь уже я оказался привидением.
— Исусе Христе, — заикаясь пробормотала Матильда и уставилась на меня покрасневшими глазами. — Так рано я вас не ждала.»
Краткие у мэтра (Э. М. Ремарк) фразы. Но не скажешь яснее.
Теперь из «Мальмы»:
«Вино вслед за водкой на раз-два вышибает тоску. Тотально раздвигает сознание. Если в твой бред поверят патрульные, он станет явью.
— Послушай меня, приятель! Брось сушить мозги. Хлебни красного, и всё пройдет, — бармен плеснул в бокал раньше, чем я успел согласиться или возразить, — прикинь, это «Чёрный Доктор», последний «Чёрный Доктор». Его больше нет… нигде…
и уже не будет…»
Несомненно, извлечения из приведённых текстов перекликаются и ситуацией и краткостью. Рассказ, поданный автором как поток сознания героя, эмоционально раскрывает его характер и попутно сюжетные эпизоды. Читается влёт, в одно дыхание.