По сусекам

– Итак, пять свежих, ароматных кусочков хлебного мякиша, – Жучка посмотрела на разбросанные по берегу куски какой-то булки, еще раз принюхалась и поправила висевший на шее диктофон. – Обнаружены в среду в шесть часов утра на берегу реки в зарослях можжевельника.

Что-то знакомое было в этом запахе хлеба. Жучка скосила глаза в сторону и замерла на несколько секунд. «Конечно! Это Колобок», – острый нюх её не подвел. Тело Жучки сразу подобралось, уши встали торчком, черный нос с шумом втянул воздух.

Внезапный порыв ветра всколыхнул длинную черную шерсть на загривке. Неприятно и надоедливо защекотало в ухе. Не стерпев, она задрала заднюю лапу и почесалась.

– Эй, вы там! Поторапливайтесь, – гавкнула Жучка помощникам, копошащимся на берегу. Потом посмотрела на небо и нахмурилась: темные тучи собирались в огромный черный ком.

«Только дождя сейчас не хватало, – подумала Жучка, взгляд её помрачнел. – Если смоет следы, найти преступника будет непросто».

Рабочий день её уже закончился, но впереди ждали домашние хлопоты: репка сама себя не вытянет.

***

Дед зажег лучину и прищурился: опять померещилось – в сенях никого не было. Лежащая рядом Курочка Ряба встрепенулось было от яркого света, но быстро успокоилась, уткнулась головой в крыло и задремала. Старая узловатая ладонь с нежностью легла на пеструю куриную спину: «Одни мы с тобой остались, Ряба, – грустно сказал Дед. – Колобка больше нет, а Бабка нас бросила». Крупная, с горошину, слеза быстро скатилась по худой, морщинистой щеке и повисла дрожащей росинкой на длинном седом усе.

– Чпок! – звук вылетевшего яйца прервал тихую грусть Деда.