Сон
Зима, скорее всего, месяц февраль. Снег укрыл землю и продолжает сыпать с серого неба. Солнце скрывается за тучами, изредка улыбаясь людям. Я мерно шагаю по улице Беринга мимо Смоленского православного кладбища. За металлической оградой невдалеке стоят высокие лиственные деревья, а за ними виднеются кресты и фундаменты редких могил. Это старая часть кладбища, здесь давно никого не хоронят.
Ветра нету. По проезжей части ползут машины. Водители осторожничают по слякоти, не желая «поцеловаться» с впереди едущим. По тротуару то и дело проходят пешеходы, я не обращаю на них внимания.
Тёплое пальто, плотный шарф и кожаные перчатки надёжно защищают от холода, который я чувствую своей короткой стрижкой. Не люблю головные уборы и всё тут. Тротуар вдоль кладбища не чищен, сапоги то и дело погружаются в слой снега.
И вот кладбище осталось позади слева, я остановился и удивлённо цокнул языком. На этом месте была автозаправка… Теперь её нет. Бывшее трамвайное кольцо снова функционирует, потому что около домика разворачивается новёхонький трамвай. Его фары тускло светят, несмотря на дневное время, а колёса постукивают по рельсам. Я взглянул в мутное стекло кабины с быстро шаркающим туда-сюда дворником. Нет, водителя не увидел.
Стало любопытно, что же произошло? Когда тут снова стали ходить трамваи? Я пробежал к домику с табличкой «Диспетчерская», понимая, что за трамваем с номером 7 мне не угнаться – он уже катил по непонятно откуда взявшимся рельсам на Малом проспекте. Постучал в дверь. Изнутри ни звука.
Я постучал ещё раз. Тишина. Тогда легко дёрнул за ручку, и дверь открылась. Я вошёл в полумрак помещения, ощупал стену в поиске выключателя. Щёлкнул им – лампочка у потолка ярко вспыхнула, издала треск и погасла спустя минуту.
Через небольшое квадратное окно в комнату пробивался дневной свет. Медленно огляделся, мои глаза привыкли, и я различил обстановку. Напротив стоял старый деревянный стол с открытыми ящиками. На нём какие-то запылившиеся бумаги и лампа с бледно-жёлтым абажуром. Справа и слева от стола полки с инструментами, на табурете грудой валяется одежда. И вдруг я заметил на стене часы. Их стрелки уверенно двигались, служа по закону старика Хроноса, поблескивая золотом.
«Ого! Настенные часы здесь», – подумал я и подошёл к ним. Вынув из кармана брюк платок, аккуратно протёр корпус от пыли и подул на циферблат. Да, часы были сделаны замечательным человеком. С виду им было не меньше пятидесяти лет, но дерево не потрескалось, а механизм работал. Из корпуса свисали на цепочках две металлические гирьки в виде еловых шишек.
«Наверняка внутри дремлет кукушка», – предположил я и перевёл стрелки до 16:00. Именно столько скоро будет на моих наручных «Rado».
И как только минутная стрелка оказалась на цифре XII, над циферблатом открылась круглая дверца и оттуда выскочила кукушка. Откуковав положенное, она спряталась обратно в свой домик. И тут я хлопнул себя по лбу. «Погоди, ведь эти часы висели в нашей кухне, когда мы жили на Казакова! Это они… Но как они очутились тут?!»
На какое-то мгновение показалось, что я нахожусь на кухне старой квартиры. Что слева от часов стоит холодильник и урчит. Вот круглый обеденный стол, вот угловой диван. И за столом сижу я, такой юный и беззаботный, а мама стоит у плиты. Я был здесь, видел себя со стороны. Слышал звуки и чувствовал аромат супа. Но идиллия растаяла, я снова был в домике на трамвайном кольце.
Я подошёл к столу и взял первый попавшийся пожелтевший лист. Нет, это не бланк и не расписание движения трамваев. Бумага была исписана аккуратным почерком. Прочёл по диагонали – это оказался мой дневник. Схватил ещё пару листов. Так и есть, мои записи. Сложил листы стопкой и сунул в открытый ящик стола, развернулся к окну.
Вдруг стало тяжело дышать, голова закружилась и, часто глотая воздух, я поспешил выйти на улицу. Не успел я отойти и на пять метров, как в небе сверкнула молния, и вокруг потемнело. Потемнело так, как и положено зимой. Но что случилось со временем? Если ещё минут пятнадцать назад я стоял в комнате и видел, как в окно падает дневной свет… Ещё полчаса как шагал по Беринга в сером дне.
Темнота начала рассеиваться, и я увидел, что домик как-то выцвел, его дверь наглухо заварена, а рельсы покрыты ржавчиной. И рядом с кольцом стоит бензозаправка, мигая зелёным светом вывески.
Брр! Неужели всё, что видел было галлюцинацией? Но я касался часов и видел «убранство» дома. В этот день не выпил ни грамма алкоголя и не прикасался к курительной трубке.
Вечер вступил в свои права, и я почувствовал налетевший ветерок. Пора возвращаться домой. И подумал, что лучше проехаться на автобусе, чем мёрзнуть, шагая пешком. Побежал к автобусной остановке и, к моему удивлению, спустя пару минут подъехал 47 автобус. Я зашёл, оглядел салон в поисках кондуктора. Ни кондуктора, ни пассажиров не увидел. Меж тем автобус тронулся.
«Ну и ладно. Буду выходить, отдам деньги за проезд водителю», – решил я, уставившись в окно. По проезжей части двигались автомобили, а по тротуарам шли одиночные пешеходы.
Автобус выехал на Наличную улицу, проехал перекрёсток с Нахимова и остановился. Я прошёл к первой двери и заглянул в кабину. Мне несказанно везло: в кабине автобуса не было водителя! Там вообще никого не было. Но при этом горели какие-то лампочки и индикаторы горючего, масла и пробега.
Двери открылись, я вышел наружу, и через минуту автобус поехал дальше по маршруту. Перейдя на другую сторону улицы, я побрёл к дому. Мимо заснеженного газона, высокого точечного жилого дома, кирпичного здания торгового центра.
«Что за день сегодня? И почему я ходил гулять вдоль кладбища?» – такие мысли вертелись в голове, когда я вошёл в свой двор и вдруг остановился. Позади меня кто-то шёл. Прислушавшись, различил гулкие шаги как минимум двоих. И они шли так, чтобы все слышали.
«Вот сейчас обернусь, а там менты», – подумал я, остановился и повернулся назад.
Всё оказалось гораздо хуже… На меня скакал всадник на лошади. Я почему-то не побежал, не отскочил в сторону. Вот лошадь заржала, и копыто врезалось мне в голову. И в это самое мгновенье я узнал суровое лицо всадника и удивился. Это был Медный всадник.
Я грохнулся на землю. Всё вокруг поплыло. Жилой дом, деревья на газоне, небо, всадник на коне. Формы нарушились, объекты смешались. На миг передо мной раскинулась тьма, а затем я открыл глаза. Моя комната приняла привычные очертания.
Я откинул цветное одеяло, встал, заправил постель. Оделся и пошёл умываться.
Случается иногда… Иногда и не поймёшь сразу, во сне или наяву произошло.
Человек спал беззаботно всю длинную ночь. Воевал или путешествовал во сне, грезил, возводил воздушные замки или побеждал врагов и торжествовал. И сколько же всего разного случается за одну только ночь! А потом бац! Просыпается и не может вспомнить, что же ему снилось. В детстве человек утром вспоминает практически всё, что ему снится. С возрастом же быт, работа и семья занимают всё больше места в его голове. А если ещё учесть досуг…
По утрам уже некогда обращаться к ночным иллюзиям, надо скорее бежать по делам. Детские сны и грёзы тоже уходят, растворяясь в прошлом. Поэтому для автора было очень приятно запомнить и записать эту историю, теперь уж она точно сохранится.
