Блуп

Шерман медленно, но верно умирал. Умирал морально. Казалось, ещё чуть-чуть, и он окончательно сойдёт с ума на этой станции. Говорили, что оно гораздо больше станции. Подплывёт, заглотит, и всё. Поэтому и свалили, чёртовы предатели. Ещё и последний батискаф подняли наверх. Но Шерман один не остался! С ним был его дружбан – Кип, тупенький, но верный мопс. Эти сволочи предпочли оставить собаку вместе с учёным, когда сваливали со станции. Теперь об этих двух несчастных никто не узнает. Скорее всего, сверху их уже похоронили.

Пока кислород есть, Шерман продолжит исследование. Он докажет, что этого не существует, что всё это пустые выдумки. Он докажет, что звуки эти издают тектонические плиты со дна океана.

Кип мирно сопел в своей лежанке, а Шерман сидел над картами, в очередной раз пытаясь установить точное место возникновения того звука. Когда он докажет, что это были тектонические плиты, то учёные смогут предугадывать подводные землетрясения и, соответственно, цунами! Шерман уже этого не застанет… Главное, чтобы уцелели записи. Определить бы только место…

На столе стояли, а местами лежали семь одноразовых бумажных стаканчиков, в которых когда-то было кофе. Автомат на днях сдох, поэтому Шерман остался без любимого напитка. Кофеин всегда его спасал. Сейчас, когда ум нужно было напрячь по максимуму, заветный алкалоид пришёлся бы очень кстати. Благо, ломки не было. Голова раскалывалась, перед глазами плыли круги. Три бессонных ночи давали о себе знать. Учёного буквально рубило. Он не боялся уснуть и не проснуться, ведь запасов кислорода должно было хватить ещё на двое суток. Размышляя над этим, Шерман уснул прямо за столом, в груде стаканов, карт, чертёжных инструментов и других менее важных вещей.

***

Звук. Шермана разбудил звук. Такой низкий-низкий… И громкий. Настолько громкий, что металлические стены станции задребезжали, а Кип скулил под ногами. Учёный уже давно не смотрел на время. Ему было всё равно. Голова была чугунная, в глазах полопались сосуды. Шерман поднялся, его слегка занесло. Такой звук он слышал лишь один раз в жизни, на той самой записи. Только в этот раз звук стал намного громче. Неужели эти самые плиты находятся прямо под их станцией? Сенсация! Но чёрт возьми, проверить никак не получится, батискафов нет…

Мопс продолжал скулить, и окончательно забился под стол. Животные первыми предчувствуют опасность… Неужели землетрясение?

Спустя мгновение раздался сильный толчок. Стены станции заскрипели, стол перевернулся, а Шерман упал и ударился головой об дверной проём. Точно. Землетрясение… Учёный замер в ожидании второго толчка. Прошла минута, вторая, третья. Толчка не последовало. Тогда Шерман поднялся, и покинул кабинет.

Кип путался под ногами, а Шерман направлялся в главный отсек. Отсек, в котором через огромное панорамное окно открывался великолепный вид на бескрайние глубины океана. Оно было настолько огромным, что могло вместить в себе двух синих китов.

Отсек не закрывали с момента побега персонала станции, так что Шерман без труда смог в него попасть. Рабочие компьютеры, как и ожидалось, были вырублены. Все до единого. Но Шерман пришёл сюда не за этим. Ему нужны были записи Трэвиса. Записи, описывающие то существо. Учёный не понимал, что ёкнуло в его башке, но ему захотелось срочно избавиться от них.

Он добрался до рабочего стола, за которым ещё неделю назад работал Трэвис, и начал перебирать все возможные бумаги, разбросанные в хаотичном порядке. Осознание того, что Трэвис забрал записи с собой пришло слишком поздно. Шерман вновь услышал этот звук. Сейчас он больше напоминал низкий гортанный рёв. Стекло на панорамном окне треснуло, а Кип вновь заскулил и спрятался под стол. Тускло светящие лампы заморгали, и всё окно заслонила огромная биомасса. Чёрная и огромная, не поддающаяся определению.

Сначала Шерман подумал, что это один из батискафов, или обломок станции. Когда это что-то чёрное резко сместилось на право, до Шермана дошло, что это никакой не обломок. Это глаз.

Тектонические плиты, судя по всему, ожили. И пришли за Шерманом. Его фантазии хватило только на это, ибо в Блупа из записей Трэвиса он всё равно не поверит.

Он думал, что умрёт от нехватки кислорода через два дня, но смерть пришла раньше – когда пасть тектонических плит разверзлась, чтобы поглотить станцию.