Чай с лимоном

— Хочешь чай с лимоном, Иванко? — спросила Марыся, зачерпнув ладошками воды из лужи, на поверхности которой покачивался жёлтый кружочек луны.

Ваня знал, как пить чай с вареньем, с колотым сахаром вприкуску, а как с лимоном — нет. Да и что такое лимон он тоже не знал, но наверняка он сладкий, ведь не пьют же чай с редькой...

— Буду, — он пододвинулся к Марысе и протянул сложенные ковшиком ладони.

Вода была холодной и мутной. Не подав и виду, мальчик отхлебнул и громко причмокнул от удовольствия:

— Ух, горячий какой! Как из самовара. Вкусно!

— Скажи, Иванко, а кошки у вас в деревне есть? — взглянула на него Марыся.

— А как же! Наша Ночка лучше всех мышей ловит! А уж как она мурчит... Бабушка говорит, что никто не мурчит так весело как наша Ночка! — Ваня усмехнулся и гордо кивнул.

— Как ручеёк? — Марыся улыбнулась и продолжила перемешивать пальчиком жидкую кашицу в луже. — Пей кисель.

Ваня поморщился, но руки протянул. Сделал глоток и тут же принялся вытирать с ладошек липкую жижу.

— Знаешь, Иванко, какой яблочный кисель варит моя мама? Пальчики оближешь! А на праздники — земляничный! — сказала Марыся.

Затем аккуратно коснулась колючей, как ёжик, головы друга и легонько повернула её в сторону:

— Видишь фонарь перед входом в наш дом? Вечером, когда фонарик загорается, вокруг него начинают кружиться мотыльки — маленькие, с тоненькими серыми крылышками. Бабушка говорит, что живут они совсем мало. А у вас есть мотыльки? А лампочки?

Задрав голову, мальчик посмотрел на заляпанный грязью фонарь, похожий на большого, сложившего крылья мотылька. Вот бы его почистить, чтобы стал таким же как дома у Марыси — ярким и тёплым как солнце. А у них в деревне только лампочки, но всё равно хорошо — лес, речка, малина и даже редька.
В животе заурчало.

— Возьми, съешь котлету, — сказала Марыся, опуская в ладони мальчика слепленный из грязи комочек, — А самые красивые лампочки возле Оперы! Большие, круглые. Вечерами аллея сияет огнями. Вокруг звенят трамваи, сигналят машины, а по лестнице поднимаются женщины в длинных блестящих платьях, и можно ослепнуть от такой красоты! Посмотри, Иванко. Видишь?

Пытаясь представить город, Ваня зажмурился, но свет фонаря безжалостно пробивался даже сквозь сомкнутые веки. Пятна плясали. Внезапно одно из них превратилось в чёрную тень, приблизилось и закричало:

— Schnell in die baracke!

Мальчик открыл глаза: луна в луже исчезла, а вдоль мрачных стен Бухенвальда бежала маленькая фигурка, унося с собой огни Пражской оперы и волшебный вкус чая с лимоном.