Тетрадь номер три

Запись 1.

Прямо посреди дороги лежит разодранный собачий труп. Рыжая шкура распластана, как ковер. По шкуре скачут две серьезные вороны. Важно каркают и старательно выискивают что-то в потрохах. Огромная оскаленная собачья голова приветствует мой Ровер пустыми глазницами. Зло и торжественно. Мертвый страж, охраняющий двери, ведущие в новый круг ада. Растерзанный Цербер.

Новая жизнь – новая тетрадь. Первые два дня почти не выходила из в Ровере. Было страшно его покидать. Спала там же. Ехала медленно. Кружила почти на месте, подступаясь к городу. Тут затык, тут тупик. Не проехать. Машины на прилегающих к городу дорогах, как замысловатый лабиринт. По идее я уже в городе, но мне непременно нужно добраться до самого центра. Наверное, только тогда я осознаю, что этот город сдох и я одна, последняя в нем жительница. А что будет дальше, я еще не думала. Не думай, вот мое жизненное кредо.

Можно идти пешком. Выйдет точно короче. Но не безопасно. Да и бросать Ровер не хочется. Не знаю, как я с ним расстанусь, если придется. Он надежно меня защищает, он большой и вместительный - у меня в детстве комната была меньше! Он такой чистый внутри, стерильный, совершенно потусторонний предмет. Вещь из другого мира. Остаток цивилизации. Когда я нахожусь в нем, это поднимает мое самосознание, как человека. Я еще Человек! Это моя цивилизация только что умерла. Но я еще здесь! И вообще, эта цивилизация умрет только с последним чистым Ровером. Фак офф, конец света!

Запись 2.

Странное чувство свободы. Одна! Нет затхлого потолка над головой. Нет, удушливого смрада комнат, пыльных ковров на стене, грязных почерневших углов, закопченной посуды. Заросших рож. Тошнотворного запаха. УУУ, этот запах, у меня при воспоминание непроизвольно случается спазм. Вот-вот и я проблююсь.

Свобода! Свобода перемещения в пространстве. Вот, наверное, самое главное. Свобода всех свобод. Свобода движения. Быть тут по собственной воли, и идти туда куда хочешь. Тоже по собственной воле. Не зря все эти тюрьмы и остроги торчат на теме закрытых пространств. Физическое ограничение перемещения. Клаустрофобия. Собака в конуре. Лежачий больной. Домашний арест.

Я не растерялась, нет.

Запись 3

Конечно, мне немного не по себе. Что дальше? Что делать дальше?

Запись 4

Город, как в компьютерной игре. Молчаливый. Мертвый. Просторные дворы с пустыми детскими площадками, кругом грязь, заснувшие автомобили, стаи ворон кружат между высотками. Торчат черные ветки. Из некоторых окон свисают еще не до конца растаявшие ледяные сталактиты. Тут был свой маленький коммунальный апокалипсис. Прорвало стояки или еще что. Затоп. Кое-где на стенах черные языки от пожаров. А местами все стены домов закопченные, обугленные. Есть полностью обгоревшие девяти и шестнадцатиэтажки. Торчат как гнилые зубы. Но от пожаров не так чтобы сильно все и пострадало. Я уж думала ту все сгорело, такое стояло зарево всю осень и зиму. Некоторые дома вообще прям по-весеннему весело блестят окнами, призывно распахнуты двери подъездов. Я зашла в одну многоэтажку. Послушала тишину лестничных пролетов. Адская тишина.

Тишина вокруг давит на психику. Остались только естественные звуки. Слабый шум. Поскрипывает рекламный билборд, шелестят ветви деревьев, кричат вороны, по-весеннему жизнеутверждающе чирикают воробьи. И все! Вокруг меня город, который молчит. От этого в воздухе разливается недружелюбное напряжение. Что-то притаилось, выжидает, чтобы вдруг закричать «сюрприз!». Кажется, вот сейчас издалека загудит троллейбус, шаркая по асфальту проедет автомобиль, запищит многоголосьем площадка детского сада, кто-то бибикнет раздраженно, кто-то крикнет в ответ, чьи-то голоса вылетят из арки, пробегут по двору и рассыпятся по стенам, по балконам, окнам, развесятся на антеннах, кустах и проводах. Осядут полусловами, выкриками, звонким гулом.

Прозрачная тишина.

Как это будет? Зайти в незнакомую квартиру. Лечь в грязных ботинках на расправленную постель. Закрыть глаза. И вот, самая-самая тишина, накрывает тебя с головой.

Запись 5

Я, конечно, не дура, чтобы пойти спать в пустые квартиры. Тем более они все закрыты. Как я туда попаду? Да и спать в огромном доме, который совершенно пуст. Бррр. Нет уж. В машине мне гораздо комфортнее.

Запись 6

Я теперь пишу часто. Потому что одна. Мне страшно. Я не знаю, что делать. У тебя есть план, дорогая?

Запись 7

Проснулась в Ровере. За ночь стекло запотело. Отерла рукавом. Потекли вниз капли. Глянула в окно. Показалось даже, что снова пошел снег. А это туман. Все как будто в дыму, рассеянный свет вокруг. В окно заглядывают серые дома, из тумана торчат столбы и стволы деревьев. Если долго смотришь как затягивается испариной прореха на стекле, то замечаешь, что кто-то большой ходит вокруг, то там, то тут появляется его черный бок, лезут острые углы. Прячусь под одеялом. Как в детстве.

Никого там все равно нет.

Неуютно. Открыла дверь Ровера. Стало холодно. До самых костей достает совершенно могильный холод. Серая пустота и тишина.

Я немного поплакала.

…Плакала долго.

Запись 8

Из книжки про Робинзона, которую я читала по диагонали только лишь потому, что папаша впаривал мне ее с набором всяких обязательных для прочтения Майнридов, Соколинных глаз, пиратов-бладов и прочей шелупони. Он это мотивировал тем, что он сам в детстве этим зачитывался. Как можно этим зачитываться? Нудятина подпорченная. Хотя, о чем это я? У меня все три подружки читали еще более несусветную хрень. Аниме про большеглазых школьниц в коротких юбочках и всякое фэнтези. Так и вижу, как они, выйдя замуж, потчуют своих детишек книжками про драконов и магию. А те сидит с шлемами для виртуальной реальности на голове и жрут неизменную поколенческую яичницу на завтрак. Хотя они все же умерли. В смысле исчезли. Некому больше передавать свой травматический абстрактный опыт. Я бы вообще не заставляла своих детей делать то, что я делала в их годы, особенно читать всю эту ерунду. Дети, сказала бы я им, дети, живите своей жизнью. Вот мама и папаша меня все время поучали, типа если не хочешь только варить борщи - делай это! Поучали вместо того, чтобы научить как на хрен варить этот самый борщ! Але?! Все у них так, как только дело идет к передаче реальных навыков. Поколение невротиков. Просто они сами всегда сомневались делают они что-то правильно, живут ли они как надо. Кому надо? Неудивительно, что в итоге просрали планету. И борщ варить я так и не научилась.

Итак, вернемся к Робинзону этому Крузо! Мне всегда больше всего нравилось изучать списки вещей, которые он где-то подрезал или нашел. Это единственное, что можно было читать с интересом, и видно, как автор с особой любовью эти списки составлял.

Итак, я вынесла из первого приличного продуктового магазина: бутылку водки (посмотрела по оставшимся ценникам чтоб дорогая была, но это исключительно в медицинских целях и для профилактики, пить водку для удовольствия – бррр…), бутылку виски (это я уже разбираюсь немного, как выбрать норм, а не шлак), пятилитровую канистру воды, десять маленьких бутылочек воды, потом еще десять (вода не водка, лучше запастись на случай), консервы разные и много, маринованные помидоры (что-то я подсела на них за зиму), варенье – вишневое, абрикосовое, клубничное, несколько разных упаковок чая, кофе молотый, консервный нож, решетку для мангала, уголь, чайник, маленькие кастрюли – 2 штуки, железные кружки – 2 штуки, спички, зажигалки, жидкость для розжига, одноразовую посуду, салфетки, влажные салфетки, гигиенические принадлежности, щетки зубные – 3 штуки (не то чтобы я ждала гостей, но все же), пасту зубную, мыло разное, шампунь и гель для душа,

Забила багажник Ровера под завязку. Как белочка.

В магазине сильно воняет протухшими продуктами и крысиными испражнениями. Все упаковки попорчены – все крупы, сахар, коробки со снеками.Осталось целым только то, что в стекле и жести.

В бакалейном отделе крысиной гнездо. Правильно, чего далеко ходить. Живи прямо на жратве, спи, ешь и трахайся. Гедонизм. Последний день Помпеи. Прям как люди.

Запись 9

Я уже писала, по городу проехать сложно. Всюду машины, троллейбусы, автобусы. Брошенные, конечно. Разбитые. В странном нагромождении. Все, потому что они продолжали еще ехать какие-то мгновения после того, как случилось Событие. Некоторые как будто вцепились друг в друга. Как в танце. Или как слепые, которые боятся упасть. Стоят такие на цыпочках. Или лежат прижавшись бочком друг другу.

Снег еще не до конца стаял, но в городе, как обычно, его существенно меньше. Снег зимой, естественно, никто не убирал. Поэтому непривычно видеть, сугробы на проезжей части, а не только на их обычных местах. Ха-ха. Там, где снег уже сошел, на солнечных местах, растеклись лужи. Вода стоит ровным слоем. Журчат ручьи. Жизнеутверждающе.

Центр города забит машинами, так что придется идти пешком. А не хочется. Поэтому, я неспешно кружу, выискивая места, где смогу проехать.

Запись 10

Остановилась перекусить.

Вот черт его знает, если консервы просто так лежали в магазине всю зиму, их можно есть? Ну, они вроде как промерзли. Буду нюхать. Доверяй инстинктам - инстинкт не подведет.

Стою под каким-то рекламным плакатом, где что-то о росте прибыли и очкастые процентные значки.

Перед Денисом неудобно. Прямо скажем, я его кинула. Он хороший человек. А я не очень. Спасала задницу. Беги, Лола, беги. А что еще остается? Если тебя некому защитить. Бей или беги. Я выбрала бежать. Может быть, если бы у нас было время, мы бы смогли сговориться как противостоять Туше вместе, но времени у нас не было. Тем более, я в зоне риска. Это не Дениса лапают через джинсы. Короче, сам разберется. Или нет. Не думать про это.

Кто же все-таки стрелял, когда я убегала? Или мне показалось?

Запись 11

Страшно. Временами накатывает лютый страх. Такой что хочется бежать и не останавливаться. А потом встать и сразу умереть.

Тепло. Вовсю чирикают воробьи, вороны скачут прямо по снежным кучам, в небе миллионы черных точек. Это птицы.

Еще не лето, но в бывших продуктовых магазинах роятся мухи. Потянула какую-то банку, взлетела хренова туча, что казалось черным вдруг стало разноцветным как только они взлетели, а воздух вокруг наоборот стал черным. Мухи. Садятся на лицо, руки. Щекочут. Лезут в глаза и ноздри. Пулей вылетела на воздух. Сразу стошнило.

Крысы снуют туда-сюда. Деловито и без опаски. Такое ощущение, что они освоились и заменили собой людей. Типа, привет, давно не виделись, а вы куда? Мы на работу, а вы? А мы в магазин. Ну, пока, кланяйтесь бабушке. Некоторые старательно ловят зазевавшихся ворон. Крысы очень быстрые твари. И бесстрашные. На меня внимательно поглядывают, но пока обходят стороной. Надыбала совершенно новый велосипедный гудок с какого-то брошенного хипстерского велика. Теперь я гроза крыс. Дудю. Очень громко. От звука они разбегаются. Буду их отгонять гудком пока. Гудеть. Или дудеть.

Видела бабочку. Радостно мечется по улице. Одинокая. Глупая.

Запись 12

Удобнее всего было бы перемещаться на велосипеде. Но это когда подсохнет. Правда, от собак на нем далеко не уедешь. Тогда на мотоцикле. Мечта! Ай, не умею все равно.

Кстати, в городе собак нет. Ушли видать в леса. Может с теплом вернутся.

Запись 13

Только я вспомнила про собак, так они тут как тут.

Вывернула на одну из центральных улиц, как тут же наткнулась на небольшую мохнатую псину, которая ковырялась в каком-то тряпье.

Я по тормозам, псина аж подпрыгнула на месте. Мы минуту пялились друг на другу, она, мне кажется, с еще большим ужасом, чем я.

Потом собаченция пустилась наутек, молча, не оглядываясь, подволакивая одну ногу.

Скорее всего такая же одиночка, как и я. Прячется в большом городе.

Запись 14

Плотинка бурлит. Бурая вода пузыриться. Вонь страшная. Утки с удовольствием ныряют в эту вонь и знай себе весело покрякивают. Белые кляксы чаек резко мечутся утками. Скачут по граниту черные вороны. То тут, то там завязываются ожесточенные стычки. Интересно, но совсем нет голубей. Наверное, их первых сожрали. Ну и правильно, голуби - конченые твари. Разносчики заразы. Хуже крыс. Скрыт в них какой-то обман. Как-то наблюдала, еще в старые добрые времена, как один голубь убивал другого. Вцепился клювом в рану на голове и давил, давил, прижимал к асфальту. Фу.

Вот эти все ванильные фоточки, когда на свадьбах держат голубей в руках. Ну мерзко же.

Запись 15

Спала прямо в самом центре города. В машине, конечно. Надо бы гостиницу найти. В гостинице, наверное, не так страшно, как в чужих квартирах.

Вспомнила, что еще вчера проехала свою старую общагу. Даже ничего не дрогнуло. Дом, не дом. Не дом.

Посреди города высится одинокий небоскреб. «Высоцкий». Хорошее название для небоскреба. Надо бы мне подняться на смотровую площадку.

Кстати, вот это настоящая цель! Все. У меня аж дух захватило. Это маст си, как говорится. Есть к чему стремиться.

Запись 16

Чтоб не закружилась голова от постоянного верчения по улицам и лавирования между машин и сугробов, я делаю остановки и захожу в магазины.

Грабанула тут аптеку. Основательно так грабанула. Гоп-стоп, бабки на стол! Утащила целую коробку бинтов и пластырей. Есть такие пластыри с детскими рисунками. Чтоб малышам было не страшно. Пластырь со смешным рисунком стоит между малышом и страхом. Решилась бы я завести детей в этом мире?

В одном магазине, каком-то дорогом бутике с пятизначными ценами примеряла наряды (идиотское слово какое))). В смысле мерила одежду. Для развлечения. Никогда бы такое не позволила себе в прошлой жизни. До События я носила футболки, джинсы, шорты, кроссовки, короткие пуховики. Платье надевала единственный раз на выпускной в школе. Узкую серую юбку еще любила. Пока однажды ее кровью Павлика не заляпала. Ничего страшного, просто нос ему разбила. Жив Павлик остался, а юбка умерла.

Очень классно выбирать одежду, когда никто не стоит над душой. Вот этих вот девиц с железными лицами вампомочь? Сама берешь вещь с плечиков, рассмотришь хорошенько и можно бросать прямо тут же на пол, если не понравилось или размер не твой. Набираешь воздушный, почти невесомый ворох платьев и в примерочную. Ткань так нежно, как вода, струится между огрубевших пальцев, с грязными, изломанными ногтями, приятно холодит тело, когда ты, скинув старую кожу из грязного тряпья, надеваешь эти платья прямо на голое тело.

Я очень красивая. Я такая красивая, что дух захватывает. По-честному, любую замухрышку, одень в платье за 96 косарей, и она станет разнебесная красавица. Богатые такие красивые, потому что богатые. А бедные такие бедные, потому что дуры. Только дуры носят пуховики и джинсы с кроссовками, как я раньше. А умные и богатые носят вот такие платья, бледно розовые, ярко желтые, с глубокими вырезами и длинными разрезами, по колено, в разлет, с открытой спиной и под горло, скрывающие щиколотки и обнажающие бедра. Сейчас это уже не имеет значения. Но раньше… Раньше, надо каждую девочку брать и вести в магазин с самой дорогой одеждой. Просто так. Каждой девочке надо говорить – смотри какая ты, какая ты красивая. А те, кто против – да пошли вы на хрен. Традиционалисты, феминистки, домостроевцы, домохозяйки, яжематери, религиозные активисты, экологи, защитники всяких прав и все на все оскорбляющиеся – пошли вы на хрен.

Те платья, которые мне понравились, я просто развесила на видных местах. Буду приходить сюда и мерить, когда у меня плохое настроение. И вообще соберу свой гардероб. Отведу себе для этого целый магазин. И соберу свою коллекцию. Весь город мой.

Запись 17

Даже голова закружилась от примерки, и я вышла на свежий воздух. И хлебанула прямо из бутылки виски, чтобы протрезветь, в смысле проветрить голову. Видимо это чисто женское. Что уж там выбрасывается в любую женскую голову при виде дорогого шмотья, какие такие серотонины, дофамины и почему – это науке неизвестно. И навряд ли уже станет когда-нибудь. Что-то животное и древнее. Это не я такая. Это химия и физиология такие.

Спасибо, что еще не попался свадебный магазин. Хотя, это очень было бы в тренде. Надо попробовать, когда наступит лето. Найду дробовик, буду ходить в свадебном платье и отстреливать крыс. А че еще делать?

Вообще, когда без машины (да и на ней тоже) стараюсь перемещаться осторожно. Но псов нигде не видно. Что странно. Но пустые, брошенные улицы и переулки и без того пугают. Тугая, набрякшая тишина и черная тень по углам и поперек улиц. Далеко от Ровера не отхожу, а если выбираюсь куда-то, то сразу прикидываю пути бегства. В одной разбитой машине нашла увесистую биту. Ношу ее с собой.

Запись 18

Кстати, о списках. В рюкзаке, который всегда с собой и даже когда сплю, лежит рядом готовый и собранный, а то мало ли вдруг придется встать на тапки, в смысле рвать когти, значит, в рюкзаке у меня: консервный нож, две банки консервов, банка сгущенки, две плитки шоколада, пакетики с чаем, влажные салфетки, бутылка воды, антибиотики, лекарства от простуды, живота, обезболивающее, спички, фонарик (плохой, надо заменить) и пальчиковые батарейки. Мой тревожный чемоданчик. Как у военного. У меня дед был военный. Я знаю. Он так у меня фонарик спер, сказал, что для тревожного чемоданчика.

В Ровере сформировала запас питьевой воды, консервов, ну и всякой хозяйственной ерунды. На панели лежит бита, блокнот, куда я все записываю, и тюбик зубной пасты Лакалют. Зубная щетка и авторучка в стаканчике, в двери.

Запись 19

Еще утром солнце радостно скакало по крышам и витринам, как к обеду небо вдруг налилось чернотой и пошел солидный, основательный дождь.

Забарабанил по крыше Ровера настойчиво. Стоит серой стеной, лишь изредка ослабевая чтобы перевести дух и вцепиться в городские улицы с новой силой. Кажется, что весна всерьез занимается стиркой и теперь дошла до стадии полоскания, как моя старая стиральная машинка в общаге. Все трясется и грохочет, отовсюду льется и брызжет вода.

Еще кое-где торчащие, но уже основательно изъеденные солнцем сугробы, на глазах скукоживаются. Пузырятся лужи и куда-то несутся потоки коричневой воды.

Запись 20

Сутки льет. В Ровере скучно сидеть без дела, но ехать опасно. Оказывается, зонтики все еще актуальны в этом мире. Вышла по естественной надобности и промокла до нитки. Разделась в машине догола. Развесила одежду по спинкам кресел. Печка работает, виски не кончается, сквозь немного опущенное стекло пробиваются редкие брызги. Уютно.

Запись 21

Вертела настройку радио в машине. Треск сплошной. Один раз показалось, что поймала человеческую речь. Потом довела себя до бешенства пытаясь поймать ее снова.

Запись 22

Дождь кончился. Все опять засияло. И стало ощутимо теплее. Под колесами теперь не лужи, а целые озера.

Заехала в промышленный магазин. За сапогами, дождевиками и вообще какими-нибудь полезными вещами в хозяйстве. Увидела огромные ванны. Стоят себе пустые, белые, такие манящие, эээх…

Помылась из канистры. Холодно. Завернулась в одеяло. А вообще набрала побольше влажных салфеток. Ими можно обтереть тело. Тоже заменитель душа в походных условиях.

Запись 23

Ну его к черту. Как можно себя ограничивать, если вокруг Апокалипсис?!

Решила помыться в ванной. Здесь же все под рукой.

Развела пару небольших костерков. С трудом, но нагрела уйму воды, в разных больших кастрюлях. Заткнула слив в одной из ванн – выбрала треугольную, не знаю почему, наверное, потому что никогда такой у меня не было, вот поэтому. Грею кастрюльку с водой, выливаю в ванную – у кого не отключали горячую воду летом, тот не поймет. Плохо только что вода быстро остывает. Убила на это дело часов пять с перерывом на обед.

Разделась. Сплошные ребра и прочие кости. Кожа серая, в пятнах. Жуть.

На тепло набежало крыс. Не так чтобы много, но все же. Приходится отпугивать их велосипедным гудком. А иногда кидаю в них, что под руку попадет – рядом с ванной я сложила кучу из всяких наверняка должны пригодится вещей – молотки, отвертки, коробки гвоздей, короче много всего ненужного.

Понятно, что надо быть всегда на стреме, но так хочется расслабиться.

Запись 24

Ооооо! Это самый кайфский кайф!!!

Отмокаю в ванной. Рядом маленький костерок, уютный плед заготовлен, и кресло плетеное для сада. Черный крепкий чай, с шоколадкой. Пальцами ног шевелю. Ощущение что сбрасываю старую кожу. Или как бабочка вылупляюсь из кокона. Только крысы вокруг, тихо шебуршат, опасливо глазеют на меня, а в их глазках отражается пламя миллионов свечей, которые романтичная я расставила вокруг.

- И снова здравствуйте, - вдруг отчетливо громко раздается знакомый голос в тишине огромного торгового зала.

Запись 25

Я чуть не утонула, когда услышала этот возглас прямо над ухом. Это когда сидишь в черном кинозале, на каком-нибудь фильме ужасов из разряда «Отдай сердце!». И вот медленно нагнетается саспенс, вот-вот, сейчас-сейчас кааа-ак что-то выскочит из-за угла и ты весь в таком напряжении, что сводит спину, и глаза сощуриваешь, чтобы почти видеть, а лучше почти не видеть того, что на экране, а потом вообще отводишь их в сторону, разглядывая затылок впереди сидящего и все равно вздрагиваешь вместе с креслом, когда вот это самое «отдай сердце!» происходит и тебе даже стыдно тех кто сидит за тобой или рядом, потому как они-то уж точно видели, что ты дернулась, как птичка…

Запись 26

Я в шоке. Я просто в шоке.

Запись 27

Я только через два дня пришла в себя. Попробую написать обо всем по порядку. Но у меня до сих пор в голове кавардак и посттравматический шок.

Как тут не поверить в собственную избранность и исключительность.

Сначала ты остаешься одна (ну почти одна) во всем гребанном мире после не укладывающегося в голове События, когда все население просто исчезает в считанные секунды.

Потом ты обнаруживаешь, что из двух миллионов людей, населявших до События этот город, из 2 000 000 людей или может даже больше! Таким же не исчезнувшим! Таким же оставшимся! Таким же как ты! Оказывается! ТАДАМ! Твой бывший, который испортил тебе тварь такая жизнь, и на которого ты писала заяву в полицию, и от которого ты вот только избавилась, человек, которого я единственного ненавидела во всем мире до всего этого апокалиптического дерьма. Сначала любила сильнее всего и всех, а потом ненавидела. Единственный человек, который мог меня довести до белого каления просто молчанием! (ну кроме моего папаши)

Павлик!!!!!

Ну, как?! Как так?!

Может быть это все из-за меня? Может это мой персональный апокалипсис? Мой персональный ад?

Запись 28

Этот… Павлик совсем не изменился. Зарос только. Я же говорю, что мужикам апокалипсис выдает индульгенцию выглядеть как свинья.

Он с интересом рассматривал меня голую в ванной, пока я не запустила в него молотком, заготовленным для крыс. Я так рад тебя видеть, заявил он.Отвернись, приказала я. Он отвернулся, хотя я заметила эту его ухмылочку на небритой роже. Он терпеливо, но как-то совсем расслабленно, и даже нагло стоял там отвернувшись, пока я вытиралась насухо полотенцем, одевалась, подходила к нему с молотком в руках. Обернулся и я бросилась ему на шею, выронив молоток и рыдая, как первоклассница.

Ну, ну, ну, приговаривал он, гладя меня по голове. А Я все рыдала и не могла остановиться.

Потом я рассказала ему свою историю. Он свою. Мы пили черный чай. Я периодически всхлипывала так, что крысы, прислушивающиеся к нашим словам, прыскали в стороны, как грязные брызги из-под колес моего Ровера.

Запись 29

Неделя прошла. Я не вела записи. Не хотела. И не могла. Все как-то не укладывалось у меня в голове. Я даже первое время думала, что сошла с ума. Что мне все это кажется. Или кажется, но частично. Павлик кажется, а Событие и прошлая зимовка нет. Или Событие кажется. А Павлик нет.

Запись 30

Его накрыло Событие, когда он был в СИЗО. Ну то есть не совсем в СИЗО. А на допросе у следака. Именно поэтому он выжил. Если бы Событие застало его в камере, он бы не выжил. Просто умер бы там от голода. Если б раньше не поехал крышей. Сидишь, а вокруг никого нет. И никто не приходит тебе объяснить, что происходит. В маленьком окошке меняются местами день и ночь, но никто не идет. Быть в замкнутом пространстве, понимая, что весь мир изменился, это сложнее, чем понимать, что мир изменился и все время пробовать это изменение на прочность. Как я и остальные прошлой осенью и зимой. А уж быть запертым и не понимать, что происходит – тот еще адок. Помню я как-то осталась без телефона на неделю, когда гостила в деревне у бабки, так чуть с ума не сошла. Кажется, что-то важное там происходит на Большой Земле, вот прям что-то такое! Такое! А на самом деле ничего не происходит. И никто тебя даже не искал пока твой телефон был недоступен. Мы все время надеемся на приключение, нас заставляют просто надеяться, что вот-вот и с тобой случится чудо, ну не чудо окей, а приключение, что-то интересное, необычное, захватывающее. Ты же главный герой этого мира. А ни хера не происходит. Такой вот величайший обман. День ото дня ничего не происходит. Все те же лица, подъезды, маршрутки, снежная каша под ногами, пыльная зелень по краям дороги, бессмысленные разговоры, душные отношения. Это пока черновик, думаешь ты. Черновик. Потом все пойдет как надо. А как надо? Кому надо? Я всегда просто хотела, чтобы было интересно.

Ну на!

Вот тебе и приключение.

Потом Павлик скитался по городу. То, что люди вот просто так все взяли и исчезли его не поразило. Он вообще парень без воображения, приземленный, если честно. Толстокожий. Не скучный нет, но, если бы вот прям тут высадились инопланетяне, он бы не удивился, только бы подумал, что у них отжать можно полезного.

Зиму он прокантовался в разных квартирах. Совершая вылазки за едой и алкоголем. Попадать в квартиры очень просто, как оказалось. Ищешь брошенную после События женскую сумочку. В этом добре вокруг недостатка нет. В любом офисе, машине и даже на улице валяются личные вещи исчезнувших людей. В сумочке обычно есть паспорт и ключи. В паспорте адрес квартиры. В квартире готовая постель. Все просто. Заколотил окна, щели проложил одеялами и прочим термоустойчивым материалом, которого в избытке в любом строительном. Вот тебе и личный кокон на зимовку.

Единственная проблема, это отсутствие канализации. Зато выбор жилья не ограничен. Засрал, переехал. Что-то подобное я слышала про пепельницу и автомобиль.

В этот строительный магазин он как раз заявился что-то там прикупить. В смысле забрать. И услышал мой велосипедный гудок, которым я отпугивала злобных крысенышей. Наблюдал из-за угла. Тоже не мог поверить, что я это я. Потом подумал, что это судьба. Охрененный такой знак судьбы.

То, что мы нашли друг друга, скорее говорит о том, что мы оба сдохли и теперь вот такие неприкаянные души, вынужденные жить с тем, кого когда-то любили. Пусть даже и недолго.

Очень удивился, когда я рассказала, что мы так-то совсем не два единственных и неповторимых. Есть еще Денис и Туша, были еще Старик и Вера. И это только те, про кого я знаю.

Пока я излагала свои теории насчет События, он заметно загрустил и даже пару раз зевнул. Как тут не вспомнить наши прошлые с ним вечера, когда я начинала рассказывать о делах меня волнующих, а он тупо утыкался в телефон или в телек. Козла апокалипсис не исправит, как-то так.

Но история про Тушу его оживила. Он даже потребовал, чтобы мы немедленно поехали туда и «все разрулили». Вот прям немедленно. Узнаю, брата Колю. Я сказала, что не помню, где это было, зная мой топографический прогрессирующий кретинизм, он все-таки как-то слишком легко сдался и уселся снова на задницу.

Потом он отвел меня к себе. На очередную квартиру. И у нас был секс. Я как-нибудь потом про это напишу, когда справлюсь с чувствами. Или не справлюсь.

Запись 31

Зажили мы значит вдвоем. Даже не знаю, что и сказать. Ощущение острого дежа-вю заставило меня даже забыть о том, что вокруг апокалипсис и вообще. Кажется, что ничего не изменилось. Вот мы, а вот другой мир.

Люблю ли я его? Конечно же нет. Но и описать то, что происходит у меня внутри, я не могу.

И не буду.

Надеюсь, он это не прочитает.

Запись 32

Он не дурно устроился. Тут в центре есть несколько элитных (по прошлым меркам) многоэтажек. В них он оборудовал несколько лежбищ. Вот как раз сейчас перебрался в одну огромную квартиру с верандой. На веранде установил несколько мангалов. Расставил горшки с цветами.

Квартира просто конфетка, просторная, светлая, вся в каких-то картинах, статуэтках, зеркалах.

На кухне склад из продуктов. Все в порядочке, по полочкам. Запас воды.

В другой комнате навалены батарейки, аккумуляторы, какие-то провода – он как-то мутит и умудряется заряжать ноутбуки чтобы смотрит фильмы. Говорит, что пару раз работала Сеть, но что там в Сети не сказал. Не помню. Врет поди. Хотя он вообще парень не любопытный.

Я проверила. Нет интернета. Удивительно, если бы он был. Хотя вот у меня была мысль, что все ушли в виртуальное пространство. Такое массовое переселение душ. А мы, оставшиеся, это небольшая погрешность, сбой программы. Да, переселение душ в виртуал. Каждый попадает в свой персональный рай или ад, что видимо от тарифа зависит или от грехов. Заберите меня! Меня забыли!!!

Но это же справедливо, если рай и ад в самом деле существуют, то они же не могут быть одинаковые для всех. Наверное, они какие-то персонализированные?

Чушь какая!

Павлик значит мародерствовал по квартирам. Как мы по пустым домам. Ох, он навидался говорит. Что только в пустых квартирах нет. Особенно в богатеньких домах. Кровати с кожаными простынями, зеркала на весь потолок, кресты в натуральную величину, картины хозяев в полный рост, статуи, монументы, жертвенные алтари, золотые столовые приборы.

У Павлика есть квартиры, где он спит в зависимости от настроения, есть квартиры-бары, где хренова туча алкоголя, есть квартиры для релакса, есть квартиры-библиотеки (я думала он не умеет читать), есть какие-то наблюдательные пункты, квартиры-туалеты тоже есть.

Он водил меня на экскурсии. Показывал семейные альбомы. Удивительно, как мало современные люди (бывшие люди) делали фотоальбомов. Раньше в таком альбоме, набитом черно-белыми фотографиями, так, что не хватает места, и многие лежат разноформатные, в пачках между листов, на форзацах, раньше в таком альбоме можно увидеть всю жизнь целой семьи. Рождение, голожопое детство со спущенными на коленках в колготками, Адлер или Анапа, или Крым с непременной обезьянкой, школа в галстуках и значках, пионерский лагерь, смешные прически, нелепые платья, выцветшие фотки из института, свадьба на серьезных щах, детки, взрослые детки, морщины, грустные глаза и искренние улыбки. А потом у всех эти инстаграммы, фейсбуки, однотипные рожи, статусы, поток, который пропал вместе с интернетом. Ау, вы там были вообще? Вот этот черно-белый дед с нестриженной седой бородой был, вот эти пересвеченные ржущие студенты на мешках картошки были, этот малыш на трехколесном велике, не достающий до педалей, был. А вы все? Губы уточкой, рабочая сторона, втянутый живот, пальцы козой или сжатые в кулак, подсвеченные вспышками клубов, на Бали и Сицилии, на фильтрах и гифках, вы то все были?

Есть у Павлика еще квартира в каком-то старом доме, пятиэтажке. Он туда притаранил газовый баллон и приспособил к газовой плите. Теперь у него там что-то типа выездной столовой. Когда на огне готовить уже не хочется, он готовит на газу.

Нормально устроился, главное, что он находит в этом даже какой-то кайф и не думает!

Не думай, жизненное кредо выживающего. Только задумаешься, как же так, это же конец всего, как сердце будто кто-то ледяной рукой сжимает.

На хер.

Запись 33

Снег уже сошел, и мы рассекаем на какой-то его заточенной тачиле, под громкие биты группы «Ленинград». Он постоянно держит в руке бутылку с пивом, выставив локоть из окна. Причем предпочитает только бутылки размером 0,33. Гоп-шик. Он собрал какие-то умопомрачительные запасы еды и всяких деликатесов, научился варить, жарить, парить и прочее. Сказал будет печь хлеб и выращивать овощи.

Блин, у него в комнатных горшках мята и базилик! Базилик!

Мы ели, спали, катались на машине и трахались. Надоело мне быстро. Курортный роман какой-то. Так примерно и прошел май. Пошла сирень и началось лето.

Я, конечно, ему предьявила. Типа, что за ерунда. Какое-то примитивное существование. Тупое совершенно. Это сразу напомнило мне наши прошлые разборки, я тогда также вещала типа мы никуда не ходим. Он такой, а че тебе плохо что-ли? Хорошо, но бессмысленно. А какой нужен смысл? Ну надо как-то развиваться, а то совсем как животные. И бла-бла-бла. Все по старой схеме…

Запись 34

На Павлика мое нытье подействовало.

Он пару дней ходил насупленный и все куда-то уезжал один. Это типа, когда мужик морщит лоб, и вообще на серьезных щах все время. Потом делает вид что чем-то занят, непременно таким мужским делом – красит стену, ковыряет сантехнику, перебирает в ящике инструменты, а самый пик это тряпкой руки вытирать и стоять при этом около машины. Павлик вот постоит-постоит, а делает сосредоточенное лицо и уезжает.

А тут утром меня будит. Да и как. Завтрак в постель. Консервированные фрукты, зато кофе свежий и ароматный, и главное – букет цветов. Простых, местных, но это волшебно. Я циничная мегера, но растрогалась, аха.

Потом началась культурная программа. Тут мне не хватает смайла, как в интернет переписке, рука-лицо!

Привез меня в музей. Заходили правда через разбитую дверь. Внутри круто. Кажется, что за поворотом вечно кто-то прячется. Тихо, стерильно, солнце от паркета бликует, словно ничего и не произошло. Не хватает только бабушек с тяжелым взглядом и шаркающей походкой. Павлик решил снять одну картину, огромную, с красными лошадками, не удержал, так хлопнула по полу, звук полетел по все залам, где-то затих, и сразу музей отозвался сотнями шорохов и скрипов. Кто-то многоликий притаился и ждет. Покричали в огромных залах, эхом отгоняя призраков и крыс.

Дальше двинули в торговый центр – за покупками. Катались на тележке, распугивая крыс и непонятно как залетевших внутрь воробьев. Переоделись. Или приоделись, как правильно? Накидала в модную огромную сумищу кучу всяких милых мелочей. Павлик вытащил на свет кожаную косуху, я примерила очередное цветастое платье и длинную в пол шубу из какого-то серого меха. Правда на шубе обнаружились дыры.

Вечер закончили в пабе, который прямо внутри мэрии. Или правильно писать бывшей мэрии? Распивали там дорогой виски. Целовались. Били стаканы. Подожгли стойку. Пытались наладить музыку. Поругались. Павлик разбил машину. Спали раздельно.

Запись 35

На следующий день завтрака не было. Опять вялились, как перегретые овощи на грядке.

Пили вино.

Запись 36

Скукота.

На небоскреб Высоцкий так и не поднялись. А я просила, между прочим.

От Павлика никуда не деться. Куда не пойду в этой квартире, всюду натыкаюсь на него. Надоел. Не так чтобы прям вообще надоел, но я бы от него отдохнула.

Надо мне отдельную жилплощадь.

Запись 37

Я все-таки решила, что так жить нельзя. Это конечно смешно звучит. Но реально, так жить нельзя.

Вот мы, например занимаемся сексом, и у нас в какой-то момент закончились презервативы. Он такой, ну и что? Я говорю, а тебе не хватало еще беременности моей, ага. А он, ну и что, народим типа новых людей. Вот не идиот ли?

Я сказала, хватит. Давай уедем, говорю ему. Давай, отвечает.

Решили уехать из города. В Европу. Или Москву.

Что там? Может там другой мир. Может ничего не изменилось. Мало ли как там все обернулось.

Я хочу посмотреть Париж. Почему нет. А если во всей Европе так как у нас? Это ж что получается? Можно гонять без границ, смотреть любые города, заходить во дворцы, брать что хочешь. Весь мир твой!

Какой смысл сидеть на одном месте? Через полгода опять зима. Темно, холодно, собаки. Нужно как минимум перебраться в теплые края. К морю. Там можно будет ловить рыбу. Завести огород, сад. Там фрукты, овощи, все свежее. Еще одну зиму на Урале я не переживу. Я тут повешусь, как Старик. Я хочу жить, а не выживать!

Ну и опять же люди. А вдруг? Даже здесь нас сколько осталось? Понятно, что у некоторых крыша может протекла, как у Капитона. Возьмем с собой пушки. В смысле ружья. Мы все-таки вдвоем. Можем оборудовать машину себе в стиле Безумного Макса. Был такой фильм.

Пора валить, вот что я думаю. А Павлик мне на это сказал, что пора валить тех, кто говорить «пора валить». И ржет еще. Потом согласился.

Пытливый мужской ум.

Запись 38

Начали подготовку. Надо отдать должное Павлику, идея про Прагу и Париж его увлекла, и он ответственно подошел к планированию поездки. В том смысле, что написал план.

Нужна машина. Вместительная, но не огромная, проходимая, но быстрая, мощная, но не жрущая много топлива, чтобы в ней можно было при необходимости спать, есть и прятаться. Ровер мой Павлик сразу отмел. Тут я бы с ним поспорила.

Бумажные карты. Палатка. Спальные мешки. Все эти туристические прибамбасы. Фонари, топоры, сухое горячее.

Еда. С едой дело обстоит так – сколько не возьмешь, всегда мало. Это мы подумаем отдельно.

Оружие и снаряжение. Пошли в местный магазин «Охотник» и набрали столько всего, что и пяти Роверов не хватит. Берешь что-то, через две минуты видишь что-нибудь получше и выбрасываешь старое. Вот, например сапоги резиновые нужны? А камуфляжная куртка? Ружья какие? Сколько? Одних ножей штук пять выбрала. Что ими резать? Если бы не апокалипсис, нашу цивилизацию погубило бы разнообразие.

Павлик устроил пальбу прямо на улице. Как на дагестанской свадьбе. Еле успокоила. Потом его осенило, что проще и лучше взять автоматы. А для этого надо ехать или в военную часть, или в полицию.

Запись 39

Крысы, честно говоря, оборзели. Путаются под ногами. Ничего не боятся. Скоро начнут огрызаться нам вслед.

А у нас на почве сборов и всяких приготовлений разгорелась почти любовь. То есть я уже не была бы так категорична, что ее нет.

Готова ли я прожить с этим человеком конец этого мира? Ответ да.

Запись 40

(вымарано)

(следующая страница вырвана)

…и мы поперлись на Уралмаш, глаза б мои его не видели.

(запись на полях, добавленная значительно позже)

Как известно от района Уралмаш всегда жди беды. И точно, именно на Уралмаше мы встретили Полину. Чтоб ей сдохнуть.

Запись 44

Полина плачет, не переставая, третий день (дальше неразборчиво)

(вырвана страница)

Никому нельзя доверять! Особенно мужикам. Все равно обманут. И еще тупым, тощим блондинкам с дутыми губами.

И грудь у нее не своя!

Да, Господи, мы когда ее нашли, она была чумазая, в рванине, вся в прыщах. Я сначала даже подумала, что за уродина? Опустившийся человек. Космы спутанные, грязные, в колтунах, обрезаны кое-как, неровно. Ободранка.

Я же сама ее отмывала. Скоблила мочалкой два часа. Одних только ведер с горячей водой штук сто сменила. Подстригала ей волосы. Носилась по ее заказам в аптеку и за косметикой.

Она плакала у меня на груди. Пригрела тварюгу.

(зачеркнуто яростной рукой)

Запись 47.

Вчера на меня снизошло бешенство. Я жестко прошлась по прошлым записям. Рвала, вычеркивала и хорошо, что быстро остановилась. Это глупо. Истерия. Больше я так себя вести не буду. Пусть все идет как идет. Вольному воля.

Запись 48

Все-таки надо рассказать о Полине. Спокойно и по порядку.

Погнали мы на Уралмаш и Эльмаш. Это два района на отшибе немного, бывшие индустриальные кузницы. К ним от вокзала ведет прямая как спица дорога, правда забитая транспортом. Зато обильно зелени по обеим сторонам дороги. А если свернуть налево, так вообще открываются уютные маленькие домики двухэтажки, как будто попал в прошлый век. Покружили там. Пересекли проспект, выскочили в район поприличнее. Это, Павлик объяснил, его малая Родина.

Встали в каком-то дворе, Павлик вышел, курит. Двери открыты. Музыка орет. Он кайфует, ничего, говорит, тут не поменялось. Окна со всех сторон, заросшие дворы, исписанные стены.

Тут мы одновременно вскрикиваем и тычем пальцами каждый в свою сторону. Я наверх, где с последнего этажа девятиэтажки вывешена белая простыня с алыми буквами ХЕЛП, а он куда-то в пыльную арку. Смотрю. А из арки, нам на встречу идет трясется человек вроде, ноги подволакивает, но к нам идет, не ошибешься. Я как заору, сразу вспомнила все эти фильмы про зомби. А человек все приближается и хрипит что-то или рычит. Надо было сразу эту тварь пристрелить. Или битой отоварить.

Запись 49.

Ну, поуспокоилась немного.

Продолжаю.

Человек ближе подковылял, и не рычит он оказывается, а рыдает. И не зомби совсем. Хотя оборванный и грязный. Человек, вполне себе живой. Девушка.

Давай нас обнимать. Потом сознание потеряла.

Мы ее в чувство привели, попытались вернее, пока чай с коньяком из термоса не хлебанула, была как есть зомби. Только выпила, сразу отрубилась.

Павлик в квартиру ее сходил, (ох, я и перегрелась пока его ждала) вышел, только рукой махнул. Девушку погрузили в машину, отвезли к себе.

Три дня с кровати не вставала. Уж, я ее отмывала, думала не отскребу. Дальше, наша королева расцвела. Речь к ней вернулась. Вменяемо заговорила.

Зовут ее Полина. Событие случилось, когда она в ресторане сидела. С подругами или ухажером, я так и не поняла, да и не важно. Она еще сразу подумала, что ей наркотик в напиток подсыпали. Поэтому она никого не видит и не слышит. Потом ей стало страшно. Она домой, в квартирку что снимала на Уралмаше приковыляла пешком. Своей машины у нее не было, а такси не ходят. Страху натерпелась. Все ей казалось, что дорога впереди светится, а она по ней вверх идет. Списала все на действие наркотика.

Из квартиры десять дней не выходила. Вышла потом и сразу обратно зашла. Еще месяц не выходила. Потом начала выживать как-то. Придумала себе историю, что она в кому впала и ей это все кажется. Хотела в окно выпрыгнуть. Но не смогла. Так зиму прожила. Кое-как ела, мерзла, до магазина бегать научилась, даже к крысам привыкла.

А потом музыку услышала, что мы с Павликом привезли. Думала все, свет в конце тоннеля.

Короче, через пять дней Полина стала как тут и была.

А еще через два трахнулась с Павликом.

Вот такая история.

Запись 50

Зато из-за них и всех этих треугольников любви мне перестало быть страшно. Я даже забыла про апокалипсис и вот это вот все.

Павлик на голубом глазу мне заявил, что у нас и не было отношений. Мы как расстались тогда до События, это получается два года назад, так и все. А вот это вот все у нас было так… по дружбе… от одиночества… по старой памяти… Я было плакать начала, так мне стало обидно. Слезы сами брызнули из глаз. А он мне опять свою телегу, я тебя все-равно люблю и тебя не брошу, но влюбленность и зов сердца… то-се… ты мне родная… бла-бла-бла…

Эта еще тварь, Полина, подошла, в глаза заглядывает, за руку берет, прости меня, говорит, прости. Я не знала, что у вас отношения.

У нас теперь в квартире, где мы живем, бабский салон. Все пропахло духами, кремами и прочей хероборой. Ну вот не такая я. Не умею этого всего. Не умею носить каблуки, платья, мазать нужный крем в нужные места, вертеть жопой, притворяться внезапно охромевшей, чтобы носили на руках. Есть такие девушки, которые всегда причесаны, всегда накрашены, всегда в охотничьей стойке. А я вот не такая. Я видимо просто дура. Просто дура.

Запись 51

Успокоилась окончательно.

Втроем у нас точно ничего не будет, о чем я предупредила своего уралмашевского казанову. А еще, не будет никакого гарема. Выбрал себе одну наседку и отвали.

И по-товарищески тоже нет. Плавали, знаем.

Все бы ничего. Только Павлик уже накапал своей ТП (я теперь ее только так называю ее) и наобещал Париж.

Эта дура (ну кто бы сомневался!) была в Париже при нормальной жизни, но хочет еще, а кто спрашивается из доморощенных гламурных баб не хочет? Париж – это «бомба» и вообще это «мега кул», она там «все-все» знает, поводит нас по достопримечательностям, монмартам (как это пишется-то хоть?), и Лувр тебе, и пампадур. Ага.

Жалко, что там уже, наверное, нет злобных магрибцев, я бы нашла способ им ее сплавить. Дура тупая.

Париж был моей идеей, моей мечтой. Я, честно говоря, в своей жизни дальше Москвы никуда и не ездила. Да и в Москве-то была пару дней всего.

Ну нечего, я надеюсь, что по пути мы еще кого-нибудь зацепим. Непременно, высокого блондина с серыми глазами. Посмотрим, как Павлик будет вертеться тогда. Или француза. У меня подружка в Норильске изучала французский, тоже хотела в Париж, и вообще замуж за француза. Она меня одной фразе научила. Ау де муа. Вроде так. Что значит «убери руки». Ирония какая-то, хотеть замуж и учить «убери руки». Хотя может я что-то путаю. Подружка, кстати, так в Норильске и осталась. Двойню родила в восемнадцать. Не помогло французское «ау де муа». Не бывает в Норильске французов. А местные парни по-французски не секут.

Запись 52

Стала все больше времени проводить одна. Опять я одна. Заправила свой старый Ровер. Потихоньку гружу в багажник нужное и не нужное. Может я возьму и сама уеду. Зачем мне кто-то…

Эти милуются, смотреть тошно.

Я говорю Павлику, надо съездить в магазин за углем для мангала, а он такой, да потом, а сами сидят мордами солнце ловят. Черные очки, плавки-купальники, бутылочки разноцветные вокруг, крема для загара. ТП каждый час ходит переодевается в новый купальник. Ну красиво че. Грудь у нее зачет и вообще. Вот есть же такие, а. Зиму провела на стрессе и тушенке, а потом отряхнулась и пошла как ни в чем не бывало.

Я говорю, ну поехали тогда к воде, на озеро, на реку, а этот деятель нашел где-то надувной бассейн, установил его на веранде и снова лежат как тюлени. И мне такой, кис, сделай че-нить пожрать, только, говорит, не жирное. Да пошел ты… Кис, ага…

Что же я такая несчастливая…

Запись 53

Не знаю, что и писать. Ту-лу-ла. Ла-ла.

Запись 54

Прошел примерно месяц, как я бросила делать записи в эту тетрадь. Ничего не происходить. Скука и тишина.

Мы никуда пока так и не уехали.

Сейчас примерно середина июля. Календаря нет как нет. В июле у меня день рождения. Хотя в этом я тоже уже не уверена.

Лето в зените. Душно. Милые мои соседи то бранятся, то тешатся. Или как там?

Мы привыкли к друг другу. И меня даже не забавляет и не раздражает, когда они переругиваются.

Они теперь моя семья все-таки. Выбирать не из чего.

Рассматриваю весь день бумажную карту города. Но обычно никуда не езжу. Апатия. Апатия и тоска. Прикинула тут, где же это мы жили с пацанами, с Капитоном и Денисом, по этой карте, но так и не поняла. Может на этой окраине, может на этой. Такое ощущение, что время идет по моим следам с щеткой и старательно затирает все что было до. Жизнь до События – ее вообще не было, в этом я даже уверена. Я не помню осень. Этот первый ужас, животный страх, растекающийся по ногам, растерянность, пробирающие холода, запах костра. Я не помню зиму. Слабо подсвеченное огнем лицо Старика, холодное вино на Рождество, завывание ветра, скрип половиц в темноте. Я не помню весну. Вой псов, оскаленные пасти, красно-коричневые разводы по жирному телу Туши, проваливающиеся сугробы.

Июль. Горячий ветер. Пора собираться. В августе в Москве. Сентябрь в Париже. А там можно и на юг. К морю. Как оно там? Есть ли выжившие? А что, если там все по-прежнему? А вдруг, там все живут как раньше? Это значит, я целый год потеряла, закисая, выживая в этом проклятом Ебурге!

Запись 55

Уехала сегодня погулять одна по городу. Ну сколько можно втыкать в потолок. Не знаю почему такая апатия накинулась на меня и жрет. Я даже бегать перестала. Месяц бегала по нашей лестнице вверх и вниз. Набирала форму. А потом бросила.

Сижу на крыше многоэтажки, с книжкой в руках. Над городом бесконечное голубое небо загибается за горизонт, клубятся облака, птицы степенно перелетают с крыши на крышу, под ногами осунувшийся, постаревший, неухоженный город. В нем пропала какая-то четкая, дисциплинированная, ведомая человеческой волей геометрия. Он как-то разъехался в стороны, поплохел.

Поехала все-таки проветриться. Завела Ровер и поехала. Старый друг, мне кажется, даже хрюкнул от счастья, когда я в него села.

Лето… Жарко и душно… Хорошо, что я надела это легкое, короткое платье желтого цвета, что мне подогнала Полинка. Она, в сущности, неплохая девка. С нее постепенно слез этот подгламуренный лоск, который у нее случился при нашей встрече. Она же всю жизнь в этом была, а завидев нас, первых за полгода людей, включила свои старые социальные механизмы коммуникаций. Иных-то она уже и не помнила. А тут ничего не происходит. Единственного мужика она прибрала, конкурировать не с кем и не за что. Никто тобой не восхищается, не завидует. Да и к жизни, к быту она не то, чтобы сильно приспособлена. Так понемногу и слетела с нее эта мишура. Да и хочется ей просто по-девичьи с кем-то поболтать. Не с Павликом же. Он, мне кажется, уже ей тяготится.

А вообще, мы все как-то устали. Тоска, она разъедает нас медленно, методично, день за днем. Сожрет она нас, рано или поздно. Надо уезжать, надо срочно уезжать.

Желтое короткое платье и дробовик на соседнем сидении. Для уверенности. Хотя, я так толком и не научилась стрелять. Собак мы давно уже не видели, их почему-то нет в городе, даже воя, так пугающего меня весной, не слышно. Крыс тоже не так чтобы много. Не захватили они этот город. Не справились. Но они есть. Снуют туда-сюда. Деловитые такие. Совсем не обращают внимание на мой пыльный, раскаленный под солнцем Ровер.

Запись 56

Какая же знойная тишина. Сиеста. Во всем мире сиеста.

Черные тени лежат в подворотнях. Дворы заросли зеленью. Тополя скрипят на ветру. Вокруг липкий шелест их листьев, щелкающие коробочки с пухом под ногами.

Тротуары и дороги заволокло этим пухом, как снегом. Щелкнешь зажигалкой и снег моментально испаряется. Пламя бежит от бордюра к бордюру, пугая редких крысенышей и воробьев.

Автомобили ржавеют. Дома вокруг подмигивают пустыми глазницами выбитых окон.

На остановке стоит троллейбус с разъехавшимися во все стороны рогами. Внутри только солнечные зайчики, разбрызганные по стенам и бегающие по сиденьям, а на полу вывернутая кондукторская сумка.

Пылинки, выхваченные солнечными лучами, кружат, танцуют в замысловатых хороводах или вдруг замирают в воздухе на детской площадке. Пух везде. Лезет в нос. Набивается в волосы.

Все что можно поросло травой, она пробивается даже кое-где из-под асфальта, а некоторые места, самые темные углы во дворах, скрыты двухметровой крапивой и огромными листами лопухов.

Я уже ничего не помню из прошлой жизни. Ничего. Не было и нету…

Запись 57

Не знаю, как я успела среагировать!

Я поставила Ровер на место. За домом, где мы жили. К самому дому все равно было не подъехать, там встрял поперек здоровенный мусоровоз и как мы не пытались его сдвинуть, не смогла. Поэтому я бросила Ровер в соседнем дворе, а сама пробиралась по тропинке между домами, сквозь дыру в заборе, которую мы сами и проделали. Так короче, чем обходить кругом, по асфальту.

На тропинке была грязь. Прямо под травой небольшая лужица. Я забыла про нее, и нога в кроссовке поехала. Я оступилась, потеряла равновесие, занесла уже вторую ногу, машинально глазами выискивая куда бы ее поставить, как увидела оскаленный металлический блеск, как раз там, куда она опускалась. И что-то подсознательное тормознуло этот шаг, я окончательно потеряла равновесие и полетела в сторону, в колючую крапиву в своем коротком платье, с голыми коленками и обнаженными руками.

Подскочила, как угорелая, прям на глазах покрываясь красными волдырями. И замерла в ужасе.

На тропинке распластался, слегка прикрытый пучками травы, блестящий капкан.

На меня накатил такой ужас, что я даже забыла о зудящих волдырях на руках и коленях. Впервые за долгое время я опять почувствовала опасность. Даже не опасность, а что-то животное и мир в мгновение стал совершенно другим. Полезли из углов сухие скрюченные ветки, черные муравьи побежали по ноге, джип, уткнувшийся в кусты, оскалился выбитым лобовым, хрустнул гравий где-то в стороне, крыса метнулась по тропинке, волоча за собой мертвую ворону.

Меня неожиданно стошнило. Вывернуло пустым желудком наружу. Желтая желчь брызнула, заляпав желтое платье.

Я бросилась назад к Роверу. По этой же тропинке, не глядя под ноги.

Запись 58

Прошло примерно полчаса, как я сделала предыдущую запись. Потом я еще немного посидела.

Мой Ровер для меня это место силы. Только здесь ко мне вернулась способность размышлять. Улеглась дрожь, прошла слабость под коленками. Милый, старый Ровер. Все также безопасно блестит хромом и пахнет дорогой кожей. Осколок цивилизации. Цивилизации, где между домами не ставят капканы на тропинке.

Надежно чернеет дробовик на сиденье рядом. Тоже добавляет оптимизма. Вопрос только, в кого стрелять?

Кто? Кто поставил капкан? Павлик? Полина? Зачем? Зачем?? Я уехала три часа назад. Прошла на стоянку по этой же тропинке. Ничего там не было. Никакого капкана.

Если рассуждать здраво, должен быть мотив. Мотив. Капкан не убьет, покалечит ногу, но не убьет. Павлик мог поставить капкан на собак. Какие к черту собаки?! Их нет! Да и как бы он это сделал, не предупредив меня? Не обсуждая. По глупости? Он не такой пофигист. Если капкан поставлен на меня, то кому это выгодно. Полине? Она попросила его поставить капкан? Они сговорились? Она сама? Возможно. Но я и так ей не мешаю. На перспективу? Со сломанной ногой, я та еще конкурентка. По злости? С ума сошла? А я все думаю, что эта сучка так со мной приветлива? Платье подобрала мне. Улыбается. Рассказывает что-то. В уши льет, что твой проигрыватель. Кто знает, что у нее в голове? Любовный треугольник, это вам не шутка. Точно! Полина. Я вспомнила, как она посмотрела мне вслед, когда я сказала, что поезжу по округе. Косо она посмотрела. Со злобой. А что, вон в балетной школе из-за конкуренции битое стекло засыпают в обувь. Вот же тварь! Ну не Павлик же это! Он, конечно, урод, но урод в другом смысле, на такое он никогда не пойдет.

Полина… Я представила, как эта пигалица ставит капкан. Да она капкан в жизни не видела! Не то что поставить его… У нее мозгов не хватит придумать такую схему. Тут нужны особые, больные мозги, как у…

Капитон! Точно! Вот это урод так урод, по полной программе урод. Конечно! Рано или поздно он бы приехал в город. Увидел, выследил, решил отомстить. Это в его извращенном стиле. Как я сразу не поняла! Нельзя оставлять за спиной нерешенные проблемы. Это папаша мой говорил и был прав. То, что я от них уехала не означало, что они не поехали за мной.

Капкан – это еще не самое худшее. Там, где он добыл капкан, там полно оружия. Черт, да мы сами разгромили один охотничий магазин. Там точно полно капканов и всего такого прочего. Это все очень опасно.

Так он же наверняка следит за мной. За тем, кто должен попасть в капкан. Или, наоборот, ушел и предвкушает, что он придет проверять ловушку, а там нате, забирайте.

Я оглянулась по сторонам. Ничто не выдавало присутствие другого человека, только мрак под лопухами стал чернее. Вон непроницаемый куст акации, а там как-то подозрительно густится тень. Ветки качаются. А вот этот уазик, он тут стоял раньше? Что-то не помню. Тут элитный район. Откуда здесь взяться уазику?

Надо пойти проверить.

Дура.

Надо бежать к ребятам и предупредить…