Выбор королевы

С детства Сванхильда любила книги. В холодном замке на берегу края света они были её лучшими друзьями - воспитанными, нетребовательными, очень образованными и очень-очень щедрыми, всегда готовыми дать совет на любую тему. Изготовление одежды, воспитание детей, помощь больным - обо всём на свете книги рассказывали просто и понятно. Родные снисходительно относились к её увлечению, лишь однажды мать рассердилась, увидев у дочери в руках небольшой томик в обложке из тонкой светлой кожи. Белые буквы его чёрных страниц рассказывали вещи совсем уж странные - например, как с помощью свечей, знаков и тайных слов вызвать шторм, передать жизненную силу здорового человека больному или высушить все колодцы в округе. Такое любопытство привело к жестокой порке и неделе без книг. Позже любознательная девочка перерыла все стеллажи, простучала стены библиотеки, но загадочный том больше ни разу не находила.

Спустя годы она удивительно счастливо вышла замуж, в эпидемию чёрной смерти похоронила родителей и стала жить дальше, заботясь о муже и подданных.

В тот вечер луна сияла особенно ярко. Её холодный свет щедро серебрил дома, поля, леса, скалы, море и замок Делич; лучи сияющим потоком лились сквозь дорогое хрустальное окно на письменный стол королевы Сванхильды, тщательно считавшей доходы и расходы прошлого года. Цифры почти сошлись, когда во дворе замка раздались крики.

- Наверное Альфред вернулся, - подумала она, одёрнув плащ. - Наконец-то. Сколько можно играть с разбойниками в кошки-мышки? Почти неделя похода к деревушке в дне пути. Сейчас допишу и спущусь.

В дверь настойчиво постучали. Сванхильда, вздохнув, отложила счёты, перо и пергамент.

- Заходи.

Вместо служанки в комнату, звеня доспехом, протиснулся Сигард - старый воин, за возраст и заслуги назначенный мажордомом. Его покрытое шрамами лицо в лунном свете было мертвенно-бледным, седые волосы растрепались.

- Ваше величество…

- Что?

- Государь Альфред…, - он покачнулся и припал к дверному косяку, не в силах произнести ужасное.

- Веди меня, - королева резко встала. - И скажи служанке, пусть разбудит четвёрку.

Когда Сванхильда спустилась в зал, где на столе, накрытый покрасневшим плащом, лежал её муж, самые верные из слуг уже стояли у дальней стены, не отводя от раненого испуганный взгляд. Странная болезнь, поражающая детей в утробе матери, лишила их большей части разума а лица превратила в грубые подобия жителей далёких степей. Родители несчастных просияли, когда нынешняя владычица, тогда ещё совсем юная принцесса, объявила, что заберёт их в свой замок. Воспитание по методам из древних рукописей принесло плоды и те, кому судьба приготовила жизнь деревенских дурачков, стали нерассуждающими исполнителями её приказов.

Испачканный плащ отлетел в сторону, тонкие пальцы подняли голову, выдвигая нижнюю челюсть и открывая рот. Затем королева наклонила лицо к губам супруга, одновременно положив узкую ладонь туда, где в глубинах могучей шеи билась самая важная жила.

- Свет!

Несколько человек, мешая друг-другу, бросились выполнять приказ. Выхватив у кого-то из воинов факел, она раздвинула сомкнутые веки и поднесла к лицу мужа чадящее пламя.

- Он ещё жив!

- Ваше величество, - тихо отозвался Сигард. - Он жив лишь своей могучей волей ради смерти рядом с той…

Внезапно, прочитанное в далёком детстве огненными буквами всплыло перед глазами.

«…сила мужа велика, достойна, волею заклинателя направленная, по свечи последней затухании сосуд указанный наполнит…»

Времени думать не было.

- Четверо! - Сванхильда, не слушая, громко хлопнула в ладоши. - Господина отнести на столе в подвал моих покоев.

Её пылающий решительностью взгляд пробежался по толпе благоговейно молчащих слуг и остановился на мажордоме.

«Большой, сильный, храбрый».

- Сигард, пленники есть?

- Пятеро злодеев, - недоумённо отозвался тот. - Из них один легко ранен, второй не увидит завтрашний день.

- Достаточно. Трёх целых доставить к подвалу башни, отдать под присмотр моей четвёрки. Будь с ними, понадобишься. Я сейчас возьму вещи и сразу начнём.

Спустя несколько минут королева расставляла свечи и чертила на полу странные знаки, дождавшиеся своего часа в глубинах памяти. Связанные пленники злобно хрипели, мажордом недоумённо следил за её действиями.

- Ваше величество, я не знал, что вы изучаете тайные науки.

- Тебе и не нужно этого знать, - огоньки робко заплясали вокруг фитилей и королева потушила факелы.

- Я бы не хотел участвовать в колдовском ритуале.

- Это нужно Альфреду.

- Неужели нет других способов?

- Может и есть, - Сванхильда закончила рисовать и велела слугам выйти из рисунка. - Но я их не знаю. И ты тоже.

Сигард нахмурился и положил руку на меч.

- И в чём состоит ритуал?

- Как только погаснут свечи, - терпеливо пояснила королева. - И наступит полная тьма, я направлю жизненную силу «мужа велика, достойна» - крупного и смелого мужчины - в тело моего благородного супруга. Поскольку из-за возраста ты больше «достойна», чем «велика», а Альфред в очень тяжёлом состоянии, я решила добавить силы пленных злодеев. Они вообще не «достойна», но вполне «велика».

Меч с шорохом выглянул из ножен, но двое слуг, повинуясь жесту владычицы, стиснули мажордома в медвежьих объятьях.

- Ваше величество! - закричал старик. - Это уж слишком!

- Ради него, - Сванхильда кивнула на израненное тело мужа. - Ничего не «слишком».

- Я вам служил!

- Послужишь ещё раз. Связать его и положить рядом с прочими, затем отойти. Рисунок не повредите!

Одна за другой потухли свечи и ледяной мрак наполнил комнату, забирая жизнь у обречённых. Слова заклинаний упали в бездонный колодец сгустившейся тьмы, слуги тряслись, но стояли рядом, выполняя волю своей госпожи. Закончив обряд, королева замерла, ожидая результата.

- Сванушка… Сванушка, сердечко.

- Альф? - она резко обернулась и осеклась, увидев среди беспросветной мглы прозрачную, тускло светящуюся фигуру мужа.

-Родная, у нас мало времени. Спасибо за то, что сделала, но ты ошиблась в главном.

- Как?!

Альфред печально усмехнулся.

- Не очень точно запомнив требования ритуала. В жертву надо принести не «мужа велика, достойна» а «мужа великодостойна». Героя вместо громилы хорошего происхождения. Человека с могучим духом. Бедняга Сигард слишком сильно сдал за минувшие годы.

- Откуда ты знаешь?

- Оттуда всё видно. Крохи полученной силы позволят мне исцелить самые тяжёлые раны и погрузиться в сон, пока ты не найдёшь…

Он растаял и выдержка впервые покинула Сванхильду.

- Нет! Ты не… Я…

Она рухнула на пол и наконец заплакала.

- Госпожа? - донёсся из темноты голос. - Госпожа, что нам делать? Тут темно и холодно.

- Да... Да, конечно. Выходите отсюда, я… Скажи слугам, Сигард умер от разрыва сердца, я сейчас приду.

Она вновь зажгла свечи и, не обращая внимания на бездыханные тела и спешащую к выходу четвёрку, бросилась к телу мужа. Смерть мажордома и безымянных разбойников не прошли даром: страшная рана в груди закрылась, покрывшись тонкой розовой кожей, остальные перестали кровоточить. Пульс и дыхание были очень редкими, но не слабыми. Королева перевязала мужа и завернула в свой плащ.

- Вот так. Теперь спи и жди, а героя, - она закусила губу и хмыкнула. - Я знаю, где найти.

И спустя один год, один месяц, одну неделю и один день королева Сванхильда сняла положенный траур, который носила по безвременно павшему супругу. И окрестные, и отдалённые государства прислали своих лучших мужей, ведь вместе с рукой прекрасной и мудрой владычицы счастливчик получал могучий замок, богатые угодья, деревни, города и полную казну. Но условие благородной правительницы было строгим: её избранник обязательно должен быть героем, совершившим в честь неё подвиг, что кометой пронесётся сквозь века истории. Больше десятка удальцов поклялись возвыситься над соперниками, добыв силу и славу, способные поднять их к руке и престолу солнцеликой королевы, но вернулись назад лишь четверо.

Один прибыл с запада, где свинцовое море сливается со стальным небом, а волны перебирают, словно диковинные чётки, гальку и янтарь. Его конь был силён и крепок, его глаза были серыми, словно дождевые тучи, кровь давно умерших деревьев украшала могучую грудь.

- Здравствуй, Герульф, сын Адельхейма. Наконец ты почтил мой скромный дом своим визитом.

Второй прибыл с севера, где скалистая земля раскрывает объятья полночному морю. Его глаза были цвета льда, его конь был сделан из высушенной и просмоленной сосны, на крепких запястьях блестели золотые цепи.

- Рада тебя видеть, Ингвар Бертельссон. Надеюсь, ты в добром здравии?

Третий прибыл с востока, где ветра-буреломы прокладывают себе путь сквозь снега непроходимых чащ. Его конь был вынослив и неприхотлив, в его глазах застыл зелёный мрак не видевших солнца лесных глубин, мех удивительных зверей окаймлял плащ на широких плечах.

- Приветствую тебя, Вышеслав Буревоич. Как же долго я тебя не видела.

Четвёртый прибыл с юга, где солнце вместо лесов и полей золотит бескрайние пески. Его глаза были темнее ночи, его конь был тонок и строен, шелка укрывшей могучий стан одежды хранили память о чужом небе.

- Наконец ты с нами, о Аласкар ибн Тахир ибн Рашид ибн Фаяз аль-Амин ас-Магриби. Всё ли хорошо в твоём доме?

Приняв подобающие дары, королева пригласила высоких гостей на пир, где воздала должное славе и подвигам каждого из прибывших. Дружины веселились, но женихи ели мало: образ прекрасной владычицы заменил им и еду, и питьё.

Когда же стих звон заздравных чаш, королева пригласила гостей в заранее подготовленный покой, где намеревалась выбрать из четырёх героев одного. Слуги расставили кресла, зажгли свечи, разлили по кубкам изысканные вина и подобно статуям замерли поодаль, ожидая приказов.

- Благородные воины, - улыбнулась Сванхильда. - Сейчас я прошу каждого из вас рассказать о сотворённом им подвиге. И если он будет действительно велик, я буду гасить свечи, а когда потухнет последняя, в краткий миг абсолютной темноты, где сияние вашего мужества не будет смущать мой скромный разум, сделаю и оглашу выбор.

- Кто будет первым? - нетерпеливо спросил Ингвар.

- Жребий решит, - отозвался Герульф.

- И как мы его бросим?

- Никак, - снова улыбнулась королева. - Просто начнём рассказывать по порядку, слева направо. - Её взгляд остановился на южанине. - Благородный Аласкар, ты не снимаешь чалму. Это традиция или некий обет?

- Обет, о соперница Луны и Солнца, - мягко улыбнулся тот. Но он закончится, когда ты огласишь своё судьбоносное решение.

- Тогда начнём скорей, - её мысль нетерпеливо метнулась от тайных знаков под укрывавшим дубовый пол ковром к телу мужа, закрытому от посторонних глаз резными панелями. - Прошу тебя, отважный Ингвар.

Северянин приосанился.

- Вернувшись на родину, я постоянно искал дела, достойного быть услышанным той, к чьим ногам я давно сложил своё сердце. И когда чудовищный кракен стал разорять прибрежные деревни, я был во всеоружии.

Верный морской конь понёс меня навстречу беспощадному чудовищу и вороны, всегдашние спутники моего меча, кружились над мачтами. Бой был труден: я словно берсерк бросался на страшную тварь, открывая на равнине гнусного тела всё новые и новые фьорды. Но под конец издыхающий монстр расколол мой корабль, а чудовищные щупальца, покрытые когтями размером с кинжал, утащили его на дно. И там, среди скал и водорослей меня встретил бог моря Ньёрд. Как всякий утопленник, я попадал к нему на службу, но мой рассказ о твоей красоте, о Сванхильда и моей любви к тебе смягчил суровое сердце владыки солёных вод. Всего лишь год я бился в его дружине, очищая глубины от страшных тварей, затем был отпущен, чтобы предстать пред твоими очами.

- Рыбалка удалась, - негромко заметил Вышеслав. Ингвар обжёг его взглядом, остальные женихи улыбнулись в бороды, Сванхильда демонстративно потушила свечу и тени в углах зала стали гуще.

- Что же расскажешь нам ты, могучий Герульф?

- На службу божеству я попал с тех пор, как увидел тебя, прекрасная Сванхильда и другого знать не желаю. Поэтому, чтобы прославить твоё имя, я без раздумий бросался туда, откуда доносились вести о людях, терзаемых невиданными ужасами. Одно из таких странствий привело меня в деревню, по заброшенным улицам которой вместо крестьян свободно расхаживала наглая нечисть. Расправившись с мерзостью, я поехал в соседнее село и увидел то же самое. «Судьба даровала мне след чудовищного,» - подумал я и, повинуясь внезапному озарению, направил коня вглубь близлежащего леса, называемого местными жителями «Чёрный». Там, на укрытой непроходимым буреломом заповедной поляне, я нашёл мучителей несчастных. Дикую Охоту. Кавалькаду нежити, мчащуюся по небу на горе живущим. Их ужасный предводитель - огромный демон с ветвистыми рогами и копьём в два человеческих роста выступил мне навстречу. Бой был труден: от ударов гнусного чудовища содрогалась земля, а его рёв заставлял падать вековые деревья, но твоё имя, о Сванхильда, помогло мне одолеть порождение зла и изгнать из этих земель его немёртвых слуг.

Вышеслав тяжело вздохнул.

- Зашёл обманутый муж в лес, а там лорд Герульф с мечом. И понял мужик, что измена супруги - не худшее в жизни.

Рассказчик зарычал под хихиканье соперников, королева с трудом нахмурила смеющиеся глаза.

- За неуместные шутки ты отправляешься в конец очереди, лорд Вышеслав! - И ещё несколько свечей погасло, отдавая темноте пространство, где мгновение назад правил свет.

- Исполняя волю нашей несравненной повелительницы, предлагаю свою историю, - Аласкар удобней устроился в кресле и поправил укрывшую голову чалму.

- Как и все собравшиеся, я, желая пронести имя совершенной от одного конца вселенной до другого, странствовал по бескрайним просторам нашего мира, милостью провидения достигнув некоторых успехов. От знойных скал Ирана до раздвинувших буйные джунгли стен Дели, от гор и равнин лежащего на краю мира аль-Андалуса до берегов могучей реки Хапи, что несёт свои воды из неведомых далей до тёплого моря, орошая страну храмов и пирамид Та-Кемет - везде, где звучит человеческая речь, славится имя той, чьи красота и благородство превзошли сияние полуденного солнца. Своим клинком, украшенным не золотом и камнями, но именем несравненной, на истории каждого встреченного мной народа я высек имя гордой повелительницы севера, королевы Сванхильды.

Вышеслав откинулся на спинку кресла и демонстративно прикрыл глаза. Его соперники снова улыбнулись, королева сделала вид, что ничего не заметила. Рассказчик тем временем продолжал.

- Событий было много и если записывать их все, то свитки заполнят этот зал. Но больше всего почему-то запомнилось приключение возле жемчужины приморских городов, родины отважного Сандибада - прекрасной Басры.

Жители городских окраин уже много дней жаловались на страшные преступления: неизвестные разрывали могилы, рушили мавзолеи, оскверняли храмы. Равнодушие городских властей, глухих к страданиям бедняков, привело к тому, что стали пропадать люди. Каждую ночь, ложась спать, несчастные не знали, кого из соседей они увидят следующим утром.

Прибыв на место страданий я дождался заката и отправился туда, откуда всё началось - на кладбище. Мои подозрения оправдались: когда потух последний луч солнца, могила, где недавно был похоронен страшный колдун, разверзлась и отвратительные твари полезли из скрытых за ней проклятых пещер в наш мир. Но вместо страха беззащитных простолюдинов их встретил ураган заточенной стали, поднятый моей рукой. Бой шёл всю ночь: бездонная пасть осквернённой земли изрыгала всё новые и новые потоки гнусных порождений тьмы, но с твоим именем на клинке и устах я сразил их чудовищного главаря, добил его поганую свиту и следующим вечером люди ложились спать в безопасности.

- Прекрасный рассказ, - королева погасила свечу и оставшиеся превратились в крохотные островки среди безбрежного океана. - Лорд Вышеслав?

- У нас тоже случаются сборища на кладбищах, - отозвался тот. - Но к бродягам мы относимся несколько мягче. С другой стороны, они ведут себя гораздо приличней бездомных Басры.

Аласкар откинул голову назад и звонко захохотал. Остальные мрачно усмехнулись, Герульф поймал взгляд Ингвара, незаметно указал на Вышеслава и сжал пальцы в кулак. Северянин одобрительно кивнул.

- Моя история похожа на предыдущие, - начал рассказ Вышеслав. - Как и все собравшиеся, я изъездил вдоль и поперек сначала родные края, затем соседние державы, ища повод доказать тебе, о Сванхильда, свои отвагу и мастерство. Но попадавшиеся мне змеи, перевертни, лешие, вурдалаки и чародеи были едва достойны упоминания в придорожной корчме. Я почти отчаялся, когда добрый конь завёз меня в город среди лесов и болот. Когда-то богатый и людный, до сих пор красивый, он встретил меня закрытыми дверями и перепуганными взглядами. Не сумев найти общий язык с местными, я отправился в замок, где был встречен двумя правившими им девами.

- Наверное, красивыми? -холодно поинтересовалась Сванхильда.

- Может для кого-то и да, но по мне - они недостойны умыться водой, которой ты омыла ноги, - королева кивнула и Вышеслав продолжил. - Обычному взгляду хозяйки замка действительно могли показаться красавицами, но твоё имя, о королева, которое я всё время повторял словно молитву, оградило меня от их сетей. Чары оказались бессильны и от моего взора не укрылись ни бледная кожа, ни острые клыки, ни потусторонний огонь, светящийся в их глазах. Не колеблясь ни секунды, я выхватил меч и, расшвыривая бросившихся ко мне жутких слуг, добежал до упыриц и воздал им должное за совершённые преступления.

- Очень интересно, - Сванхильда улыбнулась. - А теперь пришла пора делать выбор.

Она погасила последнюю свечу, но мраку не позволил сомкнуться мертвенно-бледный свет, лившийся из глаз женихов. Они резко встали, отшвырнув кресла.

- На дне моря правят не убогие божки, а силы зла, - прохрипел Ингвар, распухая и сочась солёной водой. - Они приняли меня в своё войско.

- Господин Дикой Охоты забрал мою душу, - зарычал Герульф. - И каждый раз, когда ему угодно развлечься, я несусь за ним по бескрайнему небу.

- Глава культа пожирателей мёртвых взял меня в ученики, - сказал Аласкар. - Вас, помнится, смутила моя чалма? Извольте, - он обнажил голову, открывая знак древнего нечестия, выжженный между пары острых рожек.

- А я солгал, - острозубо улыбнулся Вышеслав. - Это ты, Сванка, недостойна умыться не то что водой с ног владычиц - из поганой лохани их обслуги!

Он вынул из поясного кошеля два золотых кольца и демонстративно надел на безымянный палец правой руки.

- Предатели, - неверяще прошептала королева. - Лжецы. Четверо! Бейте их!

В темноте раздался топот слуг, бросившихся защищать госпожу. Ингвар прыгнул навстречу, стиснул врага до хруста в костях и, разорвав шею, стал жадно глотать кровь.

Герульф поднял руку и послушный воздух крохотным ураганом закружился вокруг лица слуги, сдирая кожу, суша глаза и не давая дышать.

Аласкар увернулся от удара, сделал сложный жест и показал оцепеневшему от изумления недругу его точную копию размером с палец, испуганно застывшую на ладони южанина. Затем изо рта колдуна вырвался язык багрового пламени и человечек пропал, а слуга рухнул обугленный.

Вышеслав, лениво зевая, со скоростью молнии ударил соперника в грудь. Рёбра влажно хрустнули, когда сила сокрушила плоть и несчастный упал с пузырящейся на губах кровью.

- Ваше величество, - Аласкар отряхнул с ладони крохи пепла. - Если больше никто не готов умереть ради вас, давайте продолжим.

Ингвар сплюнул кровь с морской водой, лёгкий ветер колыхал одежду Герульфа, Вышеслав улыбался, демонстрируя острые длинные клыки. Сванхильда пятилась назад, пока не упёрлась в резные панели.

- Я знаю, кто там спит, - продолжил южанин. - Мы о нём позаботимся. А вам, королева, по-прежнему надо выбрать одного из нас.