БРЕДДИЗМ

Режущий уши сигнал будильника взорвал тишину комнаты, и Костя с трудом открыл глаза. Самое обычное утро в цепочке похожих друг на друга дней наступило. Немного похмелье, тяжесть в груди и, конечно же, голод. А ещё пропитавший всё вокруг запах сигарет, вонь нестиранных носков и старой мебели. Настоящая берлога.     

 Бормоча под нос ругательства, Костя встал с кровати, похрустел суставами, почесал зад и лениво поплёлся на кухню. «Как же надоело жить одному», – подумал он и в который раз отметил, что эта мысль стала уже как заезженный утренний ритуал. Хотя было одно приятное новшество. Новенькая вахтёрша на работе. Она выделялась пышной грудью и показывала явный интерес к его скромной персоне. Правда, на столе у этой вахтёрши всегда лежали стопки брошюр с религиозными картинками, но это Костю не пугало. Главное, понимал он, чтобы умела готовить кушать, убиралась и не противилась мужским желаниям. А остальное, как говорится, слюбится-стерпится.        

Костя открыл дверцу холодильника и скривился. Слипшиеся в один сплошной ком макароны, яйца и ужасного вида колбаса отбили всякое желание завтракать. Костя решительно захлопнул дверцу обратно, подошёл к окну и вытянул из пепельницы чудом сохранившийся окурок. Без еды он ещё мог кое-как прожить, а вот без табака – точно смерть. Задымив окурком, Костя задумался. Вчера вечером он обещал сам себе начать жизнь с чистого листа. Умыться, почистить зубы, сделать зарядку. Потом перемыть всю посуду и погладить утюгом вещи. А дальше – больше. Отработать день трезвым, потом пригласить вахтёршу на свидание или почитать книгу. Хорошо было задумано, и на тебе. Костя растёр о пепельницу тлеющий фильтр.   

 «Ладно, – снова зарёкся он, – не беда. Завтра точно и зарядку сделаю, и зубы почищу, и посуду помою».       

Посмотрев на настенные часы, Костя спохватился. Пора было бежать на работу. Побриться он уже точно не успевал, зато перехватить по пути похмельные сто грамм время ещё оставалось. Предвкушая скорое удовольствие, Костя стал быстро одеваться.

В пещере подземного мира раздался звонок межпространственной связи. Сидевший в каменном кресле седой мужчина с жидкой бородкой немного подумал и нехотя ответил:

– Доктор Зигмунд Фрейд слушает.

– Здравствуйте, доктор, – эхом заговорило в пещере, – Вас беспокоит Костяподсознание. Мой рабочий день прошёл успешно.

- Как успешно? — Фрейд достал из кармана пиджака сигару и стал вертеть ее в пальцах.

— Да все как обычно, без изменений. Я вот хотело узнать у вас по поводу отпуска. Вы ж обещали мне. Тем более у моего носителя появилась симпатия к одной особе женского пола. По моим данным, она не в меру религиозна. Скоро придется выложиться по полной, надо бы отдохнуть.

— Об отпуске позже поговорим, — отмахнулся Фрейд. — Давай подробный отчет.

— Эээх, — протянуло Костяподсознание и принялось монотонно рапортовать. — Вчера носитель хотел с утра умыться, почистить зубы, сделать зарядку и помыть посуду. Да, еще выйти на работу трезвым.

— На работу? — удивился Фрейд.

— Ну да. Разве я вам не рассказывал?

— Нет. Давай дальше.

— Короче, носитель не сделал ничего из того, что планировал. Я увело его в сторону методом "завтра-будет-день". А потом я предложило ему свое решение повседневных забот: выпить спиртное и на всё забить. Он сразу же побежал выполнять. Даже побриться забыл. Я люблю, чтобы была борода. Длинная и неухоженная.

— А вот это не очень хорошо, — сказал Фрейд. — Я имею в виду бороду. Его будущая пассия — верующая особа и, безусловно, будет симпатизировать бородачу. Он напомнит ее распятый идеал. Тут или космы до пупа, как у бродяги, или к черту все сбрить. Слышишь меня?

— Уже запрограммировано. Бороду сбрить.

— Давай дальше.

— А что дальше? Заглянул перед работой похмелиться, теперь спит в кабаке мордой в стол. На работу не попал. Пока все.

— Слабенько, — Фрейд внимательно посмотрел на сигару.

— Как так? — голос Костиподсознания обиженно дрогнул. — Что ж мне его в петлю загнать, что ли?

— Дурак! — Фрейд ударил кулаком о подлокотник своего кресла. — Кем ты себя возомнило, ничтожество?

— Виновато, думать не умею, — поспешило сдать назад Костяподсознание.

Фрейд вздохнул, задумчиво потер лоб и стал проговаривать инструкции к действию.

- Значит так. Когда он проспится, то первым делом ощутит болезненные угрызения совести. Напоминаю тебе, что это законное вмешательство нашего антагониста «Сверх-Я». Носитель покорно начнет казнить себя, постепенно склоняясь к тому, чтобы впредь тебе, дорогуша, наступить на горло. Если мы не успеем вовремя вмешаться, считай, что битву проиграли.

— Что же делать, доктор? В конце концов, я не всесильна, — предчувствуя наступающие побои, спросило Костяподсознание.

Фрейд снисходительно улыбнулся.

— Не трясись, выкрутимся. Расскажи мне подробней о той его верующей симпатии.

— Вахтерша с проходной его завода. Старая дева, прячущаяся от одиночества в вере, — ответило Костяподсознание.

— Хорошо, — Фрейд с удовольствием начал анализировать, — если наш носитель, имея жизненный выбор для перемен, упорно ведет такое жалкое существование, значит, он привык избегать личной ответственности. Так?

— Так, — тупо повторило Костяподсознание.

— Следовательно, — продолжил Фрейд, — носитель начнет искать причину неурядиц не в себе, а в других. Или, как вариант, моральную поддержку. Вот тут-то на сцене снова появимся мы. Как только носитель войдет в режим самобичевания, немедленно выдай перед его внутренним взором образ нашей старой девы. Если мои расчеты верны, мы в будущем убьем разом двух зайцев. Его и ее. Он найдет в ней ту, которая возьмет на себя его личную ответственность за жизнь, и носитель так и останется инфантильным ничтожеством. А она заменит образ Бога, за которым прячется ее «Сверх-Я», на живого, требующего заботы спутника жизни. И вместо самодостаточности реализует свою потребность быть кому-то нужной. Все понятно?

- Понятно – стараясь ничего не забыть, ответило Костяподсознание и, не прощаясь, прервало связь.

– Поднимайся давай. Разлегся тут как у себя дома.

Звонкий голос продавщицы пивной привел Костю в чувство. Разлепив глаза, он растерянно осмотрелся по сторонам, стер ладонью с щеки крошки хлеба и с трудом встал на ноги. Никто из посетителей не обращал на него никакого внимания. Пошатываясь, Костя вышел на улицу, и тут же тяжелое чувство вины навалилось на него словно плита. Сразу вспомнилось всё: прогул на работе, пропитые деньги, а после и вся его непутевая жизнь.
"Что делать? – затравленно подумал он. – Как дальше жить? Ведь больше так нельзя".
И будто услышав его беззвучный стон отчаяния, в голове возникло миловидное, улыбчивое лицо вахтерши с завода. Вспомнились их мимолетные встречи, шутки, смех и смущенные улыбки.
"Да вот же оно, – радостно понял Костя. – Она все поймет и примет меня таким, какой я есть. И если у нас все выгорит, тогда я очень-очень постараюсь стать лучше".
Заметно повеселев, Костя заторопился домой, чтобы перед встречей привести себя в порядок и наконец уже побриться.

Этой же ночью Костя и вахтерша Зина, крепко обнявшись, спали в одной постели. Он, как обычно, крепко выпивший, а она в своей новой страсти напрочь забывшая о вечерней молитве и клятве посвятить себя вере.    

Никогда не спящий в своей пещере Фрейд громко захохотал.